Испей моей вины

1

— Ты пьёшь какие-то таблетки? — Олег вытер лицо полотенцем и закинул его на плечо. Вчера ему никто остаться не предлагал, он с самого начала дал понять, что сам не уйдёт. Сережа продолжил работать за столом, не обращая внимания на Олега. Каждые тридцать секунд отвечать на пристальный взгляд ему надоело, поэтому он поручил Марго показать Олегу комнату. Женский голос проводил его до двери. Олег впервые за последние семь лет спал на чистой постели. И под горячим душем намывал огрубевшее тело гелем с запахом лаванды. — Да, иначе меня бы не выписали, — Сережа опять сидел в кресле, будто из него и не выбирался. Может быть так оно и было. — Скажешь какие? — Да, могу кинуть на почту. Она у тебя, кстати, прежняя? — Давай без этого, окей? — сказал Олег, с предупреждением смотря Серёже в глаза. Тот только усмехнулся скрипуче, как ледышкой по стеклу. — На кухне. Олег сфотографировал (и попутно вспомнил, как это делается) каждую упаковку сережиных пилюль и отправил военному врачу, который пару лет назад уволился, но письма бывшим коллегам посылал до сих пор. Не истина в первой инстанции, но и не Олег, думающий что, тразодон — это название компьютерного вируса, о которых так много и так воодушевленно трещал Сережа десять лет назад. — То есть ты решил не у меня спросить, от чего я таблетки пью, а втихую их сфотографировать и самому узнать? Класс… Сережа стоял, оперевшись о стену и сложив руки на груди. Рыжие волосы свисали на лицо. — Не хотел отвлекать тебя от работы. — Я так понимаю, по этой же причине ты и мертвым прикидывался? Олег хотел было что-то ответить, но передумал. Сережа оттолкнулся от стены и подошёл к гарнитуру утренне шелестеть блистерами. — Что произошло? — Олег прислонился к барной стойке, больно прижавшись поясницей. — А тебе Мария Борисовна не рассказала? — спросил Сережа, наливая воду в стакан. Олег увидел три собственных отражения на каждой грани. — Нет, связь была плохая. — А сейчас? — Сережа закинул в рот горсть таблеток, — хорошая? — большой глоток воды, — ну если коротко, то это был рецидив. Знаешь, у нас, психов, бывает такое, — он сделал акцент на «психов», — не знаю, что произошло, но проснулся я только через два дня уже в больничке. Меня нашла секретарша в кабинете. — Секретарша? — Да, — кивнул Сережа и взял со столешницы вскрытую пачку сигарет и зажигалку, — будешь? — Олег отрицательно покачал головой, — та, которую я вчера попросил проводить тебя сюда. Марго не со всем справляется. Тогда я говорил сам с собой и разбил три инсталляции. — Ясно. Сережа усмехнулся и затянулся, камертонная тишина осела на пустой стакан. Белый гарнитур в потолок позади стоял матовым пятном. Вечером военный врач дал обратную связь по всем препаратам, Олег ничего не понял, но словами «да нет там ничего серьёзного» остался довольным.

2

Сережа надел темно-синию рубашку и долго поправлял ворот у зеркала. Из кабинета он после больницы не выходил, все переговоры доверял кому-нибудь и откладывал встречи до последнего. Теперь же с Олегом на общей территории Сережа попытался сбежать на другой этаж в руки к любым инвесторам, только чтобы подольше и посложнее. И все-таки смотрелась она по-гейски. — Сереж, я тут… Олег толкнул прикрытую дверь и встал на пороге. Сережа замер с пальцами на пуговице рубашки. — Стучать не учили? — он отдёрнул руки и заправил прядь за ухо. — А у нас в детдоме разве это было принято? — усмехнулся Олег, — классная рубашка. Сережа метнул взгляд на Олега, и поджал губы. Вернул пальцы на рубашку застегивать пуговицы. — Ты зачем…здесь? Мне надо на встречу идти. — У тебя есть лишняя зарядка? Сережа кивнул один раз, затем уже самому себе — второй. На прямых ногах подошёл к тумбе и сгрёб змеиный моток проводов. Олег внимательно смотрел — со вчера он глаз не спускал, будто и здесь разведчиком подрабатывал. — Тебе помощь не нужна? — От кого? — всучил провода, не поднимая глаз, — мне уже идти надо.

3

Его окатили ведром помоев и ландыш на макушку положили. Сережа захлопнул дверь переговорной и потные руки убрал в карманы брюк. Нина короткими шажками, только чтобы не споткнуться, на единственных JimmyChoo красного цвета поспевала за Серёжей. Если бы она была в ластах, походка бы не изменилась. — Сергей Дмитриевич, все прошло просто замечательно! Думаю, завтра мы уже заключим договор! Я очень рада, что вы так быстро смогли оправиться! Нина льстила так же умело, как и ходила на каблуках. Сережа всучил ей папку и поспешил к закрывающимся дверям лифта. — Добрый день, Сергей Дмитриевич! — Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! — Как же мы рады, что вы снова в строю! Сережа кивнул и натянул на дрожащие губы улыбку. Даже если ему и были рады, то за улыбкой скрывалась жуткая смесь страха, отвращения и благоговения. Рецидив — проблема не только твоя, но и всех тех, кто тебя окружает. Особенно если все они сильно беспокоятся о своих деньгах и имидже. Если бы Сережа умер, в глазах инвесторов и руководителей было бы меньше фальши, чем после его возвращения из психбольницы. Теперь они смотрели не только в его глаза, но и на стол, где опасно лежали ножницы и ручки с острыми стержнями. Кто на своём веку не видел в телевизоре ручку, торчащую из глаза бедолаги? И никто не хотел бы быть на том месте, даже если это все дело рук хоть и богатого, но психа и ручка эта из акриловой смолы. Начали они за здравие, Пётр Михайлович даже выглядел искренним, когда поздравлял с выздоровлением. А закончили за упокой, потому что что-то изменилось, и в разговор стали вплетаться неуместные шутки по типу «но вы главное не подписывайте ничего в вашем этом…маниакальном состоянии», затем и «давайте скорее закроем этот вопрос, а то, боюсь, сделку может прервать Ваша очередная поездочка до центра Бахтерева». Сережа пытался усмехаться или тактично пропускать мимо ушей все издевки, но один раз не смог удержаться от сверлящего взгляда на секретаря Петра Михайловича, потому что тот вдохновился примером босса, при том до уровня босса ни статусом, ни уровнем шутки не дотягивая. Нина перевела тему и потушила зарождающийся конфликт. Заходя в свою комнату и бросая на стол телефон, Сережа повернулся к Боттичелли с полной уверенностью, что во всем, что происходит в его жизни, виноват Олег. И не тем, что вернулся и второй день притворялся, что так все было и должно быть, а тем, что бросил, хотя давал общения этого не делать. За стеклом в шкафу на третьей полке стоял диплом СПБГУ. Олег виноват в том, что Сережа выбрал информатику. На экране во всю стену мигал фиолетово-голубой логотип. Олег виноват в том, что Сережа назвал социальную сеть Вместе. На прикроватной тумбочке стояли пустые разноцветные жестяные банки. Сережа взял одну. Олег виноват в том, что Сережа пьёт энергетики. Он почти сжал банку, когда завибрировал в кармане телефон.

«Сергей Дмитриевич, мне очень жаль, но Пётр Михайлович решил поставить на паузу сделку. Я попробую с ним поговорить завтра, но боюсь, он не изменит свое решение»

Олег виноват в том, что сейчас он потерял многомиллионный контракт.

4

Олег забыл, что одна ночь разморенным под горячим душем и сном на мягком матрасе не избавит его от кошмаров. Он медленно сел на кровати так, чтобы не закружилась голова. Протер глаза и зевнул. Плотные шторы полностью закрыли окна, и в комнате было темно. Олег оглянулся на примятую подушку, которая так и манила рухнуть обратно. Только желание это было невзаимное, и Олег больше не хотел спать. Вернее, боялся. Он как можно тише прошёл на кухню и, не нащупав выключатель, так и пошёл к барной стойке. Здесь штор не было и Петербург ладонью светился каждой своей живой ночной клеточкой. Олег выпил стакан воды, который стоял ещё с утра, наполовину полный (или наполовину пустой?) и закурил. Он сначала почувствовал, а только потом услышал тихое «шлеп-шлеп» босыми ступнями по полу. Сережа зашёл на кухню и пару секунд смотрел на рыжего светлячка сигареты, будто вся сцена с собственным появлением поставилась на паузу. Потом он сделал несколько шагов, остановился по другую сторону от барной стойки, взял другой стакан и налил воду из графина. — Не спится? — Олег смотрел на три потерянные капли на стойке, в которых, грезилось, отражались огни города. — Сны, — Сережа со стаканом ушёл в другой конец комнаты на диван. Олег кивнул: — Понимаю. Сережа хотел казаться расслабленным, но сидел как-то неестественно, будто не касаясь дивана. Бледная кожа его была покрыта синими тенями, холодные голубые же лежали на той части, что была обращена к окну. Только рыжие волосы стали грязно-коричневыми и не поддались на обволакивающую синеву. Олег чередовал затяжки с медленными вдохами, проверяя, работают ли ещё лёгкие. Камертонная тишина. Когда Сережа делал глоток воды, Олег спросил. Получилось нелепо. — Что снилось? Только один сережин глаз можно было разглядеть, но и по тому было видно, что говорить Сережа не хотел. Он медленно сделал ещё глоток. — Я уже забыл почти. Но помню, что громко зазвенел будильник, проснулся в своей комнате на кровати, только на трёх стенах передо мной по три двери. Я пытаюсь подняться, но тело чужое, не мое, даже не человеческое. Я осматриваюсь и вижу только, что вместо двух ног у меня шесть лапок какого-то жука. И не могу встать, ворочаюсь, одеяло и подушка спадают. Потом внезапно во все три двери начинают стучаться и звать, громко, но слов не разобрать. Кажется, просили выйти. Я от страха падаю на пол и резко просыпаюсь. Ещё помню запах яблок. — Что-то мне это напоминает… — Мне тоже, — Сережа усмехнулся, — ты помнишь? — Конечно. Сразу вспомнил. Это же ты сначала наизусть зачитывал целые абзацы, а потом читать заставил. Они опять замолчали, и та паучья ниточка, которая начала виться между ними, не успев натянуться, разорвалась. — В то время… она правда произвела на меня впечатление. Стала отдушиной. И очень хотелось поделиться ей с самым близким, кто был тогда рядом. Деланная ядовитость смылась, как актриса смывает грим после детского спектакля про теремок, в котором играла лису. Олег потушил сигарету о керамическое блюдце, и стало ещё темнее. Он хотел ответить, наконец прояснить, хотя и не совсем понимая, что именно, но Сережа поднялся с дивана. Он вернулся по своим же невидимым следам к барной стойке, небрежно поставил стакан, что тот проскользнул пару сантиметров. Будто испугавшись своей резкости, он в унисон дребезжанию стакана сказал: — Я…спать пойду.