Хлопоты

Когда Анна, закончив водные процедуры, наконец вышла в спальню, перед ней предстала довольно умилительная картина: на их со Штольманом кровати, оперевшись на подушки, сидел Митюша с какой-то книгой в руках, а сам Штольман в это время крепко спал, лёжа на животе и широко раскинув руки. Видно было, что муж очень утомился, раз уснул даже не сняв рубашку с брюками. Хорошо, что Митя — мальчик спокойный. Останься Верочка в таком же возрасте вот так — наедине со спящим отцом в родительской спальне, то она бы наверняка уже чем-нибудь разрисовывала бы спящего Штольмана или разбирала бы мамины бусы на составные части. И это только в лучшем случае! — Митенька, — тихо, чтобы не потревожить Якова, сказала Анна, — с тобой всё хорошо? Как ты тут очутился? Сын тут же отвлёкся от книги и поднял голову. — Всё хорошо, мама, — ответил мальчик, — папа хотел уложить меня спать, но вместо этого сам… уложился. Анна невольно улыбнулась, но потом состроила притворно строгое лицо, уперев руки в бока. — Так я сама тебя укладывала два часа назад! Малыш виновато опустил голову и, поводив пальчиком по страничке в книге, сказал: — Ну мне там не спалось и было грустно одному. Я с вами хочу. Можно? — он поднял взгляд и так жалобно посмотрел на Анну, что она тут же растеряла весь свой боевой настрой. — Можно, родной. Она прошла к кровати и сначала укрыла Штольмана одеялом, а уж потом прилегла рядом с Митей. В это время мальчик, которому только недавно начали покоряться первые слоги и слова, с важностью сидел и пытался что-то читать. — Мама, а что такое си-ра… нет, не так… — он внимательнее посмотрел на страницу, — си-ба-рит? — по слогам выговорил он новое слово. — А что ты читаешь? — удивлённо спросила Анна, разворачивая книгу обложкой к себе. — Тургенев? «Отцы и дети»? Ты что же, ещё и книжку с папиного стола утащил? — Она здесь лежала! — воскликнул Митя немного громковато, от чего Штольман рядом слегка пошевелился, но не проснулся. — Ладно, извини, — примирительно сказала Анна. — Но всё равно, давай вернёмся к Тургеневу завтра, если ты так хочешь. А лучше возьмём книжку со сказками. Знаешь, какие там красивые картинки? — Я уже не маленький, чтобы на картинки глядеть! — обиженно просопел Митя. — Я читать умею! — Хорошо, давай тогда возьмём такую книжку со сказками, в которой не будет картинок? — предложила Анна золотую середину. Немного подумав, Митя согласился. Конечно, ему не терпелось уже подрасти, чтобы читать взрослые и серьёзные книжки, как папа, но сегодня он попробовал и всё равно половину слов не понял. За этими размышлениями он и не заметил, как мама вытянула у него из рук книгу, отложила её на тумбочку и погасила свет. — Давай спать, хороший мой, — сказала Анна и принялась поглаживать сына по спине, даря ощущение тепла и безопасности. Что уж говорить, она не понаслышке знала чудотворное действие этих движений. Ей самой нравилось, когда Яков начинал так делать, когда они лежали в обнимку. Это всегда успокаивало и становилось так уютно. Митя, немного повозившись, всё же нашёл удобную позу и затих, погружаясь в сон. А Анна смотрела на сына и чувствовала, как в ней разливается волна нежности. Она не думала, что после Сони у них будут ещё дети, не знала, что так получится. Но вот получилось, что сейчас рядом с ней лежал самый чудесный на свете мальчик. Такой умный, добрый и ласковый. Яков утверждал, что характером Митя пошёл в неё, но Анна не была в этом так уверена. Она в детстве, скорее, была как Верочка, такая же энергичная, деятельная, разговорчивая. А вот Митя всё же был другим, вдумчивым, рассудительным. Удивительно рассудительным для своего возраста. И на кого же ему ещё походить, если не на отца? Анне представлялось, что маленький Яков тоже когда-то был таким, пока жизнь с отцом после смерти матери и долгие годы работы в полиции не заставили его сердце обрасти толстой бронёй. Удивительно, как этот человек когда-то мог искренне считать, что из него выйдет плохой отец. Анна даже и подумать не могла, что его мучают такие мысли, пока однажды ночью не проснулась одна в постели. Это произошло спустя несколько недель после того, как они узнали, что у них будет Верочка. Её как будто резко выдернули из сна, и сердце её заколотилось ещё сильнее, когда она увидела, что другая половина кровати пуста. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, буквально заставив себя выйти из состояния паники. Нет, он не пропал бесследно. Вот на тумбочке лежит его книжка. На стуле рядом с кроватью — его одежда. Просто куда-то отошёл… Она нашла его в кабинете в компании бутылки коньяка. — Аня, я… — попытался что-то сказать Яков, но она молча подошла к нему и прижала его голову к своему животу. Он судорожно вздохнул, и она почувствовала запах алкоголя. Видимо, он долго тут просидел. — Тебя что-то беспокоит? — спросила она, наконец оторвавшись от него и сев на диванчик, который стоял около стола, чтобы видеть его лицо. — Я… мне просто… приснилось… я не хотел тебя разбудить и пришёл сюда… и я подумал, что… честно говоря, уже не в первый раз об этом думаю… — он всё никак не мог ухватить главную мысль, отчего Анна запереживала сильнее. — Аня, этот ребёнок… Я и наш ребёнок… Мне кажется, я не… Что-то очень тревожное проскальзывало в его словах, поэтому Анна замерла и, предположив худшее, задала вопрос: — Ты… не хотел этого ребёнка? Они обещали быть честными друг с другом, несмотря ни на что, так что она надеялась на честный ответ. — Боже, о чем ты говоришь? — искреннее удивление в его глазах успокоило Анну. — Конечно, я его хотел и… Девушка уже не слышала окончание его фразы, она медленно выдохнула, неосознанно поглаживая живот. Всё в порядке. Если дело не в этом, то со всем остальным они справятся. Найдут выход. Яков вышел из-за стола и присел рядом с ней, обняв за плечи. Идеальная поза для того, чтобы чувствовать её рядом, но в то же время не смотреть ей в глаза. Анна тут же положила голову ему на плечо. — Мне приснился отец… — продолжил Штольман уже чуть более связно, — он сказал, что я стал очень на него похож. Это действительно так. Во многих своих поступках я вижу его. В каком-то смысле это не так уж и плохо. Он был прекрасным руководителем у себя на службе и, вроде как, неплохим мужем. Мне есть, чему у него поучиться. Но… мы с ним так и не смогли поладить… до самой его смерти. И я… вдруг у меня и у него, — он положил ладонь ей на живот, — тоже не получится. Вдруг я… сделаю что-то не так. Анна положила свою ладонь поверх его. — Тебе не обязательно становиться таким, как твой отец. Ты — это не он, — она обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, — у тебя будут прекрасные отношения с нашими детьми, вот увидишь. — Надеюсь, — ответил Яков, и у Анны сердце защемило — таким он выглядел грустным. Они проговорили тогда почти всю ночь, сидя в обнимку на маленьком диванчике в его кабинете. О том, чего Яков натерпелся после смерти матери, о том, как Анне пришлось остаться один на один со своим даром и всеми связанными с ним проблемами, потому что родители отказывались ей верить и принимать её полностью такой, какая она есть, и если бы не дядя, то пришлось бы ей совсем несладко. Оба они в ту ночь, слушая истории друг друга, безмолвно пообещали, что сделают всё возможное, чтобы их дети такого не испытали. Штольман, как будто чувствуя, что Анна думает о нём, снова зашевелился, глубоко вздохнул во сне и перевернулся на бок, вытянув руку и машинально обхватив рядом лежащего Митю. Его запястье оказалось прямо перед Анной, и она, не выдержав, погладила его по руке, легко сжав ладонь. — Мама? — вдруг тихонько позвал Митя, очевидно находясь в полудреме. — Ты здесь? — Да, сынок. — Ты не уходи. — Не уйду никуда, — прошептала Анна. — А папа? — И папа не уйдёт никуда. Не волнуйся и спи спокойно, — она поцеловала Митю в лоб, — добрых тебе снов. — И тебе. Надеюсь, тебе приснится что-то хорошее, и оно потом сбудется. — Я тоже надеюсь, малыш, — сказала Анна и улыбнулась. И снился ей в ту ночь действительно хороший сон. Там был взрослый сын, высокий, красивый, счастливо улыбающийся, большой дом со светлой гостиной, пианино, коробки с пирожными и весело смеющиеся дети, которые бегали туда-сюда и так и норовили ухватить лишнюю сладость со стола. Анна улыбалась во сне, уже где-то глубоко внутри чувствуя, что то, что она видит, и правда сбудется.