Настигнутый во сне

Вокруг удивительно тихо, когда я просыпаюсь. Все, что я могу услышать, это крик птиц и шум реки вдалеке. У меня болит спина, но это ничто по сравнению с моим плечом. Прошло много времени с тех пор, как я спала в машине, и найти удобное положение с травмами было довольно сложно. Хотя я не могу сказать, что это была хорошая ночь, я оптимистична настроена, что привыкну к этому со временем. Не то чтобы у меня был другой вариант, ведь пляж сгорел дотла. Вместо теплых гостиничных кроватей есть машины, которые укрывают от дождя и насекомых, а вместо горячего душа только холодная вода рек Токио. Никаких прохладительных напитков и теплого завтрака, но зато есть бутилированная вода и консервы на любой вкус. Если повезет, один из нас, вероятно, даже сможет выследить кролика, лягушку или, может быть, птицу. Но охота на ведьму научила меня одному: вся роскошь ничего не значит, если ты не ценишь свою жизнь. Потому что немногим из нас посчастливилось быть живыми, и это подарок, который нужно ценить. Я выхожу из машины и растягиваюсь как можно лучше. Моя рана уже должным образом продезинфицирована и перевязана, и я пытаюсь следовать совету Чишии - двигать рукой как можно чаще, чтобы она не стала деревянной. Это не так легко сделать, но лучше, чем ничего. В этот день я хочу попробовать почистить толстовку стиральным порошком, если смогу его найти. Но сейчас еще слишком рано, поэтому все мое тело покрылось мурашками из-за холодного воздуха, и мне она нужна, чтобы согреться. Я сажусь на землю нашего импровизированного лагеря и беру бутылку воды. Осталось не так много, и мне придется побродить по магазинам, чтобы достать больше. С наступлением утра просыпается все больше людей, а затем, они садятся ко мне. Татте даже удается развести костер и вскипятить воду в потрепанной кастрюле для кофе. Это ужасно на вкус, но, в конце концов, это кофеин. — Так много людей уехало с прошлой ночи..., — Один из других парней говорит, а я киваю, оглядываясь вокруг машин. Легко понять, почему они должны были уйти, но возможно ли это? Убежать от воспоминаний? — Но неважно, куда они идут, память не исчезнет, — Продолжает парень, как будто прочитав мои мысли, — Что мы будем делать дальше? Да, что теперь? Я хочу поискать Чишию, но понятия не имею, с чего начать. Кроме того, необходимо сосредоточиться на выживании прямо сейчас. Возвращаться к основам, жить без пляжа, делая все своими руками. Как мне удавалось выживать до того, как я присоединилась к утопии Шляпника? Я даже не помню. Хотя сейчас важны базовые навыки. Знание того, как разжечь огонь, как найти съедобные вещи в дикой природе, которой стал Токио, как обезопасить себя от опасностей в виде животных и чего то другого. Пограничье знает много способов убить кого-то, и простая простуда может быстро превратиться в смертельную лихорадку, если ты не знаешь, как согреться. — Может быть проще, если нас просто убьют. Мертвые никогда не чувствуют себя такими беспокойными. Им больше нечего бояться..., — Татта бормочет, но я быстро качаю головой. — Нет. Я думаю, что мертвые думают о другом. Мы живы, и мы обязаны бороться. Это самое меньшее, что мы можем сделать, чтобы почтить их жертвы. Конечно, мои слова звучат великолепно. Но на самом деле трудно думать так, когда образы мертвых людей не покидают меня ни на секунду. Действительно ли справедливо, что из всех людей немногим было позволено выжить? Опять же, никогда не было яснее, чем сейчас, что жизнь - это не справедливость. Она отдает и принимает людей случайным образом, и все, что мы можем сделать, это жить до последнего вдоха, делая все возможное. Тяжелая атмосфера не уходит весь день. Каждый теряется в своих мыслях и воспоминаниях, и у людей нет универсального способа справиться с той ночной травмой. Каждый должен найти свой собственный путь, и хотя люди стараются избегать этой темы, она всегда рядом, висит в воздухе без необходимости обращаться со словами. Я соглашаюсь поискать воду и еду с некоторыми другими ребятами, потому что моя травмированная рука не позволяет мне пытаться охотиться, а я все еще хочу сделать что-то полезное. Тем не менее, я все еще могу подтолкнуть тележку, и почти как чудо я нахожу магазин, который еще не был полностью пуст. Проникнуть было легко, ведь стеклянные окна быстро разбились на куски, позволяя мне войти внутрь. Свет тусклый, потому что, конечно же, нет электричества, а само здание пахнет старой гнилью. Но это не так плохо, как сожженная плоть, и мне удается привыкнуть к этому достаточно скоро. Большинство товаров давно заплесневели, но некоторые вещи, вероятно, прослужат столетие. Большинство бутылок с водой и алкоголя все еще в порядке, есть жевательная резинка и некоторые закуски, которые я могу взять. Любое блюдо быстрого приготовления, которое я только могу найти - бросаю в корзину, но я также беру шампунь, зубную пасту и некоторые книги. Любая из этого вещь может пригодиться в течение некоторого времени, и лучше быть готовым. Защитные препараты для пар, гигиенические прокладки для женщин, бритвы и все такое. Если бы кого-то спросили, что они возьмут с собой на необитаемый остров, почти никто бы не подумал об этом. Но как только человек сталкивается с постапокалиптическим сценарием, таким как Пограничье, становится ясно, насколько важными могут стать предположительно вторичные гаджеты, такие как обезболивающие, антибиотики и шприцы. По крайней мере, теперь я это знаю. После того, как я что-то собрала, я понимаю, насколько тяжелой стала тележка и как трудно переместить ее одной рукой. Но, к счастью для меня, один из ребят предлагает мне залезть внутрь и подтолкнуть меня обратно в лагерь. Это похоже на одно из тех давно забытых детских воспоминаний, и мне почти жаль, что это заставляет меня смеяться, потому что я не уверена, что заслуживаю счастья. Но зачем жить, если я не могу позволить себе видеть каплю света даже в самой кромешной темноте? Я даже пользуюсь возможностью сделать паузу в магазине одежды, прежде чем вернуться во временный лагерь. Хоть я и отказываюсь снимать толстовку, больше нет необходимости в одежде для купания, и куча нижнего белья и рубашек может пригодиться, также как и новая обувь. Это почти как обычный день покупок, и я хотела бы, чтобы Чишия был здесь, рядом со мной. Как только мы возвращаемся к машинам, я беру стиральный порошок и шампунь из тележки и прогуливаюсь к реке. Вода все еще холодная, но солнце заметно нагревает ее, поэтому кажется, что будет правильным очистить кровь и невидимую грязь. Трудно, когда я могу использовать только одну руку, и кажется, что я не смогу полностью очистить толстовку. Но к моему счастью, большая часть крови смылась, так что все более чем нормально. Как только я заканчиваю, беру более функциональную одежду, чем купальник, и немного расслабляюсь, позволяя солнцу высушить толстовку. Как только я снова встречусь с Чишией, ему придется носить ее в течение дня или двух, чтобы она снова начала пахнуть им. И на этот раз я не отпущу его так легко. Он бросил меня уже более чем достаточно раз. Я беру небольшую записку, кладу ее в ботинок, чтобы ветер не унес, и не могу не улыбнуться. Хоть я и понятия не имею, как продолжать свою прежнюю жизнь, но как только я выйду из Пограничья, я знаю что найду его, несмотря ни на что. У него больше не будет причин бежать, и все, что нам обоим нужно сделать - это выжить до тех пор. Голод в конце концов возвращает меня в лагерь, и я почти хочу прыгнуть от счастья, когда вижу что-то медленно обжаривающееся на палочках над небольшим барбекю. Кому-то действительно удалось поймать лягушек и даже кролика! Это не так много, но каждый может получить немного мяса. И хотя это определенно не лучшая еда, которую я ела в своей жизни, она ощущается по особенному. И тем не менее, вес мертвых все еще давит на мои плечи, и именно тогда я придумываю идею. — Я знаю, что всем нам трудно делать вид, как будто ничего не произошло. И нам не нужно! Но мы должны найти способ двигаться дальше. Как насчет... почтения памяти? Сделаем это для наших друзей и всех тех, кто был там. Идея быстро встречает одобрение, и по мере того, как дневной свет ослабевает, посреди импровизированного лагеря начинает гореть огромный костер. Пламя и искры вызывают беспокойство внутри меня, но я понимаю, что необходимо примириться с событиями. Даже Арису и Усаги присоединяются после того, как кто-то другой попросил их об этом. Арису, скорее всего, является причиной, по которой мы все еще живы, и кажется правильным, что он тоже здесь. Выжившие сидят у костра и рассказывают истории о тех, кто умер. Об их мечтах, их жизни, их надеждах. Я так же рассказываю об Итике, хотя мне больно, что я мало что знаю о ней. Но приятно наконец сказать ее имя, вспомнить о нашем знакомстве и ее любезности. Так что, по крайней мере, этот момент нужно запомнить. Необходимо делиться воспоминаниями о мертвых и слышать их, чтобы они продолжали жить в наших умах. Это самое меньшее, что мы можем сделать, и хоть проливается много слез, есть и смех. С каждым именем, записанным на деревянной доске, маленький вес, кажется, падает с наших сердец, и с каждым счастливым воспоминанием, заменяющим образ горящего отеля, жить становится все приятнее. Внезапная смена настроения возникает, когда двое мужчин подходят к нашей группе. Я мгновенно узнаю их как часть военных Агуни, и я не могу понять, как у них есть смелость стоять здесь сейчас перед нами, со всей этой кровью на руках. Очевидно, что им здесь не рады, но все, что они хотят сделать, это поделиться с нами еще одним именем - Сэридзава Такэто. Я не помню его, и задаюсь вопросом, правильно ли добавлять его имя к другим невинным людям, которых он, вероятно, убил в первую очередь. Но в конце концов это не имеет значения, потому что мы все являемся жертвами игры сердец, и немного помогает то, что эти убийцы, по крайней мере, страдают от своих действий. Это самое меньшее, чего они заслуживают, и я чувствую облегчение, когда они разворачиваются и уходят. Все, что они хотели сделать, это поделиться с нами его именем и его историей, чтобы его тоже запомнили. Вскоре после этого мы слышим два одиноких выстрела на расстоянии, но никто больше этого не замечает. И когда огонь медленно горит, я чувствую, что наконец могу двигаться вперед. Проходит три дня, и жизнь возвращается к странной рутине выживания и просто к желанию существовать. Люди смеются и спорят, играют в игры и рассказывают истории. Татте даже удается отремонтировать свою любимую машину, но веселая поездка внезапно заканчивается посреди шоссе Токио потому, что он забыл проверить топливный бак. Пока я пытаюсь наслаждаться всеми этими моментами, я так сильно скучаю по Чишие. Я скучаю по нашим случайным разговорам на крыше и по тем нежным моментам. Мне интересно, где он и что он делает. Думает ли он обо мне время от времени? Охота на ведьму больше не вездесуща, но вскоре появляется другая тема, которая вызывает более одной головной боли. С тех пор, как десятка червей была пройдена, других игр не было. Люди ходили по огромным частям города, чтобы найти их, но сообщения на всех игровых площадках звучали одинаково: игры в настоящее время проходят подготовку к следующему этапу. И похоже, это так же влияет на визу, потому что я встретила несколько парней, чья виза истекла на днях, и все же они еще живы. Кажется, время приостановлено. У меня еще есть пара дней благодаря последней игре, и моя травма улучшается с каждым днем. Мне уже удается поднять руку к груди, и ощущение в пальцах почти полностью вернулось. Но я до сих пор ничего не слышала от Чишии, и кажется, что он не придет ко мне. Так что единственное что мне остается делать, это искать его, потому что его лицо - единственное, что я хочу увидеть сейчас. Прогулка по улицам Токио каждый раз кажется такой нереальной. Прошло всего пару месяцев с тех пор, как я попала в Пограничье, и все же кажется, что весь город был заброшен много лет назад. Я прохожу мимо некоторых разрушенных зданий, многие из которых с разбитыми окнами и деревьями, растущими через бетон. Это похоже на предупреждение о том, что ничто из того, что построено человеческими руками, не длится вечно. Природа всегда будет возвращать то - что принадлежит ей. Останутся шрамы, скелеты зданий и сооружений, но природа покроет все это достаточно скоро. И все же это красиво. Внезапно я слышу громкий звук, каким-то образом знакомый и в то же время неуместный. Когда я смотрю вверх, небо загорается фейерверками всех цветов и форм. Они повсюду, и кроме того, загораются экраны телевизионного магазина рядом со мной. Что это? Игры начинаются снова? Я оглядываюсь вокруг, но не могу найти никаких признаков новой игры. Это просто фейерверки, и они, кажется, не находят конца. Звук возвращает мое внимание к экранам телевизоров. Огромные плазмы в один голос говорят "Специальная срочная трансляция", и показывают четыре символа карт. — Поздравляю всех игроков. Лицо, отображаемое на экранах, сначала размыто, но мне требуется всего несколько секунд, чтобы узнать, кто это. Мира. Она была частью руководителей пляжа и исчезла бесследно, как только охота на ведьму закончилась. Что она сейчас здесь делает? — Вы до сих пор прошли все пронумерованные игры и появились победители. Сладкая победа, которую вы одержали, пожертвовав многочисленными жизнями. Лицо Итики снова появляется в моем уме, и я приветствую боль, которая отзывается в моей памяти. Это напоминает мне, что все еще есть причина для борьбы, и я начинаю верить, что один из наших врагов сейчас прямо передо мной. — Интересно, сколько из ваших товарищей умерло? Попробуйте вспомнить... те, кто были застрелены из пистолета. Те девушки, которых вы сожгли заживо. Те, кого прострелили лазерами, и те, кто утонул. Те, чьи головы были оторваны. Ваши друзья. Телевизоры начинают показывать видеозаписи разных сцен - игроки умирают самыми разными способами. Я узнаю парня, который был с нами в игре на пятерку трефов, того, кто утонул, из-за слишком сильной паники. Рядом с ним так много других, так много жестоких смертей... И эта женщина, кажется, наслаждается этими воспоминаниями! — Отчаяние, которое вы чувствовали до сих пор, и те душераздирающие моменты, которые вы никогда не сможете забыть. Я очень тронута! Честно говоря, это заставляет меня чувствовать себя больной. Как человек может наслаждаться смертью и так сильно зависеть от них? В чем смысл всего этого? — Все вы, игроки. И мы хотели бы сделать вам подарок. Будут новые игры! Давайте играть в игры вместе. Вы будете бороться за лицевые карты! У нас еще есть много замечательных игр, подготовленных для всех вас, так что с нетерпением ждите этого! Следующий этап начнется завтра в полдень. Давайте повеселимся вместе! Следующий этап игры. Мы совсем не закончили. Игры будут продолжаться, и умрет все больше людей. Но на этот раз это кажется еще более серьезным, потому что наконец-то с нами кто-то встретился лицом к лицу. Кто-то, кто может быть даже одним из мастеров игр. Свет выключается и снова оставляет меня в темноте. Я смотрю на мониторы еще несколько минут, не имея возможности обработать эту информацию. Но в конце концов пришло время вернуться в лагерь, и со вздохом я начинаю двигаться. Может быть, кто-то там будет знать, что делать с этой новой информацией, или, по крайней мере, будет хорошо поговорить об этом с кем-то. Проходя мимо станции Минами-Аояма, я внезапно делаю паузу, когда слышу шаги, поднимаясь по лестнице. Кто-то здесь, и пока я не знаю, кто это, пытаюсь скрываться в тени. Первыми появляются Арису и Усаги, и я выдыхаю облегченный вздох. Кажется, они тоже расстроены, и я уверена, что они также видели эту трансляцию. В конце концов, приятно их видеть, так как я мало что слышала после почтения памяти. Усаги упомянула, что они хотят следовать тому, что может быть ответом, и я не понимала, что она имела в виду тогда. Но, возможно, есть связь между ее заявлением и трансляцией. Пропускается еще одно сердцебиение, когда дреды Куины тоже становятся видимыми, и мой взгляд закрепляется с ожиданием, потому что это может означать только одно. Он тоже здесь. Я забываю все вокруг себя, когда вдруг начинаю бежать к знакомому светловолосому парню, покидающему станцию. Хоть Чишия, кажется, и удивлен первые пару секунд, выражение его лица быстро превращается в знакомую ухмылку. В тот момент, когда я обвиваю руки вокруг его шеи, я понимаю, что эта идея была не очень хорошо продумана, ведь сильная боль проходит через мое тело в тот момент, когда я поднимаю поврежденное плечо. Но все хорошо, потому что Чишия быстро реагирует и крепко удерживает меня, чтобы я больше не упала, вознаграждая мое глупое действие хихиканием. Теперь я касаюсь его лица невредимой рукой, не в силах остановить слезы. Я готова снова нарушить правила. Но есть еще одна вещь, которую я точно знаю. С Чишией на моей стороне, я готова столкнуться с препятствиями, которые подготовила для нас эта игра. Вместе с ним, я готова ко второму этапу.