Путевые заметки Гарольда Эванса

Леса Албании встретили его неприветливо, потому что первое, что Гарри ощутил — это то, как ветка хлестнула его по лицу во время падения на землю. Конечно, ветка была меньшей из его проблем, но все равно было как-то обидно и не очень приятно. Он обреченно застонал, пытаясь как-то ощутить себя в пространстве и времени, жадно облизнул потрескавшиеся губы и протер зудящие глаза. Поттер ни в коем случае не жаловался, радуясь и тому, что у него хотя бы все конечности на месте. Парень подслеповато уставился вперед, не способный увидеть что-то большее, чем очертания деревьев, земли и неба. Если честно он даже не знал, за что хвататься первым: проверять свою верную боевую подругу — палочку, — что должна была находиться в чехле на предплечье, очки, или злосчастный перстень из мориона. Палочкой нужно было наколдовать Темпус, чтобы убедиться в правильности принятого решения, очки, чтобы этот самый Темпус увидеть, а перстень… Для успокоения, наверное. Первым делом Гарри постарался найти очки — и не прогадал. Они валялись буквально тут же, треснувшие от падения. Быстро починив их, он наколдовал Темпус, кивнул, удовлетворенно смотря на время и дату. 13:26:31 06.31.1947 г. От кольца же веяло только холодом. Гарри бесцветно уставился на него и сжал руку в кулак, выдыхая и стараясь не думать о том, что именно привело его сюда и почему. У Героя Магической Британии не было времени на сожаления, когда у него появился Шанс. Убить ублюдка Реддла до того, как тот станет Темным Лордом. К сожалению, Мальчик-Который-Выжил-Дважды вернулся для финальной битвы слишком поздно. Его ожидали только трупы друзей, учителей и Воландеморт, который уже не страшился ожившего героя. Гарри остался совершенно один, навеки запертый в Хогвартсе — его любимый враг постарался, оставил как яркое издевательство ему палочку и даже одного домовика, чтобы Избранный наблюдал за разлагающимися трупами и не уморил себя голодом. Его мучитель, ослепленный победой и собственным безумным разумом немного забылся, а потому не учел, что Герой решит покончить с собой — спустя два года после издевательских изданий «Ежедневного Пророка» о новой политике и жалких потуг разрушить чары. Казалось, что Гарри перечитал все имеющиеся учебники: в библиотеке, кабинетах, личных покоях профессоров и учеников. Заметки украшали пергаменты, что закончились со временем, а потому они стали появляться на стенах, книжных полях и даже полу. Когда закончились чернила, то он стал писать собственной кровью. Ему не привыкать, в конце-концов, правда ведь? Но Гермиона бы точно гордилась тем, что ее друг взялся за ум… Но Гарри Поттер был патологическим магнитом для любых странностей и неприятностей. Когда он отчаялся настолько, что был готов уже залезть в петлю, чтобы навсегда покончить со всем этим, то обнаружил, что кто-то стоит у окна в уже сумеречной тени. Избранный позволил себе устало рассмеяться. Именно перед смертью у него начались галлюцинации — разве это не смешно? И это несмотря на то, что он назвал чьего-то рыжего кота Роном, а маленькую коричневую сипуху Гермионой, разговаривая с ними и пытаясь хоть так не забыть о том, что говорить можно. — Я не галлюцинация, мой милый. Женский голос пронзил тишину гостиной Гриффиндора. Сердце болезненно защемило, Поттер приоткрыл в удивлении рот, рвано выдыхая и, чуть не упав, спрыгнул со стула. Его мать была давно мертва, но ему повезло слышать ее голос однажды, чтобы запомнить его навсегда. И сейчас, веря в чудо, в чертову магию, он надеялся, что мама поможет, подскажет хоть что-то, что она… Что она проводит его за собой. — Я не твоя мать, мое любимое дитя. — «Лили» вышла из тени и Поттер завис в ступоре, смотря на женщину, что была похожа на его мать как две капли воды, но выражение ее лица было слишком… — Меня вообще трудно назвать хоть чьей-то матерью, но мне всегда было интересно — какого это? Видишь ли, мне всегда нравилось наблюдать за своими Избранными — будь то Лорд Судеб, избегающий меня или же ты, занимающийся тем же. Но я даже не расстроилась, — легкий смешок сорвался с ее губ, и она плавно приземлилась на кресло, закинула ногу на ногу, видимо, только сейчас решив осмотреть белоснежное платье в пол и расправляя на нем несуществующие складки, — потому что ваша история оказалась интереснее. — К-кто ты? — Гарри запнулся, так и остался стоять посреди гостиной с глупым выражением лица. Разочарование потухло также быстро, как и разгорелось, осталась только пустота и уверенность, что это сон или все же бред его сознания, решившего сыграть с ним настолько злую шутку. — Я? — женщина недовольно поцокала и склонила голову набок, чуть прищурившись, — Я — Смерть, Гарри Джеймс Поттер. Видишь ли, не только ты меня избегал, но и я тебя. А сейчас ты решил потратить мой великодушный подарок и убить себя самостоятельно? Вздор. Тех, кто прыгает в мои объятия я предпочитаю наказывать, — ее губ коснулась ухмылка, что казаласьь слишком дикой, чужеродной для его матери, что для Гарри была идолом и богиней, — ты, конечно, тоже не избежишь наказания. Особого, которое точно достойно Избранного. Поттер даже не вздрогнул. Говоря откровенно, ему было плевать, если мир сейчас резко решит схлопнуться, что уж говорить о угрозах Смерти, к которой он пришел сам? Но в груди против воли разгорался некоторый интерес. — И как же ты решила меня наказать? Отшлепаешь? В угол поставишь? — Гарри подобрался весь, даже не пытался потянуться к палочке, скорее пытался скрыть за показным фарсом волнение. Но Смерть только расхохоталась, запрокинула голову к потолку, кажется, что в уголках ее глаз даже выступила влага. Она была в востороге от этого наглого мальчишки, сломленного, что даже пытался шутить, смотря прямо ей в глаза. Ситуация была сюрреалистична даже для Гарри Поттера, а потому с его губ против воли сорвался истеричный смешок и он осел на пол, схватился за волосы, заливаясь смехом, что как-то незаметно для него перерос в рыдания, пронзающие грудь. Было тяжело дышать, юноша уже даже не видел ничего из-за слез и мокрых очков. Его волосы отросли уже до лопаток, скомканные и спутанные, одежда не менялась черт его знает сколько, еще и опухшая морда, вся в слезах и соплях. Но Гарри так долго копил в себе это все, что он глубоко клал на то, что в таком неподобающем виде находится перед Смертью. Гарри Поттер давно потерял вкус к жизни. — Ох, мое любимое дитя. Холодные пальцы коснулись подбородка, вынуждая поднять голову. Поттер практически не видел ее лица из-за пелены слез, пока она нежно стирала влагу с его щек. Если не видеть лица, только очертания, то можно было действительно подумать, что это его мама утешала его, гладила по лицу… Но могильный холод ее касаний вынуждал помнить, что Лили Поттер давно мертва, и что у него не получится с ней встретиться вскоре. — Не расстраивайся, я подготовила для тебя настолько особенное наказание, что тебе точно понравится. Этот мир уничтожило второе мое дитя. Разве не заметил, что еда от эльфа становится скуднее, а газет ты уже не получаешься несколько недель? — встретив непонимающий взгляд, она наигранно-тяжело вздохнула, словно укоряя неразумного ребенка за излюшнюю рассеянность. — Видишь ли, Магический мир пал. Началась новая охота на ведьм и магглы преуспели в этом, как только их стали истреблять несколько… активнее. Эльф приносит тебе то, что может найти. В мире полный дисбаланс, идет война не наций, но братьев. Поэтому я решила, что раз здесь ты не справился, то спасешь мир, параллельный вашему. Он несколько отличается; я бы даже сказала, что это упрощает твою задачу. Но тебе будет тяжело. Это не мое решение, но все же… Ты заслужил, тебе так не кажется? Гарри приоткрыл рот, слушая Смерть без колебаний. Он не особо вникал в суть про параллельные миры, все еще не отошедший после эмоционального выброса, разум уцепился только за слово «спасти», как утопающий за маленькую соломинку. Он был согласен уже заранее на что угодно. Смерть, словно прочитав это в распахнутых глазах цвета Авады, ласково улыбнулась, отчего в уголках глаз собрались маленькие сеточки-морщинки. Она мягко стерла с чужой щеки еще не высохшую слезу и, растерев ее меж пальцев, слегка подула, отчего та взмыла в воздух, стала преобразовываться, пока в ее раскрытую ладонь не упало кольцо. Точнее, тяжелый перстень, как понял Гарри, с темным камнем в нем. По позвоночнику пробежала дрожь: кольцо слишком напоминало крестраж, Дар Смерти и просто кольцо Мраксов. Но если так подумать, то этот перстень и есть Дар от Смерти, только назначение у него, Гарри был уверен, совершенно другое. — Ключ, что откроет тебе любые двери, — она взяла руку юноши в свою, надела ему кольцо на безымянный палец и довольно улыбнулась, — мой маленький подарок перед твоим наказанием. Оно переместит тебя в другой мир, туда, где вам будет суждено встретиться, а тебе откроются шансы все исправить. Морион — камень Смерти, созданный из слезы Мальчика-Который-Выжил. Как прекрасно! — она хлопнула в ладоши, а после улыбнулась шкодливо и довольно. — Свой третий Дар я заберу. Ты получишь его тогда, когда Я посчитаю нужным. У тебя будет только твой ум, — холодные пальцы коснулись лба, а после груди, — сердце и палочка. Иди же. Смерть толкнула его, и Гарри Поттер провалился во тьму.