Путевые заметки Гарольда Эванса

Том Марволо Реддл устало опустил свою сумку на пол ветхой хижины и оглядел внутренее ее убранство без особого интереса. Здесь было только самое необходимое: две постели, тумбочки возле них, какие-то корзины (видимо, для вещей), низкий столик с уложенной возле него подушкой. Солнечные лучи пробивались через небольшие прорехи в крыше, рука волшебника даже дернулась поначалу, чтобы трансфигурировать из чего-то бесполезного заплатки, но так сюда попадал хоть какой-то свет, ночью же вполне можно будет обойтись Люмосом. В принципе, это были приемлемые условия: прежде чем отправляться в Албанию, изучать темную магию, он тщательно проанализировал все известные ему племена, поселения и народности, пока не остановился на этом, безымянной и маленькой деревне у берега моря. Живущие тут маги были выходцами из разоренных древних Родов, бунтующими в свое время младшими детьми, либо просто двинутыми фриками, вдохновленными на изучение первородной Магии. Себя Том скромно относил к последним, но с большой натяжкой. Очевидно, что с большим успехом слизеринец мог направиться в более варварское племя, где получил бы более ценные знания, но эти бывшие аристократы знали толк в комфорте (пусть и сокращенном до минимума), а у некоторых Том планировал обучиться спефичиным для их старого Рода заклинаниям. С членами этого племени было легче договориться, а некоторые хорошо знали английский. Тем более заручиться поддержкой в других странах, пусть и таких маленьких — это замечательно, начинать нужно с малого, прежде чем Волан-де-Морт проявит себя. Смущало Тома только одно — его сосед. Нелюдимый юноша, странный и непонятный, да еще и с глазами у него была интересная тема — Гарольд носил плотную повязку из темной ткани, а один из жителей поселения (которого Реддл с большим удовольствием использовал как источник информации) добавил с жалостью, что потерял свои «чудесные глаза цвета зелени» этот юноша по прибытию, мол, глава забрал их в обмен на какое-то уникальное знание, дар, да черт его знает что, потому что подробностей не было — только этот факт, который служил поводом для сплетен и перессудов. Том тут же навострился: что же это за уникальное нечто, о котором знает какой-то Гарольд, но не он? Чем этот юноша заслужил? Но эти мысли временно отошли на второй план, сменившись на негодование в сторону все того же Гарольда через некоторое время. Когда Том немного обустроился, то он явился на порог дома к главе общине. Дитрих Валлентайн был немцем, что прибыл сюда еще в конце девятнадцатого века, закрепил свои позиции достаточно быстро, был тем самым фриком, двинутым на первородной магии, которую развил до совершенства. Реддл планировал обучаться у него, а потому, убедившись, что выглядит презентабельно, постучал. Дверь открылась через пару мгновений: на пороге стоял мужчина в летах, внешность которого сама по себе была незапоминающаяся, но вот взгляд серых глаз был цепкий и жесткий, с некоторой поволокой, словно он был слеп. В пользу теории говорило и то, что казалось, будто мужчина смотрел сквозь него. Он поджал тонкие губы, кивнул, сказал, словно в пустоту: — Или ты опоздал, или я теряю хватку, — Дитрих удалился внутрь, а Тому ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Фразу он не совсем понял, но мага это натолкнуло на то, что мужчина мог быть провидцем. И не как их преподавательница прорицаний, шарлатанка, имя которой Том даже не удосужился запомнить, а настоящим провидцем. Убранство чужого «дома» мало чем отличалось от тех условий, где позволили жить Реддлу: в углу небрежно валялась своеобразная лежанка из одеял, низкий стол и книги, которые заполняли свобой большую часть пространства, пара самодельных шкафов. Дитрих уселся прямо на пол возле стола, уставился куда-то в пространство перед собой, так ничего и не говоря. Это уже начинало раздражать Тома, однако он послушно уселся напротив. Молчание напрягало, въедалось под кожу, но чужая слепота позволяла ему выказывать свое недовольство хотя бы выражением лица. — Я бы хотел обучаться у вас. Информацию о том, что вы учили других волшебников и те впоследствие стали великими, найти было трудно, однако, — Том умолк на мгновение, а после позволил себе улыбнуться, чтобы его радость чувствовалась даже так, — я смог. Я уверен, что ваши знания помогут мне стать сильнее, понять магию и… — Замолчи. — Дитрих посмотрел прямо на Реддла, повел носом и скривился, а маг сначала даже не понял: неужели от него дурно пахнет? Но нет, пахло замечательно, а потому чужое пренебрежение вызвало только непонимание и легкую досаду. Но Тому стоило успокоиться, если он хотел получить знания от этого волшебника, пока тот был полезен. Глава между тем продолжил: — Прежде, чем ты будешь достоин обучаться у меня, тебе придется научиться всему у Гарольда. Он уже знает многое о тебе настоящем, прошлом и будущем, — мужчина склонил голову, отчего длинные седые пряди закрыли его лицо, а Том напрягся, — я не учу людей с истерзанной душой. Докажи, что несмотря на это, мне стоит тратить на тебя время. Прочь. Мужчина потянулся к одной из книг, что лежала на столе, принявшись неторопливо водить пальцами по строкам. Для него разговор был окончен, а Реддл лишь сжал зубы. Ругаться со старцем резона не было — банально невыгодно, но то, что Гарольд, который со слов местных прибыл едва ли раньше Тома, уже знал больше, вызвало только раздражение, всплеск интереса к этой личности и едва сдерживаемый гнев. Реддл молча поднялся, стараясь сдержать все рвущиеся вопросы внутри. Проявлять грубость сейчас, с полезным человеком, было бы верхом неблагоразумия, пусть и хотелось ужасно. К Гарольду же стоило присмотреться. Фраза о том, что тот знает его прошлого, настоящего и будущего вызывала только больше вопросов и недовольства, потому что никто не знал прошлого Тома, об этом он озаботился со всей тщательностью. Кроме Дамблдора разве что. Старый интриган вывернул всю информацию о Томе, убедился в том, что он самый правый и отказал приютскому мальчишке в просьбе остаться в Хогвартсе на лето. Но что значит — знал будущего? Неужели Гарольд тоже был провидцем? Тому необходимо было знать все, раскрыть эту шкатулку Пандоры, даже если будущее его не устроит, чтобы изменить в угоду себе. Гарольд, как назло, куда-то пропал. Плюнув на поиски, Реддл решил отправиться в лес, чтобы выпустить там пар, изучить местную флору и фауну, спокойно посидеть в конце-концов — обитатели деревни были крайне любопытны, а приезд иностранца будоражил их, о нем им хотелось узнать все. Том же не хотел сейчас кого-то видеть, слишком усталый после столь короткого разговора с Главой, но выматывающего и неудовлетворяющего. Конечно, слизеринец не ожидал, что к нему все кинутся с распростертыми объятиями, готовые обучать всему, но фактор в виде этого мальчишки, который каким-то образом заслужил благосклонность Дитриха, утомлял. Наконец, парень остановился на какой-то поляне и, трансфигурировав себе плед, уселся на него по-турецки и, опершись локтем о колено, он задумчиво посмотрел вглубь леса. Том редко позволял себе бездельничать, так бездарно тратить время, но важность простого размышления в спокойной обстановке, отрицать не мог. А размышлять было о чем. Короткий диалог с Дитрихом дал много тем для размышления: кто же такой Гарольд, откуда мужчина знал о том, что душа Тома разорвана и что тут уже творится? Реддл любил загадки, видимо, в силу своей фамилии (этот каламбур, который сам Том не любил, заставил ухмыльнуться), а тут их было предостаточно. Чтобы чувствовать себя удовлетворенным ему надо было разгадать их все, вывернуть наизнанку, разложить по полочкам и двигаться дальше, к новым знаниям и целям. Касательно «разорванной души» догадки были. Фамильное кольцо Гонтов Том взял с собой, доверив на хранение Абраксасу только дневник. Параноик в силу обстоятельств, он не мог не забрать с собой хотя бы один крестраж. Второй должен был защитить Малфой, достаточно верный и преданный Вальпургиев рыцарь, который доказал, что готов к такой чести от своего повелителя. Вполне возможно, что из-за кольца Дитрих все понял: может почувствовал магию, исходящую от крестража, или от самого Томаса. А вот Гарольд был величиной неизвестной и непонятной. С ним стоило наладить отношения. Но это непросто, с учетом того, что тот еще ни разу не попался ему на глаза. Ответов хотелось жутко. Но те ответы, что лежат на поверхности, как правило, скучны и тривиальны. Он даже не заметил, как стал крутить кольцо на пальце, полностью ударившись в размышления. Послышался тихий кашель, и Реддл тут же вскинул голову, сфокусировался, чтобы увидеть сидящую перед собой женщину. Худенькая, с раскосыми глазами, она выглядела слишком убого, чтобы даже наставлять на нее палочку, но волшебник все равно сделал это, тут же вскочив на ноги. Она же осталась сидеть, а юноша неожиданно для самого себя понял, кого видит. — Меропа? — Здравствуй, сынок.