Настигнутый во сне

Одна из тех вещей, которые часто встречаются в фильмах или манге, - это люди, в которых стреляют несколько раз, и им все равно удается продолжать сражаться. Они кажутся такими сильными и героическими, как будто это не что иное, как укус комара. Но кажется, что я не такой супергерой. Требуется одна пуля, чтобы полностью опрокинуть меня, и мой мир состоит только из боли, когда я падаю на землю. Я не могу видеть ничего, кроме белых огней страданий, и в этот момент я искренне хочу умереть. Было бы невозможно описать пылающую горячую боль, пульсирующую по моему телу, если бы я не почувствовала ее прямо сейчас. Вибрация там, где ее не должно быть, и ощущение разрыва мышц и плоти. Перелом кости кажется жарким летним днем по сравнению с этим. Я сейчас умру? Мне удалось прожить так долго, и игра вот-вот закончится... Как я могла потерпеть неудачу? Я не замечаю, как Агуни хватает Нираги и впадает в пламя. Я не слышу компьютерный голос, объявляющий, что осталось всего три минуты, и я не слышу, как Куина кричит, что больше не осталось времени. Только я и белая стена притупляющая все вокруг меня, и было бы даже красиво, если бы не боль, которую я чувствую. Это то, как ощущается смерть? Я скоро начну видеть, как моя жизнь пролетает перед глазами, или свет просто поглотит меня? Я почти готова уступить этому, но что-то, или кто-то - не позволяет мне. Внезапно я чувствую, что мое тело поднимается, и боль ощущается еще хуже. Я не могу не плакать, когда кто-то хватает меня за руку и кладет ее на плечо. — Ты когда-нибудь перестанешь попадать в неприятности? Я бы посмеялась над тем, что Чишия пришел за мной сейчас, если бы мне не было чертовски больно. — Я... умираю прямо сейчас... и это... это все, что ты можешь сказать? Он фыркает. Этот человек действительно осмеливается фыркнуть в этой ситуации. — Пуля пропустила твои жизненно-необходимые органы, так что ты не умираешь. Но тебе лучше задержать дыхание сейчас. Предупреждение приходит слишком поздно, и в то время как Чишия поднимает мое тело, чтобы вынести меня из горящего отеля, я снова кричу. Это так больно, что я почти падаю в обморок, но каким-то образом мне удается оставаться в сознании. — Выстрел пронзил тебе плечо, так что это не должно быть так больно. — В тебя... когда-нибудь стреляли?, — Я не могу говорить целыми предложениями, и не помогает то, что каждое движение, которое делает Чишия, снимает еще одну волну агонии через мое плечо. — Нет. — Тогда... заткнись... черт… возьми…! Я так сильно хочу дать ему пощечину, но не могу двигать руками. Когда мы выходим из вестибюля, я ожидаю, что свежий ночной воздух встретит мои легкие. Но вместо этого, я чувствую дым от костра и запах сожженной плоти. Я закапываю нос в толстовку Чишии, чтобы отстраниться от этого нашествия, и понимаю, что сейчас замажу обе его толстовки кровью. Чишия осторожно опускает меня, чтобы моя спина прислонилась к каменной стене, и моя обездвиженность является спасением от этой боли. — Ты действительно злишься на меня, да? Он садится рядом со мной, и жаль, что я сейчас не вижу ясно. Я сжимаю зубы и плюю, прицелившись в его лицо и судя по движению его руки, это было успешным. — Может быть, я заслужил это, — Посмеялся Чишия. Я должна признать, что в этом есть одна хорошая вещь. Поскольку я слишком занята тем, что злюсь на Чишию, я больше не фокусируюсь на боли. И я действительно хочу, чтобы у меня были силы закричать и выплеснуть все свои эмоции. Он хотел покинуть пляж без меня. Прошептал что-то мне на ухо, перед тем как бесследно исчезнуть. Вышел из комнаты наблюдения и крыши, вероятно, всего за несколько минут до того, как я туда попала. Помахал мне рукой с балкона, когда я столкнулась с вооруженными людьми из военных Агуни. Кроме того, он сказал мне, что выстрел в плечо не так уж и больно? — Я... ненавижу тебя... так сильно. — Ты этого не делаешь. Хоть я и хочу, чтобы Чишия был не прав, я не могу отрицать этого. Я смотрю на него с недоверием, когда он открывает молнию моей толстовки и снимает ее с плеча. — Что за...? Я бы хотела, чтобы он делал это в любой другой ситуации, но определенно не сейчас, когда мне явно больно! Чишия удивительно осторожно поднимает руку, хотя она все еще болит, как ад, и я не могу помешать себе хныкать. — Тебе повезло, пуля прошла прямо. Обязательно начни разрабатывать свою руку как можно раньше, и тогда будет высокая вероятность того, что она перестанет болеть в ближайшее время. — Что, ты доктор?, — Я бормочу, в то время как Чишия использует какой-то кусок ткани, чтобы связать рану, хотя я понятия не имею, откуда он это взял. — Студент-медик, — Отвечает он хихикая, и я вздрагиваю еще раз, когда он затягивает узел вокруг повязки. — Без разницы. Мое зрение становится немного яснее, и я наконец, могу увидеть лицо Чишии. Он несет свою типичную ухмылку, но на самом деле он, кажется, беспокоится, и это меньшее, чего он заслуживает. — Ты многим мне должен после всего, что ты сделал, ты это знаешь?, — Мне удается сказать сквозь сжатые зубы, и на лице Чишии появляется улыбка. — Я так понимаю, что вынести тебя из горящего здания будет недостаточно? — Ты можешь поставить на это свою красивую задницу. Я бы действительно хотела ударить этого человека прямо сейчас или, по крайней мере, обнять его, но я нисколько не смею пошевелить своим телом. — Что бы это ни было, я боюсь, что тебе придется подождать еще некоторое время. Чишия перемещает свой вес, и нетрудно понять, что со временем эта позиция становится неудобной. Его слова меня даже не удивляют. — Хочешь снова уйти?, — Бормочу я. — Есть еще одна вещь, с которой мне приходится иметь дело, — Отвечает он вздохом, и мне даже удается надуться, несмотря на текущую ситуацию. Успокаивание дыхания действительно помогает облегчить боль, и мне даже удается говорить, пока я не двигаюсь ни на дюйм. — Так много секретов, о которых ты мне не расскажешь. Ты хотя бы пообещаешь вернуться на этот раз? Чишия кладет руку на мою щеку, и на мгновение я искренне надеюсь, что он меня поцелует. Но он просто ласкает мою кожу пальцем, и страдания, вызванные его словами, уже так знакомы, но так болят. — Я не буду давать обещания, которые не смогу сдержать. А потом он делает то, что умеет делать лучше всего: он исчезает и оставляет меня одну в который раз. Я смотрю на костер, в то время как одна слеза ускользает с моего глаза. Должна ли я радоваться тому, что он вернулся ко мне, что он позаботился о моей ране перед уходом? Несколько выживших после игры сейчас собрались рядом со мной, и я даже не слышала механический голос который объявил конец игры. Тем не менее, мне каким-то образом удалось пройти через это, несмотря на многих других, у которых не было такого шанса. Тело Момоки горит вместе с сотнями других, и все они были невиновны. Ни одна смерть не была бы необходимой. Даже в состоянии шока, кто-то все еще помогает мне встать в конце концов. Пляж горит, и в этом районе больше не будет безопасно. Больно, но мои ноги не повреждены, и вскоре я оказываюсь с другими на другом берегу реки, глядя на костер, который теперь простирался на всю пляжную зону. Это конец утопии. Конец горячих ванн и еды, диско-музыки и вечеринок всю ночь напролет. Хоть мы сейчас свободны от правил Шляпника, это также означает, что вся роскошь тоже исчезла. За все те недели, которые я провела в Пограничье, пляж стал для меня чем-то вроде дома. В особенности из-за Чишии и Куины. Теперь мой дом горит дотла, и никого из моих друзей нет рядом со мной. Куина, скорее всего, сопровождает Чишию во всем, с чем ему приходится иметь дело, и я задаюсь вопросом, вовлекут ли они меня когда-нибудь в эти таинственные планы. Хотя я ничего не могу сделать, кроме как наблюдать за концом того, что было моей жизнью до сих пор, я кладу руку своей невредимой стороной в карман. Может быть, есть способ вымыть кровь с ткани, но отверстие от пули останется. Какой позор. Но когда моя холодная рука погружается в тепло кармана, мои пальцы нащупывают что-то другое. Немного пораженно, я достаю лист бумаги и пытаюсь развернуть его одной рукой. И я не могу не засмеяться. Чишия, этот красивый ублюдок. На нем написано только одно слово: название медицинского университета в Токио. И на этот раз я чувствую, что внутри меня растет надежда, что в конце концов я все еще могу получить свой счастливый конец.