эйфория от тебя

Сказать, что Кристина чуть ли не обезумела всего за один день — ничего не сказать. Ещё перед дверью машины скорой помощи началась вся драма. Сначала множество неуместных вопросов. Кто? Кем являетесь? У Кристины и до этого была паника, её трясло, как блядскую стиральную машину, тошнило от всех пережитых эмоций. Смотреть не могла на Виолетту. Ведь она хотела увидеть вновь ту безмятежную улыбку, яркий блеск в глазах, даже ёбанный язвительный тон, который она предпочитала использовать в сторону Захаровой. Ругалась по дороге в больницу, сухо отвечала на хитро построенные вопросы; знала если поддастся, то потом зададут ещё десять таких же. Кричала водителю, чтобы тот быстрее ехал. И всё только ради неё одной. Держала её за руку, пока бежала за кушеткой в направлении отдела реанимации. Медленно с ума сходила, пока ту готовили к операции. Винила себя, и только себя. Корила за то, что не оказалась на её месте, за то, что бежала сзади, за то, что не догнала и не забила до смерти ту мразь. Ходила по длинному коридору из угла в угол. Ненавидела больницы, а особенно запах внутри. Такой едкий, чесоточный в носу запах фенола, которым обрабатывают каждый миллиметр этого здания. Микробам тут точно не место. Пока никто из медперсонала не видел, агрессию выливала на белые стены, синие диваны, одинокие вазоны. Старая администраторша и её, ничем не лучше, подруга по работе шептались, косились на русоволосую. Это бесило ещё больше. — Хули уставились? — возмущенно заявляет Крис, — Я бахилы надела. Те лишь только хмыкают в ответ, отворачиваясь. Да, хамка. Она это знает. Те, явно осуждали её за внешний вид. Запыханная, нервная, волосы растрепанные с-под кепки вылезают, плюсом ко всему — на ногах синяки виднеются, а костяшки покраснели от обреченных ударов по стене. Ей похуй. Похуй, что там они думают о ней. Какие теории выстраивают. Она устало смотрит на лампу в потолке, которая освещает коридор ярким, холодным светом, делая это место ещё более напряженным. Крис знает, что врачи помогут, спасут, вытащат пулю с плеча. Поднял бы руку на пару сантиметров ниже, вот тогда был бы пиздец. Пробил легкие, и смерть была бы неминуемой. Когда слышит стук дверей из операционной комнаты, подрывается с места. — Как она? — подбегает с вопросом к хирургу. — Пульс стабильный, пулю изъяли, плечо пока слабо функционирует, придется полежать тут 5 дней. — снимая перчатки, рассказывает. — А к ней можно сейчас? — Кристина безумно хочет уверится в том, что с ней все нормально. — Она сейчас без сознания, тем более под наркозом все ещё. — смотрит в уставшие голубые глаза напротив, — Вы тоже выглядите неважно, идите домой, поспите. А завтра можете приехать, думаю она очнется к этому времени. — он кладет свою руку на плечо девушки, дабы та доверилась ему. — Хорошо, спасибо. — разворачивается и уходит. Думает, что ей и вправду нужен сон, ведь чувствует себя так, будто с неё выжали все соки. Ногами еле перебирает по дороге домой, глаза щурит будто на неё прожектором светят, хотя на улице темно. Приходит, и даже не раздевается, валясь на чистую, хлопковую ткань, хоть и чувствует себя так, словно в болоте искупалась. Никто ещё не знает, что случилось. Решает набрать Киру утром, рассказать все, чтобы потом та передала Юле. Ей хватило буквально 1 минуты, чтобы провалиться в сонное царство. *** Утро. 9:32 Солнечные лучи проблескивают сквозь шторы, падая прям на лицо Кристины. Брови хмурит, носик поджимает; хочется, как в детстве: «Ещё пять минуточек». Но распахивает свои глаза, вспомнив о том, что должна поехать к Виолетте. Она долго не может встать, с нагретого своим телом, места. Жуткие флэшбэки о вчерашнем происшествии проносятся в её думах. Смотрит в потолок, опустошенно. Кажется, что это был ночной кошмар. Ей хочется в это верить. Хочется сейчас, как ни в чем не бывало, пойти на работу, разобрать муторные записи о продаже и покупке товара, которым сейчас бы не помешало самой воспользоваться. И в конце концов увидеть её. Такую неприветливую, злоречивую, закрытую. Казалось все эти эмоции — отрицательные, но теперь любая вызовет прилив радости у голубоглазой. Главное, что она есть. И она представить не может, какого сейчас ей там, среди белых стен и пугающих капельниц. Насколько же ей тяжело? *** А Виолетта уже очнулась. Одним словом — херово. К ней уже несколько раз заходили медсестры, показывали анализы, меняли капельницы, подавали отвратную еду. Самый темный кошмар теперь происходит с ней наяву. Благо то, что в палате она находится одна. Хотя иногда казалось, что она свихнется с этим одиночеством. Среди мертвой тишины иногда слышится звук ездящих колесиков от медицинского столика с разными препаратами. Ну и как же без скрипучей кровати. От такой непривлекательной, новой обстановки единственное о чем она мечтала — курить. Она уже не помнит, когда её утро начиналось не с сигареты в руках. Хотелось затянуться никотином так, чтобы начать задыхаться. Чтобы мысли свои успокоить, ведь каждый раз, вспоминая ту долю секунды, когда она неё наставили пистолет, бросает её в дрожь и кровь стынет в жилах. Но максимум, чем она тут может затянуться, так это ингалятором, блять. Лежит пластом на кровати, любое движение приносит ей дикую боль в плече. Как на зло, сука, правая рука. Чувствует себя инвалидом. И выглядит жалко. Глаза красные от пролитых слез и лицо бледное, как у мертвеца. Противно от самой себя. Не хочет, чтобы кто-то её видел такой. Снова заходит человек в белом халате, ведут на перебинтовку. Когда видит зашитую дыру в своей коже, закрывает глаза и с тяжестью принимает, что теперь это её клеймо на всю жизнь. Даже татуировкой не перекрыть. Сидя в палате, слышит за дверь чьи-то голоса. И один узнает. Голос тех самых небесных очей. Дверь тихо приоткрывается и входит. Смотрит на неё со смущенной улыбкой, счастлива, что снова видит её. Что всё обошлось. — Привет. — мило протягивает слово Крис, — Я тебе тут вкусняшек принесла. — Виолетта переводит взгляд на пакет в руках русоволосой, на лице сразу появляется улыбка довольного ребенка. Она всего один раз успела испробовать здешнюю столовую, чтобы понять, что остальные 5 дней она будет голодать. — Спасибо. — по привычке хочет похлопать в ладоши от радости, и забывает, что теперь у неё рабочая только одна рука. Шипит от боли, берется за плечо и глаза сжимает. — Эй, все хорошо? Мне врача позвать? — быстро реагирует Захарова, присаживаясь на одну кровать вместе с Виолеттой. Глаза бегают по лицу брюнетки. — Нет, нет. Не надо. — успокаивается и вновь открывает глаза. — Ты вообще как? — Хуёво, — тускло отвечает Малышенко, и лицо заметно отворачивает, лишь бы Кристина не смотрела неё такую. — А что ты принесла? — резко меняет тему. Кристина встает с места, подходит к тумбе возле кровати Виолетты, начинает вынимать все содержимое пакета. — Апельсины, бананы, батончики, йогурт. — перечисляет, одновременно доставая. — О, ты мне желейки купила. — с восторгом вскрикивает, и тянет руку к упаковке. — Да, мне Макс посоветовал. — А они уже все знают? — Виолетта как-то виновато смотрит; скрывать она не собиралась, но и тревожить друзей не думала. — Конечно, а ты не хотела? — взволновано спрашивает Крис. Она сразу, как встала позвонила Кире, а затем Макс сам решил написать ей, ведь Виолетта не отвечала ему. — Нет, все окей. — отвечает, — Будешь? — протягивает ладонь вместе с кисло-сладкой конфетой. Крис садиться на прежнее место, и дружелюбно принимает угощение. Виолетта смотрит на неё, ожидая вердикта «Вкусно?». Она сейчас выглядит, как маленький чёрный котенок, которого забрали от мамы и теперь он грустно сидит среди мрачных улиц города. Хочется прижаться ближе, укутать, вдохнуть её запах. Смотрят на друг друга, молчат, каждая мысленно тонет в глазах другой, смущенно улыбается ей и щеки с каждой выдержанной безмолвной секундой розовеют. Резко их прерывает стук в двери. Головы направляют в одну сторону. Заходит главврач. — Прошу прощения, что прерываю. Мне нужно с вами кое-что обсудить. — смотрит на Захарову, та в ответ кивает, приподнимается и выходит за ним, оставляя Виолетту наедине. Идут по длинному коридору, куда — непонятно. Понимает только тогда, когда стоит перед дверью с надписью «Главврач». — Присаживайтесь. — указывает рукой на стул около стола, — Я бы хотел с Вами обсудить всю произошедшую ситуацию. — в мыслях Кристина уже догадалась о чем будет идти речь. Она к этому была готова. — И что же? — делает вид будто и вправду интересуется. — Вы же понимаете, что с такими ранениями к нам не каждый день поступают пациенты. — начинает он, — В любом случае, нам придется доложить об этом полиции. — смотрит в упор, ожидая должной реакции. Крис тяжело выдыхает и кулаки сжимает от безисходности. — Но есть один выход. — добавляет он. — Сколько? — твердо спрашивает Захарова. — 15 тысяч. — русоволосая глаза округляет. Понимает, что лучше так, чем долгие разбирательства и допросы в отделении полиции. Достает с кармана кошелек и протягивает пачку денег. — Вот и договорились. — подытоживает он, — Всего доброго, можете идти. Снова входит уже в знакомую палату. Виолетта мирно лежит под одеялом и ест банан. — Мне пора. — говорит Захарова. — Уже? — глазки такие молящие строит, безумно не хотелось снова оставаться одной здесь. — Не расстраивайся, к тебе Макс с Юлей ещё должны приехать. — А что врач говорил? — пытается хоть на пару слов задержать Крис у себя. — Ничего особого, не переживай. — отнекивается, рукой смахивает, — Я к тебе на днях заеду. — Хорошо, — довольно улыбается, — Пока. — До встречи. Провожает ту взглядом. Наблюдает, как дверь тихо закрывается. Она снова осталась одна среди этих тесных стен. Мысли о том, что могло быть всё иначе съедают её изнутри. Один день проходит, как вечность. И таких ещё целых пять. Один недоумок решил добить её не только физически, а и морально. К счастью, у неё есть два своих клоуна — Юля и Макс. Веселили пострадавшую, как могли. Даже акробатические трюки исполняли. Конечно же, и без травм не обошлось. Юля свалилась на пол с грохотом, когда пыталась сделать колесо. Медсестра с ужасом забежала к ним, пока те заливались смехом. Малышенко дала им попробовать кулинарные творения этого места, отчего те чуть не облевали всю комнату. С горем пополам медперсоналу удалось выгнать их. Макс успел даже всунуть в руку пачку любимых Винстон. Что не могло не радовать. *** Перед сном взгляд свой устремляет на окно. Вокруг царит тьма, а в небе вспыхивают мириады звезд. Несмотря на то, что большинство людей уже спят, ночная жизнь в природе продолжается. С восходом луны, становится так светло, что легко можно различить силуэты домов, деревьев, даже отдельных листочков на них. Теплый майский ветер тихо задувает, окутывая темное пространство комнаты. И впервые за долгое время она засыпает со спокойствием на душе, под монотонный стрекот сверчков.