эйфория от тебя

Все 2 дня Виолетта просидела у себя в кабинете, она пыталась сложить хоть какие-то зацепки, но почему-то, ничего нового не выходило. Этот Феникс будто вовсе не существует, и вся эта ситуация глупый розыгрыш. Спрашивала у своих же поставщиков, не берет ли у них кто-то ещё с этого города наркоту, те только отрицательно махали головой. Юля пыталась найти все возможные аккаунты в ВК, но все попытки были тщетными. Возможно, была бы на связи Кристина, то было бы легче все решить, только вот они не переписывались с последней встречи, поздней ночью. Она даже не знала жива ли та Мишель, что довольно важно для них. Поэтому, она решила заехать к ним в подвал сегодня вечером. *** 14:56 Пересчитывает в очередной раз пачку денег, каждый раз сбиваясь. Не может собраться, не может взять себя в руки, день какой-то тревожный. Когда её жизнь превратилась в бег по сильно пересеченной местности? Раньше у неё было всё стабильно: наркоторговля, вечеринки, секс. Теперь только неизвестность настигает каждый день; вражда с Кристиной перерастает во что-то абсолютно противоположное, что сбивает её с толку. Этот человек заставляет в один день ненавидеть себя, в другой желать его всем телом. Но осознание того, что раньше было легче заставляет Виолетту отстраниться и не давать чувствам прохода. Боится снова обжечься, снова ощутить эмоциональные качели, от которых когда-то чуть с ума не сошла. 5 тысяч, 6 тысяч, 7 тысяч… За дверью её кабинета доносится грохот. Она выбегает и видит ужасающую картину. Влад ели дышит, а на футболке огромное количество крови. — Что случилось? — кричит от испуга старшая. — Говорит, что его этот придурок подстрелил. — отвечает Макс. — Он мне позвонил, я приезжаю, а тут как видишь. — Надо срочно посмотреть рану. — подбегает к пострадавшему, оттягивает футболку, кровотечение сильное. — Пуля прошла на вылет, к счастью. Влад, ты как? — Да нормально я. — ему тяжело отвечать, ведь боль несусветная, но жить может. — До свадьбы заживет. — усмехается. — Ладно, давай его на диван, — приказывает Виолетта, — сейчас будем обрабатывать. Такой случай не первый за год ее работы, поэтому она всегда держит аптечку со всеми принадлежностями у себя в кабинете. Достав её, она вынула все самое необходимое — бинты, ватки, спирт. — Так, Влад, закуси футболку, — сейчас будет жутко печь, ведь продезинфицировать нужно хорошенько, — терпи. Достает спирт и выливает прямиком на рану, парень зажмуривает глаза, мычит от боли, ему хочется свалиться с этого дивана. Виолетта протирает все ватками и аккуратно наматывает бинт, возможно, с неё бы вышла неплохая медсестра. — Всё, — хлюпает по плечу, — ты молодец. — Я его, наверное, домой отвезу. — предлагает свою помощь Макс. — Стой, — схватила за руку парня, — ты видел его лицо? — Нет, он был в маске. — Блять. — вспоминает про товар, — А ты хоть деньги принес? — Обижаешь. — улыбается сквозь боль Влад и достает пачку денег. — Красавчик! — хвалит парня, — Теперь свободен, 3 дня можешь отдыхать. Парень кивнул и поблагодарил за помощь. Естественно, все это плохо, на них снова напали. Виолетту уже пробирало на злость, нужно срочно вызывать Матвея. Он на звонки уже день не отвечает, пропал из сети, все очень подозрительно. Пацан вовсе неответственный. Хорошо, что хоть живет рядом. Дойти пешком не трудно. Виолетта сто раз уже пожалела, что взяла его к себе. За месяц работы у неё, он половину дней проебал. Поднимается на нужный этаж, входит в тамбур, дверь приоткрыта. Странно В квартире тишина, никто не отзывается. Напряжение и страх растет внутри девушки. Пол неприятно скрипит, заставляя девушку шагать все медленнее и тише. Слышит звук включенного телевизора в гостиной и направляется туда. Аккуратно открывает двери и… О боже…нет, только не это. На старом ламинате лежит бездыханное тело, вокруг лужа крови. Пулей в сердце. Смотреть на такую картину отвратительно, ком в горле не дает даже сглотнуть собственный страх. Ноги будто прибили гвоздями к полу, она не может шевельнутся, даже выпученные глаза сложно отвести. Паника накатывает мысли брюнетки. Дышать становится трудно. Он всегда на шаг впереди. Берет телефон в руки и дрожащими пальцами набирает номер. Она даже не знает, как сейчас объяснить что-то, особенно, пока смотрит на кровавое тело напротив. — Алло, Макс. — заикается, будто забыла все буквы алфавита, — Срочно к дому Матвея. Срочно. На той стороне звонка пытаются выяснить что, зачем и как. Но Виолетте и сказать нечего, она сбрасывает, хочет уже выходить, как видит записку на теле парня. Чем ближе она подходит, тем хуже картина. Вызывается рвотный рефлекс. Быстрым движением выхватывает записку, читает: «Это за Мишель, сука». Застывает на секунду, а потом быстрым шагом выбегает из квартиры. На улице уже стояла машина Макса. Залетает на первое сиденье. — К Кристине в подвал, — парень смотрит ошарашено, не понимая, — Быстро! Парень резко нажимает на газ, несутся с огромной скоростью. — Что случилось? — Максу страшно за Виолетту, та выглядит чересчур встревоженной. — Он убил Матвея, твою мать. — Как он это сделал? — от такой новости у парня мимика лица была, как у Виолы, когда она увидела трупа. — Сейчас и узнаем. — Виолетта нервно бьет себя по ноге. Дорога кажется слишком долгой. Приезжают на место, Кристина не знает, что та должна была приехать. Поэтому когда Малышенко влетает в двери, она испуганно дергается. Смотрит на неё с вопросом, а у Виолетты наоборот нервы начали успокаиваться, она успела. — Мишель тут? — спрашивает зеленоглазая. — Да, что случилось? Виолетта не отвечает на вопрос, заходит резко в комнату, подбегает к блондинке. Хватает ту за воротник кофты, гнев уже исходит снаружи. Та смотрит на неё и догадывается обо всем. — Какого хуя, Мишель. — трясет её, Кристина заходит в комнату и пытается понять, что могло произойти, — Ты же, сука, знала, что он это сделает, да? — крик уже сдерживать не в силах, глаза яростные, само воплощение Сатаны. — И что же? — выглядит она чертовски ужасно, но вот же сука, лыбится. — Да, что случилось, Малышенко? — Крис влезает в их диалог. Малышенко резко поворачивает голову в её сторону, теперь эти глаза устремлены прямо на русоволосую, от этого Захаровой самой стало жутко и холодно, тело пробирает на дрожь, от чего она начала тереть своё предплечье. — Убил он его. — цедит сквозь зубы прямо в лицо Мишель. — Неприятно, да? — её ухмылка только порождает ещё большую агрессию, ещё большее желание убить её на месте. Виолетта не может терпеть эту мразь. Каждый раз одно и тоже, это была последняя капля. Резким движением она достает нож из заднего кармана, приставляет к шее блондинки, заставляя ту застыть. — Рассказывай. — теперь Мишель скрыла свою надменную улыбку, уже не такая смелая. — Виолетта… — Кристина хочет подойти и утихомирить девушку, боится, что та её реально убьет. — Не мешай. — громко и грозно сказала Виолетта, она знает, что делает; если ей помешают, только хуже будет. Кристина даже не стала спорить, а спокойно стала на прежнее место. Она, если честно, и за себя саму боялась на тот момент. Мишель молчит, дыхание затаила. Только это ей не помогает, ведь чем больше она молчит, тем сильнее Виолетта нажимает ножом на её нежную и тонкую шею. — Ты мне ничего не сделаешь. — говорит рвано. — Ты хочешь проверить? — Виолетта усмехается, берет её ладонь себе в руки и медленно проводит острой стороной ножа по ней. Капельки крови начинают стекать на пол. Мишель шипит от неприятного чувства, разрывающихся внутренних тканей. Будет знать теперь. — Мне продолжить? — возвращает нож к прежнему месту. Кристина смотрит на это всё, и слова не может сказать. Она никогда не думала, что Виолетта способна даже ударить человека, а теперь перед ней стоит её темная сторона, которая, кажется, и глазом не моргнет, как уничтожит всех и всё вокруг. Она возьмет себе на заметку никогда не доводить Виолетту до такого состояния. — Это и была ваша крыса. — начинает Мишель, — Мы его подкупили, чтобы он рассказывал про все ваши планы; так он и узнал, что вы меня украли. — И что теперь он хочет сделать? — не опуская руку, интересуется. — Он найдет меня, заберет, — её самоуверенность поражает, — а вам всем, — очерчивает пальцем круг в воздухе, — будет пиздец. Виолетта хмыкает, вот-вот и пробирает на истерический смех, кажется будто с каждым днем она становиться настоящим психом. Её жизнь будто одна сплошная шизофрения. Отпускает Мишель, смотрит с улыбкой, только в мыслях представляет, как медленно и мучительно убивает её за все выходки. Поправляет футболку, но резко ударяет в живот, от чего та скручивается на стуле и слезы на хитрых глазах появляются. Довольствуется своим действием. Только, все её мольбы о помиловании и слезы никогда не вернут чужие невинные жизни. Такие люди, как она, считают, что останутся навсегда безнаказанными, но однажды, если не кто-то другой, то поверьте, жизнь сыграет с ней плохую шутку. Может, она и считала в глубине души Матвея — предателем, но убивать его имела право только она. И не убила бы. Мальчик только жизнь познал, видно, что слабохарактерный, ему ещё учиться и учиться, но какой-то высокомерный ублюдок не пожалел жизнь молодого. Выходит из помещения, слышит как кто-то пнул стул и сильный грохот понесся за ним. Захарова. Улыбается себе под нос. Думала, что та пальцем Мишель не тронет, думала, что противостоять ей не сможет даже. Пора уходить, больше тут делать нечего. Она слишком вымоталась, стерлись все нервы, кажется вот-вот и она упадет в обморок от бессилия и головной боли. Эмоциональное выгорание добивает её, снова тягучие на дно мысли о наркотиках. Ей нельзя, она пообещала, в первую очередь, самой себе этого не делать. Но она хочет почувствовать хоть какое-то счастье, хоть какую-то положительную эмоцию. За последний месяц Виолетта из веселого и лучезарного человека превратилась в жалкую амебу. Чувствует себя ребенком, которому не хватает сейчас только закутаться в маминых объятиях, но мамы нет рядом. Та не смогла принять Виолетту такой, какая она есть. Её татуировки, образ жизни, ориентацию, друзей. Весь подростковый период она ей твердила о учебе. Её никогда не интересовали проблемы дочки, для неё их не было, ведь у неё ещё грудное молоко на губах не обсохло. Виолетта плакала ночами, не могла разобраться в себе, занималась сэлфхармом. Потом возникали вопросы в голове «Резаться или нюхать?». Разве это нормально ребенку в 15 лет о таком думать? Ей не хватало обыкновенной поддержки, обыкновенных трех слов «Все будет хорошо». Вместо этого она ежедневно выслушивала, какая она бездарность, что не добьется ничего в этой жизни, что без высшего образования никуда не пригодится. Каждый раз её добивали слова мамы, теперь она имеет сильный триггер на них. «Тупая» «Безмозглая» «Безнадежная» Каждое слово было, как ножом в спину. Даже, когда поздравляла её с Днём рождения, упоминала, что она у неё умная, но не умеет пользоваться своими знаниями. Кто вообще так поздравляет? Да, в школе, может, она и не была отличницей. Точные науки ей туго давались. Но по сравнению с другими её одноклассниками, она была умной в жизни. Знала, как общаться с людьми; знала, как избегать худших ситуаций; знала, как выбираться из жопы мира, даже если утрудило туда попасть. Только мама этого не видела, не видела как сильно её любит Виолетта, несмотря на все колкие слова и травмы. Сколько раз Виолетта хотела быть услышанной. Она была закрытой от мамы, закрытой от всех, никто не видел её настоящую, маска шута к ней в один момент будто прилипла и отодрать можно было только вместе с плотью. И, когда она решалась открыться самому дорогому человеку в её жизни, она ещё больше разочаровывалась. Ведь она смогла открыться, смогла рассказать правду, но её вновь не услышали, вновь обесценили проблемы. Её вновь сломали. Но она жива, она поборола саму себя, доказала самой себе, что стоит этой жизни, что способна на многое. Стала наслаждаться ею, брать от неё всё, что в силах. Прошла через огонь и воду, но выстояла, сделала выводы с ошибок, получила ещё большую мотивацию и пошла дальше. И теперь уже ничего не важно. Теперь она сама своя и плевала на мнение других.