Сознание в матрице
18 апреля 2024 г., 22:49
### день тестирования.
Тестировщик HH-00.
Хёнджин засыпает, но не от ласковой колыбельной Феликса или его размеренного бормотания над учебниками по квантовой физике. Растрёпанная макушка, тень усталости под глазами, мягкая улыбка. Куда он ушёл? Дрёма гнетущая, засасывающая, пугающая. Пустота одичавшая. Одиночество клыкастое, удушающее, замкнувшееся прямо на хрупкой шее. Тело мёрзнет. Оно покрывается сотней крошечных ледяных звёздочек. Онемевшие пальцы уже не подчиняются. Из последних сил Хёнджин царапает каракули обломком арматуры прямо на оргстекле.Вернись ко мне.
Космос. Истинная и страстная любовь Феликса. Он грезил о звёздах с неба не в качестве трофея, Феликс сам хотел стать сверхновой. Взорваться, сотрясти материю, обернуться Чёрной дырой. – Уничтожь меня, – его хрип иногда пробивал до борозд на рёбрах. Пальцы сжимались вокруг хрупкой шеи. Убивать нужно было нежно, но обязательно с крупинкой грубости. Где-нибудь в подсобке полуночной университетской библиотеки или в запертой изнутри украденным ключом лаборантской. Феликса не нужно было уничтожать нарочно. Он прекрасно справлялся с этим самостоятельно. Вернее, его тело. Нейроны мозга были частично поражены или разрушены постоянными взрывами сверхновых. И всё это в одной маленькой голове. Нельзя было вскрыть череп и посмотреть, приходилось ждать очередного приступа. Хёнджин иногда из-за этого плакал. Тихо и мучительно. Особенно, когда Феликс временно слеп или падал от головокружений. Ещё он знал, что этот парень с взрывающимися звёздами в мозге никогда по-настоящему его не любил. Тогда Хёнджин плакал от злости и проклинал чёртов космос. Стеклянная крошка осталась на ладони. Осколок арматуры укатился в открывшуюся аномалию в иллюминаторе. Хёнджин заснул. Материя заискрилась, оставив след от подобия букв.Я и так здесь.
Хёнджин засыпает от монотонного баса мужчины напротив. На столе лежит одна синяя ручка. Окно распахнуто, слабо колышутся жалюзи. Хёнджин может и бывает жалким, когда плачет в туалете из-за Феликса, но он никогда не был глупым. Перед ним сидит очень важная шишка, возможно, даже из правительства. А всё потому, что Хван Хёнджин, несмотря на юный возраст и внешнюю смазливость, был самым выдающимся студентом, учёным и умом тысячелетия. – Расскажите о своём изобретении, мистер Хван, – просит мужчина, и кожу словно бы прожигают лучи лазерного прицела. Немудрено, если в голову Хёнджина прямо сейчас целилась целая сотня киллеров. – Вы про Игру, разумеется? – уточняет он, проталкивая слюну по онемевшему от страха горлу. В ответ прилетает лишь еле заметный кивок. – Я не знаю, что конкретно вы хотели бы от меня услышать, – продолжает Хёнджин и, игнорируя страх, начинает раздражаться. – Я создал эту систему. Сознание загружается в виртуальность, люди тестируют различные сюжеты, мы изучаем их мозговые процессы, они получают за это деньги. В современных реалиях это огромная корпорация. Политик внимательно слушает, и даже тень эмоций не касается его лица. – Вы очень значимая фигура для нас, мистер Хван, – произносит он, не разрывая зрительного контакта, от которого больше неприятно, чем неловко. – Скажите, возможно ли постоянное существование человека в Игре? Допустим, если его физическое тело уничтожено. – Сложно сказать, – хмурится Хёнджин. – Для кого как. Кто-то слишком быстро ломается, кто-то не переносит даже внедрение. Последнее хоть и происходит крайне редко, но не равняется нулю. – А если мы создадим, к примеру, идеальный мир? Не ужасы или триллер, а настоящий рай? Какова вероятность, что Сломанных будет в разы меньше? Хёнджин выглядел жалким, когда плакал в туалете из-за микроинсультов в голове парня, который никогда не любил его в ответ. Однако он не был глупым. – Сколько осталось Земле? – вопросом на вопрос отвечать некрасиво, и Хёнджин не исключал возможности своего размозженного черепа в луже крови после подобной дерзости. – Мало, очень мало, – со вздохом ответил мужчина в дорогом костюме. Пир на костях. – А как же программа по переселению? Кеплер? Проксима Центавра? Глизе? Любая из огромного количества? – Хёнджин предчувствовал, что ответ ему уже известен. – У нас нет финансов на то, чтобы перевести всех людей на другие планеты. Это смогут позволить себе только миллионеры. Сказки. Просто красивые супергеройские сказки. Из всех экранов трубили о переселении. Голограммные рыбы возили на голубых боках лозунги о новом лучшем мире. Только простых смертных никто никогда не планировал спасать. Раньше Хёнджин чувствовал себя героем, ведь именно он подарил людям Игру, хранившую в себе отголоски той Земли, которую они всё ещё помнили и по которой отчаянно плакались. Хёнджин был Прометеем, спустившимся с Олимпа и даровавшим божественный огонь. Всё началось с обрушившегося на планету потока астероидов. Часть из них удалось уничтожить до столкновения с Землёй, но остальные смогли достичь цели. Выжгло целые страны. Мир превратился в бесцветную пустыню. Океан умирал. Они не говорили, что переселение невозможно, из-за страха перед волнением и хаосом, которые тут же обрушились бы на шаткую реальность. Правительство хотело подарить людям иллюзию, насильно запереть в ней и отправиться в новый лучший мир. Иллюзию, которую создал Хёнджин. Какой же из него герой? Он сам дьявол во плоти. – Так вы поможете? – вопрос политика не претерпел бы отрицаний. – Создайте для бедняжек идеальный мир, заприте их там, а взамен… Вы и так бессовестно богаты, но мы обеспечим Вам место под солнцем на новой планете. На любой, какую захотите. Мы знаем Вашу слабость и, поверьте, на нём мы тоже держим прицел. Что скажете? Они не знали, что Феликса нельзя было перевести на новую планету. Он бы не пережил даже выход в стратосферу. Феликс, который всю жизнь грезил о космосе. Феликс, который отсчитывал взрывы в мозге до момента образования Чёрной дыры. Феликс, который был обречён сгинуть на умирающей планете. Хёнджин засыпает прямо перед операционным столом. Выбора ему особого не дали. Либо Феликс умрёт от пули, либо от естественных причин. От взрыва звезды в мозге умереть поэтичнее. Они думают, Хёнджин улетит на новую планету вместе с Феликсом и поселится в скворечнике. Но он предпочтёт биться в стекло до тех пор, пока сам не погибнет от взрыва в мозге. Они не понимают, как опасна Игра. Они ни черта не понимают. – У меня кот дома один, я выживу? – спрашивает парень на кушетке. – Обязательно. Не сосчитать, сколько раз Хёнджин произнес это «обязательно» перед внедрением. Не сосчитать, сколько раз он при этом солгал. Пока полным ходом идёт тестирование, все эти несчастные молодые люди непременно сломаются. И тот забавный синеволосый парень в смешных носках, вероятно, будет одним из первых. Все они в конце игры попадут в «рай».### день тестирования.
Тестировщик HH-00.
Хёнджин засыпает в открытом космосе. В него врезается сотня астероидов, но мозг не взрывается. Хёнджин засыпает в лаборатории. Миллион мониторов отражаются в его уставших глазах. Игра невыносима. Она подобна змею искусителю. И когда мир умер, а Феликс тосковал по звёздам, птицам и раннему рассвету, Хёнджин создал ЁЕ для него. Он положил Игру к ногам своей вечной, бесконечной любви, которая в упор его не видела, потому что временами была слепа. На столе лежали две одинаковые синие ручки и Феликс. Он плакал, и его слёзы грозили залить искрящиеся на полу провода. – Умоляю тебя, – шептал он. – Отпусти меня. Здесь я могу умереть в любую секунду. Это единственный вариант, не делай вид, будто сможешь спасти меня иным способом. Хёнджин положил к ногам Феликса Игру, но ни разу не позволил даже заглянуть в неё. Он до смерти боялся то, что сам же и создал. Игра просила душу, жертву, священного агнца. Просила Хёнджина, Феликса и любого другого человека, находившегося рядом. Она не могла насытиться и знала, что в скором времени ей достанется всё. – Что ты будешь делать с моим окоченевшим телом? – Феликс впал в истерику и схватил скальпель. – Там я буду жить вечно. Я увижу космос! Ты понимаешь это, Хёнджин? Дурак. Глупый, глупый птенец. Ты будешь жалеть, что не выбрал смерть от взрыва в мозге. Той ночью дурак оглушил Хёнджина сверкающим монитором, проткнул висок скальпелем и без анестезии внедрил себе чип. Кровь была повсюду. Она залила несколько метров проводов, раскиданных на полу. Тела не было. Не было и кровавой дорожки, указывающей на побег. Феликс просто-напросто исчез. Уничтожился.### день тестирования.
Тестировщик HH-00.
Хёнджин засыпает, но не от падающих астероидов или оглушающих взрывов в голове Феликса. В скафандре критический уровень кислорода, и он рискует не добраться до базы. Феликс исчез, уничтожился. Дурачьё. Теперь приходится искать его в бесконечном космосе. Нечто лопается прямо у Хёнджина в голове. Висок подсвечивает внутреннюю стенку шлема. Он надеется на зелёный цвет, но тот уже оранжевый. Губы лихорадочно нашёптывают давно забытую «Отче наш». Лишь бы не сломаться. Лишь бы… Феликс любил космос, птичек, раннее утро и когда ему перекрывали кислород. Фигурально, буквально… Раньше он не сопротивлялся, но умереть от расквашенной о стекло головы не хотел. К чёрту этот парный суицид. К чёрту Хван Хёнджина. Хотя, храни его Бог, ведь он позволил себе дерзость и создал рай. Хёнджин наконец-то просыпается. На столе лежит одна синяя ручка. За окном громыхает. Молнии пускают трещины в небе. Это он позволил Феликсу уничтожиться. Он спаял клетку для птички. Хёнджин даже не был уверен, истинный ли Феликс уговаривал его посадить себя за прутья. Ведь на столе лежали две одинаковые синие ручки вместо одной… Они не понимают, как опасна Игра. Они ни черта не понимают.
