Особенности их нестандартного договора

Итто – особый вид стихийного бедствия. Как и любой катаклизм, его пробуждение можно либо смиренно ждать, либо ускорить процесс его возникновения искусственными способами. Эффект бабочки, не иначе. Только с Итто дело обстоит по-другому, для возгорания его бешеного азарта требуется одна лишь искра, способная мгновенно разогреть его нутро и вскипятить кровь в его жилах. И, как любой другой катаклизм, если есть начало – то конец не предотвратим. Никто не способен предугадать последствия Его бури. В коридоре, в спальне, в тесной ванной комнате – от него нельзя спрятаться. Он настигнет тебя в любом месте. Нужно запомнить: последствия неизбежны. – Я не могу ждать. – Первые признаки пробуждения Его бури: тяжёлое неровное дыхание, испарина на лбу, выступившие венки под тонкой смуглой кожи на шее и запястьях. Он буквально горел изнутри, а пекло, что с каждой секундой поднималось в температуре на несколько градусов сразу, окрашивали его и так темноватый цвет кожи в рубиновые оттенки, проявляющиеся на щеках и чуть выше груди. Стихия Горо – нарастающая постепенно, с холодными оттенками грубости и эмоциональной отстраненности. Она, словно бурные воды ледяного океана, накрывает с головой целиком, не давая сделать вдох. Приходится только ждать, когда он сам вытолкнет тебя навстречу острым скалам, где ты будешь иметь малую возможность попытаться самостоятельно вздохнуть и набрать хоть малый глоток воздуха в лёгкие. Ты под Его полным контролем, любое твоё ответное действие сыграет против тебя. Ведь раскачиваться в лодке – самая глупая затея, которая явно не поспособствует тому, чтобы волны стихли. Ни в коем случае нельзя наводить ещё больше возни, тем более оказавшись в центре хаоса. Стихия Итто – опаляющая, бесконечно требующая нового топлива в виде обычной бумаги, сухой листвы или новой кипы брёвен. Здесь правила почти те же – любая твоя ответная реакция – бензин для его пламени. Захочешь убежать – дорожка автоматически будет тянуться за тобой. Их с Горо чёткое распределение и расписание позволяет поддерживать баланс между двумя противоположностями. Потому что восстановить разрушенное последствиями первого намного легче, чем последствия второго. К тому же, его самого тяжелее остановить. Двадцать минут назад на часах пробило двенадцать часов вечера, означающее наступление нового дня. Знает ли Горо о приближении наступающего возгорания? Да. Готов ли он к нему морально? Никогда нет. – Имей совесть, день только настал. – Горо знает, что эти слова бессмысленны, и чем больше тот пытается удержать огонь, тем сильнее он разгорается. – Хозяин, пожалуйста. – Итто звучит настойчивее от осознания, что границы уже сняты. Осталось только заманить Горо на определённую территорию. Нельзя медлить, потому что одних суток слишком мало для временного отсутствия барьера. После наказания, Итто вынужден был снова постирать домашние штаны, помыть пол в коридоре, затем закинуть в стирку еще и классические брюки Горо, которые он испачкал. Только одному богу известно, откуда саб так быстро набирается сил и что способствует ускоренному восстановлению его энергии. Словно солнце, он девяносто процентов времени греет, а редкие десять – обжигает. Наверное, Горо поэтому всегда морально не готов к смене ролей, потому что шрамы после ожогов очень долго заживают. Как только тот переоделся, он больше не заходил в спальню, обходя это место стороной. Нет, он уверен в своём партнёре и что тот никогда не причинит ему дискомфорт, если тот этого не просит. Даже в день смены ролей, Итто во время процесса всегда интересуется самочувствием Хозяина и о его ощущениях. То ли причина в запрограммированном самоконтроле у сабмиссива, то ли так на него повлияло воспитание и дрессировка Горо, который не даёт расслабиться даже в такой особенный день. Итто облокотился на кухонную тумбу и смотрел, как рядом Горо, как можно медленнее, заваривал свой любимый чай. Первый предпочитал сладкий кофе, второй – бархатный зелёный с сушеными кусочками яблока. Пожалуй, это единственное сладкое, которое он себе позволяет, не считая тех дней, когда они проводят время в кофейнях или небольших ресторанах. "Итак, сначала кружка, что стоит в углу верхней закрытой полки, затем заварка из полки напротив, потом заварочный чайник, вот-вот вскипятится другой и тогда..." – поток мыслей Горо перебил Итто. – Если вы не хотите сегодня быть снизу, то всё в порядке, я пойму. – Его голос был на пятьдесят процентов раздосадованным, на остальные – ласковым, таким он произносит слова поддержки, милые комплименты по вечерам после тяжёлых рабочих дней, этой тональностью он будит Горо для того, чтобы тот успел позавтракать с утра. Горо тут же остановился, а его взгляд завис в одной точке. Он ненавидит делать то, что ему не особо хочется, но выполнить обещанное, тем более то, что вписано в договор, принесёт в конце чувство удовлетворения и победы над собой, и куда лучше потерпеть, чем ощущать вину перед сабмиссивом, который так же имеет свои права и пожелания в контракте. – Нет, я хочу этого. – Я прекрасно различаю ваше поведение в те моменты, когда вы действительно желаете быть снизу. Несмотря на то, что между нами есть уговор, я готов вам и в этом уступить. – Итто подошёл сзади, обнял Горо со спины и, положив голову ему на плечо, поцеловал за ушком. "Как солнце" – прозвучало в мыслях доминанта. Отодвинув кружку и пакетик с чаем в сторону, Горо обвил руки Итто вокруг своих и прикрыл глаза. Он и вправду не любит расстраивать своего любимого человека, нарушать их общие планы и, тем более, общие договорённости. Белый свет от лампы отражался о светлую мебель на кухне и к концу дня от долгого времяпровождения в комнате заставлял глаза побаливать, как после долгого нахождения за ярким монитором компьютера или телефона. Но он никогда не сравнится с тем светом, что исходил изнутри молодого человека сзади. Ни одно природное стихийное бедствие нельзя предотвратить, оно случится тогда, когда захочет, и ровно с той силой, насколько её хватит. Но можно ли заранее подготовиться к ней так, чтобы её последствия затронули тебя хотя бы не по максимуму? Звучит не обнадеживающе и легкомысленно, но попробовать стоит. – Пожалуйста, будь сегодня нежным. – Горо поднял голову вверх и столкнулся со взглядом Итто. – Я хочу сегодня быть снизу, но, как доминант, в праве заявить, как именно я хочу провести сегодняшнюю ночь в постели. Горо буквально прочувствовал, как вскипает кровь внутри венок Итто, который в ту же секунду после услышанного засиял и расплылся в улыбке. Его сердце забилось в разы быстрее, а тело стало ощущаться как большая грелка.

Двенадцать часов, тридцать минут. Спуск курка. Отчёт секундомера. Остаётся ждать, побьёт ли стихия свой рекорд, установленный в прошлую неделю.

Итто приложился сначала к левой стороне шеи Горо, затем оставил поцелуй на уже отмеченном им месте за ушком, а после, наклонившись, мазнул влажными губами по оголенному затылку. Такие, казалось бы, незначительные детали способны заставить Горо почувствовать, как он плавится под массивным рельефным телом партнёра. Автоматически, ягодицы поддались навстречу наполовину обнажённого тела Итто, который стоял в одном нижнем белье. Первое соприкосновение плит, пока не сильное, но уже вызвавшее волны, что вскоре будут сильнее биться о стены их спальни. – Я слышал, что сейчас некоторые стали делать кровать размером во всю комнату. Почему мы так не можем сделать по всей нашей квартире? – Итто вырисовывал круги кончиком носа по мягким волосам Горо, который вот-вот еще немного и растает, как маленький кусочек льда, не выдерживающий высокой температуры. – Заткнись. – Звучит неубедительно и очень слабо для доминанта, у которого за три года получилось так хорошо надрессировать своего пса. Горо слегка толкнулся назад, и новая волна жара пробежала по их телам. Прижавшись к ягодицам напротив, Итто, прошептав между оставленными им поцелуями на шее, задал вопрос: – Можно? – Горо был не в состоянии ответить, чувствуя, как в собственные ямочки на пояснице утыкается твердая, налитая кровью плоть Итто. Руки сабмиссива аккуратно приподняли край чужой футболки и скользнули под нее, поднимаясь вверх к чувствительным твердым соскам. Еще одно слабое место доминанта, чья красота и нежность скрывается в подобных мелочах. Головка его члена, губы, ореолы на груди – у них был один цвет и один уровень чувствительности. И когда острые ногти снова скользнули вниз уже под резинку домашних шорт и боксеров, Горо пришёл в сознание. Он взял деревянную кухонную лопатку и ударил ею по одной из рук Итто, который тут же их убрал и вскрикнул от неожиданной боли. Развернувшись к сабу, что сейчас держал правой кистью руки за левое запястье, произнес: – Ты забыл, где твоё место? – Напоминание, что Итто сейчас на чужой территории. – Ты отвлекаешь меня от единственной сладости за день. Я даю тебе пять секунд, чтобы ты ушёл в комнату и начал подготавливать пространство, пока я завариваю себе чай.

Первая фаза: принятие неизбежности последствий. Бежать некуда.

***

Ещё одно отличие между стихиями Горо и Итто – если первый любит переключать светодиодную лампу на синий цвет, то второй предпочитает красный, соответствующий его пылу и действиям. Открывая дверь в спальню, вид перед входящим внутрь открывается на серый круглый ковёр посередине комнаты, сразу напротив у широкого окна во весь рост – круглый деревянный столик цвета слоновой кости и два кресла по бокам; слева – проход в небольшую гардеробную и, ближе к углу, невысокий комод с открытыми полками, на котором стоит техника, а справа была расположена сама кровать. Ещё одна деталь: на стене по правой стороне от двери, прямо напротив кровати висело широкое зеркало – чисто для удовлетворения фетиша обоих партнёров смотреть на их процесс со стороны. Комната была окрашена в красный цвет, символизирующий языки пламени, чьим виновником был тот, кто сейчас сидел на краю кровати. Только в этот день он вызывал образ не ручного щенка, а дикого пса, который, изучая язык тела жертвы, остаётся в ожидании сигналов, в какой момент нужно напасть. Горо, ещё пару минут, прошлую неделю, все три года назад доминирующий, не решался заходить вглубь в логово к зверю. – Ты так напуган? Я обещал, что буду нежен. – Голос Итто казался почти режущим в полумраке в квартире, в которой не издавалось ни звука. Встав с места, он сам пошел навстречу к Горо. Подтверждение того факта, что ни один катаклизм никто не в силах избежать, он, рано или поздно, сам настигнет тебя. Прижавшись спиной к твердому покрытию двери, Горо почувствовал, как душа словно покидает его. Есть интересный факт о нашем теле, который стирает границы между людским и животным миром. Когда что-то, несущее в себе прямую угрозу, начинает двигаться к нам навстречу, тело будто самостоятельно решает застыть на месте, оставляя нас наедине с ожиданием неминуемой смерти. Как олени на дорогах, которых по ночам случайно сбивают стремительно проезжающие по пустым дорогам машины, как люди, которые, словно загипнотизированные, глядят на летящий прямо в них мяч – суть та же. И Горо, чье сердце ушло в пятки, следил за приближающимися глазами, в которых, он готов поклясться, увидел поблескивающие искорки молний. Подойдя вплотную, Итто принялся сверлить напуганное лицо Горо хищным, почти собственническим взглядом, который обычно чувствует на себе все остальные дни. Рука потянулась к голове Горо, волосы на которой за день утеряли свой «классический» уложенный вид и теперь кое-где торчали и выбивались. Один такой завиток Итто поправил за ушко Горо, специально касаясь самого кончика. Тыльная сторона кисти стала рисовать кружева на мягкой нежной щеке, отчего парень, словно кот, испытывая тактильный голод, стал сам тереться об грубоватую кожу. Более того, Горо сам потянул руку к его ладони и стал прижимать ее ближе, лишь бы тот не прекращал. – Никогда не устану это повторять, но тебе бы подошла роль сабмиссива. – Обращение на «Ты». – Но меня вполне устраивает уже установленное распределение ролей. – Итто перехватил руку Горо и потянул к своим губам, которые через секунду стали ее покрывать сначала от запястья, а затем до самих пальцев легкие поцелуи. Горо не удержался и, смущаясь от действий Итто, прикрыл свободной левой рукой половину лица, как будто бы тот смог разглядеть на нем проявившийся яркий румянец. Когда очередь дошла до кончиков, парень медленно, смотря прямо в глаза растворяющегося под почти кровавым свечением Горо, провел языком по длине среднего пальца. Теперь уже пробуя на вкус еще один соседний указательный, Итто не сдерживал ухмылку, вызванную полным удовлетворением от происходящего: его доминант плавился и ластился под ним, доверяя свое тело и душу, словно личному божеству, за которым светился нимб цвета азарта и дьявольского желания. – Тебе нравится? – «Моргнул ли Итто за все это время?». Горо лишь положительно кивнул головой, не отводя взгляд от расширенных темных зрачков, боясь, что если отвернется хоть на миллиметр в сторону, то тут же будет разорван на кусочки. – Я хочу услышать это. – Итто не упустит возможности вдоволь наиграться им сегодня. – Да, очень. Мне нравится. – Горо не понимает, как настолько магически может воздействовать на него Его саб, заставляя от одних лишь прикосновений повиноваться и подчиняться его приказам. Новый процент топлива. Достаточно, чтобы кровь внутри него начала новый, более сильный процесс закипания. Услышанное – как масло в огонь, только сорвало последние оковы, удерживающие Итто в барьере. Сквозь глубокий поцелуй, он тяжело дышал, а грудная клетка стала чуть подергиваться, заставляя его самого нуждаться в новом глотке воздуха. Руки остановились у краев футболки, и теперь-то он мог, без опасения получить за свои действия, будто с куклой, играть с Горо. Обжигающие пальцы скользнули вверх и остановились у горячей тонкой кожи, на которой так и текли слюнки оставить отметины. Итто, опаляя неровным тяжелым дыханием чистую, идеально ровного оттенка, словно вельветовую ткань, шею доминанта, прислонил губы к меленькой ямочке между ключицей. Приоткрыв рот в немом стоне, Горо больше не мог контролировать блуждающие по его телу глаза напротив и прикрыл веки, чуть откинув голову назад. Но этого для Итто мало. Его пальцы стали изводить парня, очерчивая круги под уздечкой на ноющей от жажды в больших прикосновениях плоти. Тельце напротив стало подергиваться и еле слышно постанывать от завязывающегося туже с каждым мгновением узла в самом низу плоского живота. Его член самовольно дергался и изнывал от легких касаний кончиков пальцев, посылая сигнал в мозг, что действовали ровно против его доминирующей натуры. «Грубее, сильнее, тверже…» – крутилось, словно заевшая пластинка в его голове, что вырисовывала одну за другой картины с изображением всех его постыдных соблазнов и самых извращенных поз, которые он мог придумать только в дни, когда доминирует Итто, и забывать их на следующие же сутки. Будто демон-искуситель, Он читает его как книгу, узнавая о его тайных желаниях, которые не удается спрятать только от него. – Я скоро… – Толчки Горо навстречу стали резче, и Итто убрал руку, еще пару секунд довольствуясь прекрасным видом, как тот поддается вперед для продолжения прикосновений. – На кровать. – Приказы Итто, в отличие от приказов Горо, не шквалистые и бездушные, а, наоборот, пламенные и чувственные. После них, если выйти в другую комнату, можно почувствовать как прохладно в остальных помещениях, желая тут же вернуться в спальню, душную, но не заставляющую мерзнуть.

Смирение перед приближающейся смертью.

Итто, прислонившись к спинке кровати, снимал футболку с Горо, что сел к нему спиной меж раздвинутых ног. «Да она вся мокрая» – оценка собственных усилий была высокой, удовлетворяющей. Горо чуть откинулся назад на влажный от пота торс сабмиссива, целиком отдавая себя на растерзание под его огненными языками. Красный цвет от лампы от долгого пребывания в четырех стенах словно становился ярче и обжигал оголенную кожу, заставляя чувствовать появление невидимых ожогов. – Посмотри, какой же ты красивый. – Итто слегка повернул его голову к зеркалу слева. Горо лежал на кровати, словно на смертном одре в глубинах мертвого царства своего божества под землей, где-то близко к спрятанному под толстыми слоями магмы ядру. Он будто ждал своего наказания за все (не)совершенные грехи, о которых когда-либо мечтал. Ему нечего скрывать перед Ним. Перед тем, кто сидел сзади него, руками блуждал по самому интимному и жаркому участку тела, надавливал на чувствительную головку, отрывисто водил, не отходя далеко глубоко, под ней снизу вверх, оставлял новые красные пометки-предупреждения для других и вслушивался в ласкающие слух нежные, словно шелк, стоны и скулеж, который даже Итто, будучи сабом, никогда не сможет повторить. После того, как Горо кончил, Итто на секунду показалось, что сердце того действительно перестало биться. Однако, ритм его пульса, если прислушаться, можно было отчетливо услышать. Горо выдыхал накопившийся в легких воздух громко, почти крича. Собственная сперма, что контрастировала с температурой тела и казалась прохладной, позволяла угасать окатившему возбуждению медленно. Горо отходил долго, то и дело подергиваясь в периодических спазмах внизу, будто снова желая почувствовать на себе Его пальцы. Итто ждал, когда тот полностью отойдет и успокоится, то и дело целуя в ушко любимого доминанта, проговаривая: «Я люблю тебя, ты самый красивый…». Когда Итто, будучи студентом, еще был в поиске своих предпочтений и не мог понять, что из женских и мужских тел нравится ему больше, он отметил для себя одну деталь: девушки редко страдают от накатившей волны беспричинной грусти после оргазма, в отличие от молодых людей, у которых это происходит через раз. Горо и тут сумел отличиться, навсегда покорив собой сердце Итто. За толстыми слоями брони в виде отстраненности, жесткости и сурового темперамента скрывалась эта самая деталь, которая у него проявлялась куда обостреннее, чем у любого другого мужчины. Итто помнит, когда после первой пробы доминирования, пошел принять быстрый душ, а вернувшись, увидел его влажные от слезы щеки. После разговора на эту тему, Итто мысленно внес одну поправку со звездочкой в их с Горо договор для лучшего запоминания того факта, что забота после секса – неотъемлемая часть каждого процесса, когда они меняются ролями. Поддержка Горо – физическая, визуальная, в виде стакана воды, мягкого одеяла и объятий. Поддержка Итто – словесная, согревающая и заставляющая сиять, словно находясь под лучиком солнца, что неожиданно проявился между тучами в сезон дождей. Когда Итто самостоятельно вытер жидкость Горо с его живота, он произнес: – Надо же, еще только начало дня. Впереди еще совместное утро, а затем и вечер… – Горо узнает этот мечтательный голос и уже застыл в ожидании новой спонтанной идеи своего сабмиссива. – На что ты намекаешь? – День смены ролей еще не закончен, да и мной мы пока не занимались. – Подмигнув, Итто вышел из комнаты на кухню выбросить салфетку в мусорное ведро, оставляя после себя приоткрытую дверцу, из которой выглядывала тонкая полоска желтого света в коридоре, будто бы дающая шанс сбежать из логова зверя. Но Горо еще при подписании договора выбрал решение полностью отдаться в его когти, и даже не думал выходить из клетки до наступления следующего утра.

Последняя фаза – кульминация, которую стихия Итто решила продлить, дав себе возможность как можно дольше наслаждаться загнанной в угол жертвой.