День святого Придда

      — Идите, юноша, завтра рано вставать.       Ричард в недовольстве закатил глаза, но послушно пошёл на выход. У самой двери замер, явно ожидая, что Рокэ остановит его. С неслышимым вздохом Рокэ встал из-за стола и подошёл к Дикону, прикоснулся к его щеке, мягко поцеловал.       — Отправляйся спать, Дикон, утром я за тобой зайду, — споткнулся о следующие слова, но всё же сумел, произнёс. — Приятных снов.       — И тебе, Росио, — солнечно улыбнулся Ричард и неожиданно приподнялся на мыски, чмокнул его в кончик носа.       Рокэ не успел ответить, как Дикон уже скрылся в коридоре. Догонять его Рокэ, разумеется, не стал, лишь провёл рассеянно пальцами по лицу, не прикасаясь к глазам, и обернулся к столу. Настроения работать не было, но кто его спрашивал. Можно было бы отложить на завтра, но тогда Рокэ не смог бы весь день выделить молодому любовнику — новые приоритеты порой удивляли его самого, но всё же выбор был сделан, осталось лишь следовать ему.       Уже за полночь он оторвался от бумаг, крепко зажмурился, с трудом давя пагубное желание растереть глаза, и раскинулся в кресле. Так и не успел всё доделать, придётся всё же завтра оторваться от развлечений. Он встал из-за стола, прошёлся по кабинету из угла в угол, но силы на работу так и не появились. Рокэ вновь взглянул на часы, которые совершенно незаметно для него отмерили ещё четверть часа, и принял решение ложиться.       Но в постели желание сна покинуло его. Рокэ проворочался, после устало поднялся и прошёл к трельяжу. На столике некоторое время назад нашла своё новое место ваза. В ней постоянно находились цветы — совершенно различные от самых изысканных до простых, почти полевых. Рокэ нравились все, но предпочтение он отдавал слабо ароматным травам, от них никогда не болела голова. Пахучие лилии представляли для него некоторую опасность, но Рокэ не избавлялся сразу же даже от них. Он был удивлён, когда Дикон впервые принёс ему цветы — не думал, что мальчишка всерьёз воспримет его слова. Но Ричард оказался старательным любовником и не уставал проявлять внимание доступным ему способом. А Рокэ было приятно, хотя он порой забывал говорить об этом.       Последний же подарок — скромный букетик маргариток и незабудок, показался Рокэ особенно очаровательным. Смешной и одновременно трогательный, и это только по внешнему виду. Ричард не испугался подарить ему нечто столь простое и скорее милое, чем красивое. А ведь был ещё смысл, о котором юноша и не догадывался.       Рокэ, потеряв надежду на сон в ближайшие минуты, вышел из спальни. Он прошёл у комнаты Дикона — темнота и тишина, хоть кто-то в этом доме спит. Но путь его лежал в библиотеку. Была там одна книжка, по виду напоминавшая потрёпанную брошюру, о языке цветов. Когда Рокэ только прибыл в столицу и начал танцы вокруг высокородных кокеток, в моде были не списки с сомнительными пунктами, а язык подарков. Тогда же он и приобрёл эту книжицу, она помогла ему покорить не одно женское сердце. После мода на букеты прошла, но полученные знания вновь ему пригодились. И он готов ими поделиться с Диконом хотя бы для того, чтобы юноша понимал, что дарил, и не попал в неприятную ситуацию недопонимания.       Рокэ занёс книгу в кабинет и положил на стол — либо подкинет Дикону, либо как-то иначе ненавязчиво передаст, ещё не решил. После вернулся в спальню, но не лёг сразу же, а перенёс маргаритки с трельяжа на тумбу у кровати, провёл мягко по длинным белым лепесткам и крохотным голубым, улёгся лицом к цветам. Ему стало любопытно, согласно какой идее Ричард подбирал соцветие, но узнать это сейчас же не представлялось возможным. Рокэ вновь взглянул на букетик и закрыл глаза.       Разбудил его недовольный Хуан, но Рокэ не обратил на хмурое настроение внимания. Он умылся холодной водой, чувствуя каждую минуту вчерашнего ночного промедления, но не забыл отдать распоряжение подкинуть книгу Ричарду в комнату, пока они будут вдвоём. Расчесался самостоятельно, окончательно просыпаясь, и, как и обещал, лично пошёл будить Дикона.       Юноша быстро открыл глаза, сразу же сел, окинул трезвым взглядом обстановку. Рокэ лишь приподнял брови на подобную реакцию, но Ричард уже наткнулся взглядом на него, осмотрел с ног до головы и мягко улыбнулся.       — Доброе… утро?       — Утро, — подтвердил Рокэ. — Вскоре рассвет, Дикон, поторопись.       Мальчишка кивнул и скоро оделся, готовый последовать за ним куда угодно. Рокэ улыбнулся подобной преданности и повёл его за собой по коридорам особняка. Сделал вид, что не заметил чужого удивления, когда прошёл по лестнице наверх, а не стал спускаться. Он вывел Ричарда через чердак, они пролезли в узкое окно, и оказались на крыше. Вид на сонную Олларию был не лучшим, всё же дом не смотровая башня, но небо не загораживали дома соседей. Место для встречи рассвета Рокэ мог придумать и лучше, но не стал. Он искал не исключительно красивую картинку, но и чувство уединения, которое могли подарить лишь родные стены.       Рокэ лёг плечом к плечу с Диконом и переплёл их пальцы. Юноша глянул на него искоса, но сопротивляться не стал, крепче сжал ладонь.       — Единственный рассвет, что мы заслужили, — сказал он про первые лучи.       Ричард промолчал, и тогда Рокэ обернулся на него в поисках ответа. Оранжевые солнечные лучи причудливо расцвечивали мальчишеское лицо — сглаживали подбородок и выделяли обычно едва намеченные скулы. Дикон чуть повернулся в ответ, и Рокэ впервые утонул в его взгляде — не плоско-сером, а переливчатом, с оттенками розового и жёлтого, с мгновенным проблеском лилового. Ричард чуть нахмурился, свёл густые светлые брови, и Рокэ ухмыльнулся в ответ.       Ричард же вдруг улыбнулся — не надулся привычно, не проявил раздражение, а успокоился. Ухмылка сама собой растопилась в улыбку, и Рокэ поспешил отвернуться, скрывая чувства. Он поймал себя на неуместной мысли, что сейчас — лучшее время и компания, какие бы он мог придумать за всю жизнь. Столь правильно и непривычно.