Forget-me-nots

      В гостиничном номере было невероятно тихо - Норияки слышал как гудит кондиционер, как кто-то хлопает дверьми в коридоре; казалось, весь мир замер, и даже машины на трассе застыли, чего-то волнительно ожидая. В воздухе будто бы висел электрический шарик, готовый разорваться в любую секунду. Дышалось тяжело.       Оранжево-охровый свет низкой лампы в углу не давал комнате погрузиться в темноту, отчего её наполнили приглушенные, размазанные контрасты - тени лились ото всюду, будто по углам и по полу стекала черная вода. Капал кран в ванной. Вжавшись в спинку кресла, прижав к себе колено и сдирая зубами кожу с пальцев, Норияки вглядывался в пустоту, в какое-то "ничто", образовавшееся перед ним; ничего не видящие глаза округлились и вперились в одну точку. Телом овладевало беспокойство, и казалось, вся комната выталкивает мужчину наружу - ему нигде не было места, руки не могли справится с обычными движениями. У него создавалось такое необъяснимое, физическое ощущение, похожее на магниты одной полярности, которые не могут соприкоснуться, словно пространство между ними обернулось в прозрачный, мягкий шарик.       Не слишком ли он был радикален? Что, если Джотаро струсит в последний раз? Что ж, тогда они больше не увидятся - сам себе пожал плечами мужчина. Он вспоминал настойчивые, уверенные взгляды, глаза, в которые вглядывался с таким упованием; перед зрачками стояли широкие плечи и высокий мужской силуэт, на коже же тлели ещё, казалось бы, свежие прикосновения и какая-то особая, не всем понятная сексуальность движений - от этого иногда бросало в нервную, возбуждённую дрожь. Разговоры, мысли, разделённые на двоих - всё сплелось в единое, дурманящее облако; какие-то порывы души, то взмывали, то опускались в нём. Нечто внутри то теряло своё равновесие, готовое сорваться вниз, то вновь ловило баланс, строго выпрямляя спину, как канатоходец, чьи колени трясутся и дрожат при виде большой высоты под собой.       Хотелось слышать голос - уши будто бы ныли, горя красной кожей; всё тело изнемогало от тревоги. Открытый, собранный чемодан смотрел на него огромной, левиафанской пастью. Педантично собранные вещи казались чужеродными - слишком аккуратные, чтобы находиться в этой комнате. "Жена геолога" - так вроде говорят о таких снобах как он (конечно, в шутку). Поезд в Морио отправиться уже через несколько часов, а его мысли всё не могут выровняться, будто он пытается читать газету в прыгающей по кочкам машине - в газетах и так неразбериха, а тут попробуй улови хоть слово! Джотаро, Джотаро, Джотаро - на губах висит одно только имя, окрашенное в разочарованный, и всё же отливающий надеждой оттенок. Как же он устал надеяться!..       Мой дорогой читатель, оставим этого мужчину одного. Ход его мыслей Вам ясен, и я боюсь, что мы только ещё больше смутим его своим незримым присутствием. Пусть грызёт ногти, скрючившись на стуле, в полном одиночестве - так будет легче. Сочувствующе поджав губы и растерянно опустив глаза, отвернёмся к другой комнате; комнате, в которой горит уже не лампа, а целая люстра - впрочем, там всё равно темновато, будто сумерки сгущаются независимо от переключателя света.

***

      Оперевшись на столешницу, Джотаро постукивал пальцами о белый мрамор, всюду испещренный голубоватыми разводами; на кухне ещё стоял терпкий запах еды, приготовленной на ужин, с тарелок, кое-как сложенных в раковину ещё стекал соус. На полу лежали неровные, белоснежные осколки разбитой салатницы, с вырисованными на них морскими коньками - все они осуждающе смотрели на мужчину, одни обоими глазами, другие - всего лишь одним.       Наоко сначала тихо обернулась через плечо и, нахмурив брови, внезапно рассмеялась. "Ну-ну, очень смешно" - только и сказала она, стряхивая недоеденное в мусорное ведро. Плечи её в этот момент двигались обыденно, будто бы ничего не произошло - от этого по спине пробежали мурашки. Но ничего не услышав в ответ она вновь обернулась, с совершенно обескураженным взглядом и замершей в воздухе салатницей. "Прошу, скажи, что ты шутишь" - произнесла она похолодевшим голосом. Джотаро ничего не ответил и только опустил глаза.       Вскоре её непонимание сменилось гневом, Наоко начала кричать, срывая голос, и тара, ударившись об пол, разлетелась на мелкие кусочки вместе с морскими коньками. Она тыкала своим тоненьким пальцем ему в грудь, дала несколько пощёчин, затем, разрыдавшись, начала что-то неразборчиво и гневно шептать будто бы самой себе и затем вновь перешла на крик. Немного успокоившись, она сказала несколько колких фраз о Джолин и удалилась в ванную. К утру он уже собрал свои вещи.       Итак, на подоконнике, несмотря на ранний час, замерла ночь. Темнота медленно спускалась с потолка, цепляясь за пространство тяжёлыми руками. Постукивая пальцами о мрамор столешницы, Джотаро то и дело покачивал головой, не зная, что делать. Голова, казалось, тает и медленно, словно мокрый песок, распадается на части.       Дверь в ванну, запертую изнутри, можно было открыть чайной ложечкой - он это помнил. Небольшая выемка в замке снаружи позволяла поддеть ею выступ и, сильно надавив, прокрутить до открытия. Они так не раз отпирали Джолин, которая слишком долго принимала душ, чтобы не идти в постель.       И вот, замок тихо щелкнул, дверь медленно отворилась, бесшумно, словно левитируя над полом. Тусклый свет свечей из ванной комнаты разрезал пространство темно-апельсиновой полосой. Перед глазами предстало погруженное в полумрак зеркало. Видеть себя было противно, каждая черта лица вызывала только отвращение и неприязнь; Джотаро поспешил ответи взгляд к мозаичной плитке на стене. Стопы неуверенно ступили на теплый, влажный пол. - Пошёл прочь. - Холодно и резко отрезала Наоко, даже не оборачиваясь.       Часть её тонкой ещё шеи была видна над бортиком овальной ванны, блондинистые, намокшие на концах волосы были собранны в небрежный пучок и закреплены золотым крабиком. Сделав вид, что он ничего не услышал, мужчина прикрыл за собой дверь и, виновато пройдя вглубь комнаты, и присел на бортик, рядом с женой. Её грудь с маленькими, вставшими сосками слегка выглядывала из воды, тонкие руки, которые размыто виднелись под водой, обхватывали живот, словно его скручивала невероятная боль. С коленок, высившихся над редкой пеной, словно две верхушки горы, стекала тёплая вода. - Ты расстроена? - Опустив глаза спросил биолог, пытаясь хоть как-то заставить её поднять лицо. - Ха! - Злобно и удивлённо улыбнувшись выпалила женщина, отворачиваясь к стене. - Расстроена ли я?! Действительно, что же мне расстраиваться! - Голова её металась в разные стороны, будто она следила за неугомонной птицей. - Нет, Джотаро, я не расстроена, я ни капли не расстроена! Я убита! Я просто убита! - На секунду она замолчала и, закинув голову, попыталась сохранить блестящие слёзы в уголках глаз. - Подбородок её задрожал, и ему тут же вторил трясущийся голос. - Да как ты мог вообще?... - Полушепотом продолжила она, обнимая себя за плечи; слова эти прозвучали особо остро, словно на концах все были обрамлены зубцами, как ракушки. - Я не понимаю. Зачем ты его привёл сегодня? Чтобы что? - Не выдержав собственных мыслей, она снова заплакала, тихо всхлипывая на каждом вздохе. Джотаро хотел было коснуться рукой её плеча, но она резко одёрнула свою руку и мучительно повела головой. - Ноаоко... - Слова, казалось, парили в воздухе отдельно от него, совершенно невесомые. - Прости меня... я... - Нет. - Пусто отрезала она, слегка качнув головой. - Нет, я не прощу. - Проморгавшись, она вдруг подняла на мужчину глаза и они показались ему как никогда выразительными; расстаться с ней внезапно показалось страшнейшей пыткой; казалось, её сердце просто не выдержит. - Я не прощу тебя, даже если ты решишь остаться здесь. - Несколько раз сомкнув и размокнув губы, она громко сглотнула и, немного помолчав, продолжила. - Когда я познакомила тебя с родителями, мама сразу сказала мне, что от мужчины смешанных кровей ничего хорошего ждать нельзя. Я так долго ругалась на неё за такое отношение! Мы не общались неделями, потому что она не хотела быть с тобой в родстве. Она женщина другого воспитания, ты сам знаешь... Я всё время защищала тебя. И даже когда мы поженились я постоянно, просто постоянно выбеливала тебя в её глазах. Она так долго отговаривала меня от нашего брака, так долго... Надо было её послушать. Быть может, если бы я последовала её совету я была бы счастлива в браке хотя бы один день. - Рот её изогнулся, она громко шмыгнула; в ухе сверкнула бриллиантовая серьга. Джотаро потянулся за туалетной бумагой. Она высморкалась и, уставившись в воду, глубоко вздохнула. - Сколько раз вы спали? - Внезапно спросила Наоко, проводя языком по внутренней щеке. - Сколько? - Непонимающе вторил мужчина. - Да, Джотаро, сколько раз вы спали. - Пару раз. - Пару раз? Это за сколько? - За три месяца. - Пару раз за три месяца! - Качнула головой женщина, вскинув руку. - Что ж, теперь я хотя бы знаю, что проблема была не во мне. - Наоко... - Постарался вставить мужчина. - Проблема никогда не была в... - Мне не интересно это слушать. - Вновь холодно отрезала та, вытягивая из его руки очередную салфетку.       В ванной повисло молчание, тишина казалась такой глубокой, что поглощала каждую мысль. - Ты правда не была счастлива ни дня нашего брака? - Осторожно спросил Джотаро, не меняясь в лице. Оно оставалось таким же серьёзным и хмурым, как обычно.       Та пожала плечами: - Может и была. Но сегодня я этого не помню. - Казалось, будто она наконец успокоилась, и глаза, будто пленкой, покрылись непробиваемой печалью или даже скорбью. - Как я могла быть счастлива, если тебя почти не было рядом, даже когда ты сидел рядом со мной? - На этих словах она с трудом сняла с пальца обручальное кольцо и как-то смиренно положила его на бортик ванны. - Что с ним, что без него, разницы никакой. - Отвернувшись, она вновь замолчала. - Если бы я тебя не любила... - На этих словах она вдруг начала задыхаться и из глаз вновь полились слёзы, оставляя на раскрасневшихся щеках блестящие полосы. - Джотаро, ты любил меня когда-нибудь? - Спросила женщина, пытаясь разглядеть мужа через сомкнутые ресницы и полосу слез на веках. - Скажи честно, прошу, только честно! - Голос её сорвался и последние слова она прохрипела почти что неразборчиво.       Мужчина молчал, не зная, что ответить. Отчаянно мотая головой, она продолжила плакать в голос. Казалось, её рыдания сотрясают стены. - Да что же ты за человек такой! - Вырвалось из неё, и она тут же яростно ударила его по локтю. Тот даже не шевельнулся. - Зачем тебе тогда это всё было! Зачем тебе дочь тогда! Господи! - Гнев её вскоре вновь сменился слезами, за которыми нельзя было разобрать ни слова. - Ты объяснишь мне сегодня хоть что-нибудь? - Наконец отчетливо спросила Наоко, вытирая слёзы. - Ты можешь спросит всё, что хочешь. - Вы правда знакомы со школы? - Мужчина кивнул. - И все разы, когда ты говорил, что ты задерживаешься и.. - Снова кивок. Наоко замолчала. - На тех выходных... ты ведь не ездил в Киото по работе, да? - Джотаро почти что физически съедал жгучий стыд, хотелось задушить себя прямо здесь, исчезнуть, провалиться, сделать, что угодно, только бы не кивать ей! Наоко казалось, мучается, больше, чем он. Тело её, будто бы пыталось вывернуться из собственной оболочки, отчего она беспокойно крутила головой и постоянно заламывала руки. Он кивнул. Она сделала тоже самое. - Вы встретились в Морио? И никакх проблем с документами и докторской на самом деле нет? - Они есть. - Он надул щёки и невольно отвернулся, будто на шее что-то затянулось. - Но я вполне мог заниматься этим здесь, рядом с тобой.       Она сжала губы: - Понятно. - На глазах всё ещё блестели крошечные слезинки, перекликаясь с бриллиантом в ухе. - А кто-то ещё... кто-то ещё был... пока мы были вместе? - Наоко дрожала всем телом, отчего вода в ванне покрывалась рябью. - Никого и никогда. До тебя тоже никогда и никого не было. Только ты. - Только ты... - Вторила женщина нараспев. Её круглые, словно две бронозовые монеты глаза, пусто и безжизненно смотрели вперёд. - Только ты... - В комнате вновь воцарилось молчание. Лицо её изменилось, как-то охладело, приняло деловой, почти лишенный чувства вид. - Мне предложили работу во Флориде. - Тихо отозвалась она. - И я всё не знала... Не знала как бы им отказать... Ты бы вряд ли согласился переехать... Но теперь я думаю, что мы с Джолин уедем туда вместе. - С Джолин? - В груди появилась какая-то новая, гулкая глубина. - В Америку? - Да, с ней. Я знаю, ты её любишь... и она тебя. Наверное, даже больше, чем меня. - Она склонила голову к левому плечу, глаза почти ничего не выражали; казалось, она вымоталась настолько, что для чувств не осталось сил. - Найдёшь время, приедешь. Не найдешь... что ж... Живи как знаешь. - Глубоко вздохнув, Наоко, задула одну из свечей, сама не понимая зачем. - Если бы я тебя не любила, я бы, может, вообще ни минуты в жизни не страдала. Если бы не ты... - Она задула очередную свечу. По стене к потолку полез серый дым. - Я бы правда была счастлива, нет, я уверена в этом. Я бы вышла замуж за человека, который любил бы меня, а не водил бы за нос столько лет. Может, ещё не всё потеряно; я красивая, относительно молодая, у меня есть мозги... Вот только полюблю ли я ещё кого-то... - Всё её лицо скривилось и устремилось к носу; изо рта вылетело несколько болезненных вздохов, она начала плакать. Наклонившись вперёд, Джотаро крепко обнял её и тут же почувствовал на груди мокрое, разрастающееся пятно. - Не трогай меня. - Бормотала она, всё крепче сжимая свои плечи. - Не прикасайся... Я хочу чтобы утром тебя здесь не было...