Party like a Russian

Близилось окончание каникул, а потом новый семестр, экзамены и выпуск из школы, а их отношения с Дариной никак не продвинулись. Маркус сам не мог понять боится он отказа или просто стесняется сделать шаг. Он помнил, что Миша предлагал свою помощь, и всё же обратился к нему за обедом шестого января. — Привет. — Кинг сел рядом с ним. — Помнишь, ты говорил, что я могу обратиться к тебе за помощью после Нового года? — Конечно, помню. — он прокашлялся. — Хотя, я думал, вы поговорили после, ну… новогодней ночи. — Дарина, кажется, не помнит большую часть, и я как-то не смог набраться смелости. — Миша лишь хохотнул. — Ну, тогда слушай, сегодня ведь ночь перед Роджеством… Дарина уже года четыре не принимала активного участия в святочных гаданиях, традиционных в Колдовстворце. А точнее, с тех пор, когда в зеркале увидела своего тогдашнего парня, целующегося с её сокурсницей. Тогда, поддавшись эмоциям, она побежала в его комнату, где и застала их вдвоём. Но сейчас… Другая школа, другие люди, да и приехавшие с ней девчонки страстно её уговаривали. Уступили ей место в спальной их гостиной, а сами нашли пустующие кабинеты. За десять минут до полуночи она переоделась в длинную сорочку, распустила волосы и села у небольшого столика. На нём стояло зеркало, по бокам от него — две свечи, а прямо перед ней — ложка и вилка. Постаравшись унять дрожь волнения, она уставилась на своё отражение и произнесла: — Суженый-ряженый, приходи ко мне ужинать. Когда часы в гостиной пробили полночь, дверь вдруг скрипнула. Дарина вцепилась руками в стол, в ушах зашумело от подскочившего пульса, но глаз от зеркала она не отводила. Тихие шаги за спиной. В зеркале стали проявляться черты видения: тёмные волосы по плечи, острый подбородок, пухловатые губы… Маркус Кинг?! — Чур сего места. — прошептала она, зажмурившись. Сердце бешено колотилось, а тело покрылось испариной. Вдруг она почувствовала, как на её плечи опустились чьи-то горячие руки. — Я пришёл. — шёпот прямо у уха. Дарина закричала и вскочила, выставив правую руку вперёд, готовясь обороняться, ну или атаковать. — Эй, эй, тише! — её ладонь оказалась в чьих-то руках. — Это я, Маркус, открой глаза. Дарина опасливо открыла глаза. Перед ней и правда стоял слизеринец, успокаивающе поглаживал её руку. — Блять, это пиздец, я так испугалась. — она, наконец, выдохнула. — Просто сегодня Святочные гадания, такая традиция в нашей школе, и я гадала на суженого, а тут ты…. Погоди. Почему ты сказал «я пришёл»? — Ну… — парень неловко почесал затылок. — Мне сказали так сказать. Вообще, я пришёл кое-что сказать. Только не перебивай меня! — он потянул девушку ближе к себе. — В общем, ты мне нравишься. Даже не просто нравишься, я влюблён, кажется… Я бы очень хотел стать твоим парнем, но если ты не хочешь отношений, я всё понимаю! Ты тогда, на балу, сказала, что была какая-то неприятная история, и даже если я тебе не нравлюсь, я хочу, чтобы ты знала. Вот. — Можешь чуть-чуть ослабить хватку, а то у меня сейчас рука отвалится. — Дарина пыталась свести в шутку, но сама ужасно нервничала. — Ты мне, конечно, нравишься, но я как-то не задумывалась о тебе как о бойфренде. — Но ведь мы можем попробовать? — Маркус состроил умоляющую моську. — Может, сходим на несколько свиданий, а потом ты решишь? — Я… мне немного неловко. Наверное, мы можем попробовать… — Спасибо! — Кинг крепко обнял её, приподнял и покружил. — Можно тебя поцеловать? — Так сразу? — Дарина опешила. — Ты права, я тороплюсь, просто… мы ведь уже… ну, тогда, в новогоднюю ночь. — Дарина покраснела, и, немного помявшись, сама приподнялась на носочки и коснулась его губ в лёгком поцелуе. Но Маркус не дал ей быстро отстраниться, прихватывая верхнюю, чуть полноватую губу девушки. Он не пытался углубить поцелуй, лишь поочерёдно нежил губы девушки. — Тогда, встретимся завтра у выхода из замка? Завтра общий поход в Хогсмид, пойдём вместе? — сказал он, отстранившись. — Хорошо. Маркус вышел из комнаты, напоследок ещё раз долго поцеловав девушку.При мысли о предстоящем свидании в животе взлетали пресловутые бабочки и сердце ускорялось. За окном трескучий мороз, а на душе цвела весна.