эйфория от тебя

Она не хочет туда возвращаться, не хочет снова видеть те глаза, которые смотрят с недопониманием, не хочет слушать вранье Мишель и глупые насмешки. Всю ночь она бродила по городу, встречала рассвет с пустотой внутри; спать вовсе не хотелось, ведь только закрывая глаза, появлялось миллион навязчивых мыслей от которых хотелось спрятаться, закрыть уши и закричать во весь голос. Она обречена. Но надо прийти, надо показать свою самоуверенность, свою храбрость, свою силу, даже, если все кости ломит от бессилия. — Привет. — входит в подвал, она спокойна, она не поддастся тому урагану эмоций внутри неё. — Привет, — яркие глаза смотрят, пытается разглядеть что-то в них, может узнать похоже ли их самочувствие, — ты как? — Всё нормально, — нихуя не нормально, Виолетта хочет исчезнуть отсюда, и Крис это видит, догадывается, — а ты? — Тоже. — они стоят молча и просто зависают в своих мыслях, диалог не идет, только неловкость с каждой секундой увеличивается, — Виолетт, я надеюсь, ты не злишься из-за вчерашнего… — Нет, всё нормально, — отрезала так, что Кристина ещё больше замялась, — Идём к этой. Кристина сама была не в лучшей ситуации; сразу же как Малышенко её покинула, она собралась и уехала домой. Она не думала, как там Мишель будет всю ночь сидеть, она думала о том, как облажалась. Просидела на холодном балконе пол ночи с мыслями о Виолетте, вспоминая как мило они общались на этом же балконе, вспоминала её прекрасную улыбку, прекрасные глаза, прекрасные руки. С появлением брюнетки, жизнь Захаровой стала более интересной, несмотря на то, что в их диалогах часто присутствовала волчья грызня. Но она только усугубила положение, и осознание этого душило её. *** Мишель все также сидела на стуле, выглядела уже не так уверенно — голова опущена, волосы растрепанные, глаза полу прикрытые. Видно, что не спала всю ночь, видно по красным следам на запястьях, что пыталась выбраться испод веревки. — Ну что, Мишель, — когда Виолетта заговорила, та с испуганными глазами повернула голову, — Будешь дальше огрызаться или может уже расскажешь всё? — брюнетка присела рядом на против Мишель. И вроде бы, жалко эту девчонку, сама себе усложняет жизнь. Рассказала бы всё, они бы отпустили её, наверное. Виолетта не любит долго мучать людей, у неё человечность всё ещё присутствует. Но вот вся жалость пропадает, как только та усмехается и поднимает свой надменный взгляд. — Я уже все сказала. — даже с таким измученным лицом не поддается, будто так и хочет, что бы ей снова влетело. — Слушай, — кладет свою руку ей на ногу, пальцами вычеркивает линии вертикальные, Кристина смотрит на это всё, руки скрещивает на груди, хмурится, что-то ей не нравиться в этом действии Виолетты, но молчит, лишь наблюдая с интересом, — ты же милая девчонка была, тебе то самой нравится так мучаться? — озаряет её своей великолепной улыбкой. — Не получится, Малышенко, — стоит на своем, хотя видно по глазам, что засомневалась на секунду времени. — Ну тогда ещё посидишь тут. — Виолетта поднялась, взглянула на Кристину. Та в свою очередь, вышла за ней. Она молчала все время не потому, что нечего было сказать или предъявить, а потому, что она смотрела на Малышенко. Корила себя вновь и вновь. Она пыталась найти ответ у себя в голове почему ей так совестно от содеянного. Между ними снова пропасть, которую они так и не успели достроить. — Ты её кормила? — спросила Виолетта. — Нет. — Кристина даже не думала об этом. — Значит сегодня покорми, долго она так не протянет. — Хорошо, — кивнула Захарова, — а что мы дальше с ней будем делать? — Не знаю, — пожала плечами, — пока не расскажет, не отпустим. Захарова смотрит на неё, думает, стоит или нет? Она, может, и могла бы извинится, сказать, что не права, но её не научили этому, ей сложно выдавить всего два таких простых слова. Её все детство учили отстаивать свою позицию и не поддаваться другим. И когда уже Виолетта подходила к выходу, она решила не упустить шанса. — Виолетт. — тело напряглось, — Не хочешь сегодня встретиться? Можем покататься на машине. — с надеждой в глазах спросила русоволосая. Виолетте сложно отказать, сложно смотреть на глаза, в которых виднеется мольба о соглашении, но и делать вид, что вчера ничего не было она не хочет. — Нет, прости, у меня дела. — с тяжелым вздохом отвечает и видит, как напротив человек теряет всю надежду на лучшее. — Удачи. — уходит. У Кристины пустота внутри, ей обидно, но она это заслужила и она это знает. Понимает, что сегодня очередной вечер проведет вместе с алкоголем, с которым у неё была единственная гармония. *** — Вилка, но ты же понимаешь, что это не я, — говорила Чикина, — и не Макс, точно. Виолетта решила обсудить все, что происходило на встрече с Мишель, её тревожил тот факт, что кто-то сдаёт их. Жуткое дежавю. Ведь Мишель также это делала. Она догадывалась, что надо ставить ставки на недавно пришедших новеньких. Матвей и Влад. Но Влад никаких подозрений не вызывает, обычный парень, с ним даже можно вести диалог, веселый такой. Но и Матвей болеет уже 2 дня. Возможно, Мишель говорила про банду Кристины, но тут уже точна не Виолетта должна разбираться. А возможно, это кто-то из клиентов, но на это Малышенко надеется меньше всего, ведь если это и так, то тогда надо будет сотню людей выискивать, что довольно плохо повлияет на бизнес. Сложно это всё, их водят за нос. Уже месяц длиться вся эта гребанная ситуация, а проблем всплывает только больше. Будто чем дальше они заходят, тем меньше они видят, как слепые котята. Когда найду эту тварь, лично её придушу. *** И снова бессонная ночь. Тусклый свет на кухне, тихая музыка на фоне и бутылка виски. Хочется растворится в этой атмосфере. Одиноко? Да. Тяжело? Да. Множество вечеров Малышенко проводила именно так, утопая в своих мыслях. Мечтала о чем-то своем, представляя другую жизнь, что-то лучшее, чем у неё, но быстро спускалась на землю. Но в этот раз её спустил на землю стук в дверь. Сначала она подумала что ей показалось, ведь посмотрев на время, было 3:17. Снова стук, уже более настойчивый. Кого же принесло в такое время? Подходила тихо, на цыпочках. Но через глазок была видна лишь темная фигура. — Кто? — напряжение увеличивалось, не хотелось вовсе открывать дверь. — Открывай, Малышенко. — у Виолетты округлились глаза, она точно не ожидала её тут. За дверью стояла Кристина, которая, по всей видимости, тоже проводила время с алкоголем. Виолетта не знает, как её сюда принесло, почему её сюда принесло. Но оставлять её на пороге не хотелось. — Заходи быстрее. — пропускает внутрь, оглядывается по сторонам, до сих пор думает, что её убивать пришли. Кристина была более пьяная, чем Виолетта, что-то бурмочала себе под нос. Виолетта смотрела на это всё, и уже самой хотелось взять Крис и донести до кухни. — Ты чего пришла? — Виолетта достала ещё один стакан для виски. — Ну ты на сообщения не отвечала, на звонки тем более. — объясняла Захарова, — вот и решила, что легче просто приехать. — Ты ещё и ехала сюда? — её удивлению нет предела, — Крис, ты же в стельку. — Да мне похуй, — отмахнулась, — менты в такое время уже не ездят. — Докатаешься. — Виолетте хотелось вычитать лекцию Кристине за пьяное вождение, ведь знает как та на трезвую голову любит погонять, что уж говорить про пьяную. И снова молчание, но в этот раз оно было важным. Обе знали, о чем сейчас зайдет речь. Тут и догадаться не сложно было, что одна, что вторая — пили в одиночку, и это явно не без причины. — Я поступила неправильно. — начала Кристина. — Что? — с недопониманием взглянула Виолетта. — Я про Мишель. — А, — на лице сразу исчезли эмоции, исчерпались наверное ещё, когда Виолетта прокручивала у себя в голове эту ситуацию в сотый раз. — я же говорила, что все окей, давай не будем… — Но я хочу, — твердо произнесла. — Ты правду сказала, моя похоть отвратительная. Но Мишель я не люблю, и не любила, она просто удобной была. Наверное, эта мысль и управляла мною в том пабе. — Виолетта слушала внимательно, язык у Кристины, конечно, местами заплетался, но она была искренней. «То, что у пьяного на языке — у трезвого на уме.» — Зачем ты мне это говоришь? — это не звучало грубо, ей и вправду хотелось узнать причину такого раскаяния от такой закрытой и холодной особы. Они не в отношениях, даже дружеских, но она объясняется. Что ею правит? — Честно, — смешок сам вышел из уст, — не знаю. Просто…захотелось. Кристина смотрит на Виолетту. Она сейчас так красива, в этой домашней майке с шортами, с этим хвостиком завязанным на волосах. В такой комфортной обстановке смотрит на меня своими зелеными глазами, как лесная гуща, но так ярко сверкают при таком тусклом освещении. Тянется к ней, сокращает расстояние между ними, нежно касается губами, ждёт согласия. Ей его дают, отвечают на поцелуй, сердце колотиться бешено, мысли все исчезают, будто в экстазе. Малышенко кладет свою руку на щеку Кристины, пропускает чужой язык во внутрь, сплетает их. Весь мир замер, только они одни сидят тут; чувствует её дыхание сбитое. Это не правильно, нельзя так, потом будет больно. Эмоции накрывают с головой; хочется оттолкнуть Кристину, но тут же притянуть и не отпускать. Чувствует как грубая ладонь скользит по телу, залазит под майку. Нет, нет, нет. Нельзя этого допустить. Хватает чужую руку, отстраняется. Воздуха не хватает, слова сказать не может. Смотрит в голубые глаза, которые спрашивают «Почему?». — Крис, тебе нужно идти. — отворачивает голову, дабы не смотреть на разочарованное лицо. Молча кивает головой, уходит из кухни. Слышится хлопок двери. Ушла. Виолетта сгибается в позе эмбриона, голову накрывает руками. Ей теперь страшно, страшно от своих чувств, она не хочет погубить себя этим, но Кристина вызывает у неё то, что никто не вызывал. Как человек может так влиять на другого? И от этого ей было боязно. Нельзя падать в руки Кристине. Она — человек, который умеет манипулировать и пользоваться другими. Сто первой использованной девушкой в этой коллекции Виолетта не хотела стать. Боялась узнать, что этот поцелуй ничего не значил. Боялась услышать потом «Я была пьяная». Боялась быть отвергнутой. *** Прокручивает в своей голове весь разговор, как на виниловом проигрывателе. Снова и снова. Хочется ударить саму себя за свою легкомысленность. Зачем я её поцеловала? Я плохой человек. Она меня ненавидит, я ей не нужна. Я никому не нужна. Сердце плачет, она снова не подумав — сделала. Образ Малышенко не выходил из её головы. Этот человек пробуждает в Кристине неописуемые чувства. Она в её жизни, как лучик солнца в холодный и пасмурный день. Только вот достать к нему сложно, чтобы он окутал своим теплом; вот и Виолетта такая. Не светит она ей, не греет её, не заслужила она этого. А если кто-то другой уже заслужил? И мысль о том, что она может это давать другому человеку, убивает её.

Два сердца горят этой ночью, но не вместе.