эйфория от тебя

Эмоции внутри бушуют. То ли злость, то ли отчаянность, то ли тревожность. А может, вообще похуизм. Виолетта сама не может разобраться в своих мыслях, так ещё и смотрит на Кристину, у которой, по всей видимости, тоже в голове ураган завёлся. Та желваками играет, интересно о чем думает. Что её там тревожит. Хочется пробраться в её мысли. Плавать в них, как в океане, находя множество сокровищ. Заезжают в знакомые дома. Показывает головой ей, что пора выходить. Но Виолетта махает отрицательно, отчего та беситься, хлопает дверью и снова за запястье тянет Виолетту. Заводит в помещение. В свой же подвал. Сзади неё еле успевают ноги переставлять в нужном темпе. Руку не разжимает, дабы не убежала назад. Она вовсе забыла о ране в плече. Сейчас всё что она помнит — свою ревность в моментах шумной вечеринки. Алкоголь повысил её эмоциональность. Будто каждая эмоция и есть она, а не просто частичка её мозга. — Да, блять, отпусти. — вырывает руку из схватки. Трёт место, где были чужие пальцы. Отпечаток их не сходит. Боль в плече усилилась оттого, как Кристина тянула руку. — Что за телка с тобой возилась? — сердитым голосом спрашивает, проходит в середину кабинета своего, а Виолетта за ней. В её голосе не слышно ни капли сожаления, только холод. — А тебе не похуй? — Вопросом на вопрос не отвечают, Малышенко. — пытается скрыть свою агрессию в голосе, ненавидит, когда ей не отвечают прямо. — Рони. Её зовут Рони. — как перед мамой отчитывается, ей богу. — Лучше меня? — заходит за стол, взгляд держит на ногах, глупую улыбку давит. — Что? — лицо кривит. — Что расслышала. — и Виолетту несёт от злости. Её бесит до коликов, то, как она ходит вокруг да около. Бесит, что сейчас ею, как марионеткой водят. — Да, блять, Кристина. Чего ты приебалась? Что тебе, блять, опять не понравилось? — срывается с места, подходит всё ближе и ближе к столу, заодно и к ней. Обстановка в помещении накаляется. Вот-вот, и сцепятся две собаки, но их разделяет стол посередине. Ставит свои руки на него, вставая в надменную позу. — Твоё поведение не понравилось. — алчным взглядом смотрит на брюнетку, в то время как у той эмоции загораются, как спичка. — А ты мне кто, чтобы такое говорить? — обходит стол медленно, руки в бок расставляет, — Может мама? Или сестра? Или девушка? Кто? — останавливается лицом к лицу, пальцем тыкает в грудную клетку и горячим дыханием обдает губы напротив. Ей осточертело выяснять отношения, которые основаны только на отчуждённости. Глаза голубые бегают по её лицу, будто бы ищут ответ на нём. — Никто. — отвечает тихо, взгляд сразу же из озлобленного превращается в томный. Она это всегда осознавала, и всегда было неприятно, да так, что все сжималось внутри. — Но я хотела бы стать кем-то. — напротив удивленный взгляд делают, Кристина не может больше сдерживать себя, не может смотреть на неё и без возможности прикоснуться. Голову наклоняет, сокращая расстояние из сантиметров в миллиметры. Виолетта стоит в недоумении, только и смотрит на чужие губы, следит за движениями. А когда чувствует их на своих же, вовсе застывает. Тело становится ватным, но чужая рука сзади не даёт упасть. Алкоголь внутри организма позволяет ей согласиться на это. Позволяет вновь разрешить Кристине это сделать. Кристина чувствует, что чужие губы приоткрываются. Зеленый свет. Бабочки внутри живота запорхали. Ей так нравиться ощущать её губы, ощущать её дыхание, ощущать её руки на своих плечах, ощущать её всю рядом. После долгих, нежных поцелуев решается целовать с напором, пытаясь всунуть в чужой рот язык; мычит от негодование, ведь ей не позволяют. Кусает — и получает желаемое. Языки сплетаются в быстром вальсе. Она привыкла доминировать, но знала, что Малышенко не даст этого сделать сразу. Тихонько поворачивает её в сторону стола, подводит к нему ближе, все также не отстраняясь от зависимых губ со вкусом крепкого алкоголя. У Малышенко горит во всем теле; от рук Кристины на своей талии она плавиться, позволяя той быть во власти. Воздуха слишком мало, руки со стола переставляет на шею русоволосой, гладит большими пальцами щеки, немного надавливая. Нужно это остановить, но она не хочет. Её дикое, грязное желание почувствовать слияние их душ губит всю осознанность. Отстраняется, но не отпускает. Стоят лоб в лоб с закрытыми глазами и пытаются отдышаться. Руки Кристины скользят по всему телу, не зная, где им пристроиться. В конечном итоге, останавливаются на бедрах, немного сжимая. — Это неправильно. — все также неровно дышит, но пытается донести свои мысли Захаровой. — Я знаю. — кивает и снова втягивает в поцелуй. Крис одну руку поднимает на талию, подталкивает; другой же, поднимает верхнюю часть ноги, давая понять, что хочет усадить Малышенко на стол. Каждая уже жаждет стать одним целым, отпустить всю ненависть и впустить только страсть. Им пришлось пройти огромный путь к этому, который состоял из многих негативных и в тот же момент позитивных эмоций. Но сейчас они тут, вдвоем, глухой ночью и никто им уже не помешает. Хочется без слов излить всю душу девушке, показать то, чего никто не видел никогда. Ведь только они могут понять друг друга, даже не учитывая того, что настолько разные личности. Встает между ног брюнетки и по немного начинает расстегивать её рубашку. Подвал казался всегда холодным, но сейчас даже в одном белье будет невыносимо жарко. Снимает футболку, ей открывается вид на прекрасное, да так, что сносит голову, тело Виолетты. Хочется расцеловать каждую татуировку, обвести языком каждый контур, поставить багровые засосы, чтобы пометить своё. И она делает это. Виолетта только глаза закатывает и голову откидывает назад от такого удовлетворения. Обычно, она уделяет внимание девушкам в сексе, но в этот раз она хочет испробовать что-то новое для себя, ощутить всю нежность, которая приготовлена для неё. Только одна мысль о том, что Захарова сейчас её трахнет прямо в своём кабинете, прямо на своём столе, где каждое утро курит сигарету под чашку кофе, тянет внизу живота, голову дурманит от наслаждения. Приятно щекочет подушками пальцев тело брюнетки. Замечает, что штаны все ещё находятся на Малышенко, и её это не устраивает. Притягивает ту за шею, вводя в очередной поцелуй, одновременно борясь с пуговицей джинс. И Виолетта ей помогает, но недовольствуется, что Крис по прежнему полностью одета. Привстает, берется за нижнюю часть кофты и стягивает. Перед глазами появляется худенькое, но накаченное тело. Такое чистое, ни единой татуировки в отличии от неё самой. Горячие руки вновь проскальзывают вверх, к области грудной клетки. Им мешает спортивный топ, и они безжалостно сдирают его, оголяя грудь. От такого пристального и увлекающегося взгляда Захаровой, на секунду становиться неловко. Она вспоминает ту самую фразу. «Куда уйдет вся твоя гордость и наглость, когда ты будешь лежать подо мной.» И теперь она осознает, что это произошло. Что сейчас она лежит под Захаровой, которая так жадно трогает её тело, ласкает, довольствуется моментом. Она достигла своей цели, и в этот раз — она выиграла. В этот раз вся власть у неё. Кристина никак не может насладиться ею. Ей хочется большего, ей хочется испробовать на вкус каждый сантиметр тела брюнетки, она в жизни не получала такой кайф от обыкновенных прелюдий. Она никогда не церемонилась с другими девушками, те и без помощи Захаровой насаживались на её пальцы, но Виолетта другая. Ей хочется подарить все ласки, на которые способна Кристина, хочется смотреть, как та закатывает свои глаза, когда голубоглазой удается найти её интимные точки, хочется наконец-то услышать её стон, но та не поддается, лишь тяжело дышит, иногда захватывая больше воздуха. Это Кристину злит, ведь она уже успела применить все её навыки, от которых, наверное бы, уже любая другая девушка кричала от удовольствия. И Виолетта чувствует, как та уже с большей силой сжимает её кожу, видит, как та в замешательстве, и ей это нравится. Нравится злить Кристину, нравится питаться её эмоциями. Тянет мокрую дорожку от живота к шее, дует и ухмыляется, видя, как тело покрывается мурашками. Ноги младшей приподнимает и сгибает в коленях, смотрит исподлобья и подмигивает перед тем, как снять последнее, что было на Виолетте. Она хотела бы запомнить этот момент в мельчайших деталях, то какую она видела Виолетту сейчас, она до этого могла увидеть только в своих сокровенных мыслях. Такую раскрепощенную, такую нежную, такую духовно открытую и такую сексуальную. Всю жизнь искала медь, в итоге найдя золото. Она сама себе завидовала, что сейчас ей досталось восьмое чудо света. Виолетта ежится от мурашек, чувствуя, как Кристина внизу целует внутреннюю часть бедра, покусывая и всасывая бледную кожу. Ей хочется свести ноги, которые уже дрожат в предвкушении лучшего секса в ее жизни, но Кристина сдерживает, ставит их в обратную позу. Она знает, что там у неё мокро. Знает, что Кристина это тоже видит и чувствует, но все равно протягивает пальцы ко рту Малышенко. Она играет в свою игру, со своими правилами, а Малышенко следует им. Русоволосая не отрывает взгляд, приказывая сделать это. И хочется самой кончить от того как, зеленоглазая возбуждающе облизывает её пальцы, проводит языком между ними, не отрывая взгляда. Бляяя, как же она хороша. Малышенко знает, что возбуждает её сильнее, знает, что она выглядит ахуенно в глазах Кристины, знает, как у той бьется сердце и глаза пылают. Выгибается для Кристины, тянет ту в поцелуй и громко выдыхает когда чувствует, что одна рука сжимает её грудь, а вторая уже находится на запрещенном месте, медленно поглаживая половые губы. Первый палец вошел, и сдержать свой тихий стон не получается, чувствует улыбку Кристины на своих губах. Держит ту за шею, боится отпустить, боится отстранится. Кажется будто сейчас произойдет конец света, а это будет их прощальной встречей. — Ну давай же. — шепчет тихо на ушко, хочет уже развязки всех её предыдущих действий. Второй палец вводит резко, от чего из уст брюнетки вырывается протяжный стон. — Наконец-то. — она ждала его, делала все возможное, чтобы услышать. — Не скрывай их, они слишком сладкие. — и брюнетка полностью отдается эмоциям, забывая о всех нормах морали. Кристина продолжает выделывать разные махинации с её телом, при этом, не вытягивая пальцев, которые с каждой секундой набирает все больше темпа. Чувствует, как коленки начинают трястись, как голова кружится, а температура тела увеличивается. Вот-вот, и она дойдет до пика. Стонет фамилию Кристины, чуть бы не валится со стола, но руки голубоглазой ее держат. Кристина радуется, смотрит до чего довела брюнетку и самодовольно улыбается. Помогает натянуть футболку на тело. А Виолетте хочется расцеловать Захарову, хочется отблагодарит её за то, что довела её до такого оргазма, который она давно не ощущала. Помогает одеться младшей, пока у той руки до сих пор, время от времени, дрожат. Застегивает последнюю пуговицу рубашки, и нежно целует её в губы. — Тебя домой отвезти?