The way I feel inside

— Ох, Луууис, — по комнате раздался жуткий, но в тоже время приятный возглас, который мог означать только одно. Луис оторвался от книги, удивившись с какой прямолинейностью говорила девушка, — мне нужна твоя помощь. Ну вот, началось. Клементина знала, когда нужно подключить все её обаяние и с каким тембром нужно говорить, чтобы внутри парня всё растаяло. Он закрыл роман, который с самого начала оказался совсем не цепляющим. Луис прочитывал одну и туже страницу уже третий раз, пока в голове не закралась одна мысль. Будет намного интересней и плодотворней провести этот день с Клем. — Конечно, моя дорогая Клементина. Все, что угодно. Девушка медленно достала руки из-за спины, показав пару потускневших ножниц. — Можешь пожалуйста подстричь мне волосы? — Её зубы белели в самой широкой улыбке, которую парню давалось видеть, ещё и щенячьи глазки в придачу. — Ты же знаешь, что я не могу отказать такому личику. А о какой просьбе попросила девушка! Обычно Клем сама обрезала волосы, матерясь каждый раз, когда на пол падала слишком большая прядь, но в любом случае, из ванны она всегда каким-то образом выходила, как и всегда очаровательной. Она отдала Луису ножницы и вернулась в ванную комнату, сразу же подбежав к зеркалу, начиная перебирать между пальцами непослушные кудряшки. Парень прервал единичный момент самолюбования девушки, облокотившись о дверь в привычной, беззаботной позе. Его умиляло, как Клем пыталась распутать многочисленные завитушки. В этот миг она была словно обычной девчонкой, которая хотела, чтобы ей сделали достойную прическу. — Готова? Рука Клементины непроизвольно сжалась, а зубы с силой сдавили челюсть. — Только будь аккуратен. Последний человек, который обрезал мне волосы, к чёрту испортил всё. - Она села на шаткое сиденье унитаза, стараясь смотреть на зеркало, а не на то, как лихо Луис вращал в руках ножницы. — Я профессионал, с детства себе сам делаю стрижку, — он вскользь провёл пальцами по дредам, даже Клем заметила, насколько они были красивыми и даже ухоженными, — теперь доверься процессу. Ты попросила меня о помощи, помнишь? — Ага, только не обрезай слишком коротко, ладно? Мне нравится их завязывать. - Клементина развязала и вытащила резинку из волос, вздрагивая от того, насколько они были неровными. Будь ты проклят, Хави. Длинная прядь волос сбоку напоминала ей о том, как её причёска выглядела раньше. Девушка улыбнулась от нагрянувшего воспоминания, в этом мире меньше всего стоит беспокоиться, что ты носишь пацанячую прическу. Луис прикусил кончик языка, чтобы приглушить приступ смеха, увидев прищуренное лицо Клем. — Клянусь, ты ещё сможешь использовать вот эти штучки…для волос. — Ты имеешь ввиду завязки? Парень сделал одно ловкое движение, первый локон тут же упал на пол. Назад дороги нет. — Да, именно. Когда-то я ими пользовался, но потом они все порвались, наверное, не смогли выдержать моих густых волос. По затылку девушки пробежала дрожь, когда холодный металл прикоснулся к коже. — Скорее всего. Если тебе нужно, я могу дать запасную, — она пошарила по карману куртки, вскоре найдя резинку под цветком, который сорвала сегодня утром, — вот, держи. Всё ещё тугая, после стольких лет. Луис протянул руку вперёд, на его запястье оказалась завязка, кроме розовой краски на ней виднелись пятнышки засохшей шей крови, грязь и много чего другого, о чём парень предпочёл бы не знать. — Нечего себе, ты, наверное, долго их с собой носишь. — Они со мной с тех пор, как всё это началось. Парень на секунду прервался от стрижки, раздумывая, прибьёт ли его Клем, если он сделает ей ирокез. Может причёска, как у Фарры Фосетт? — Кто их дал тебе? Долгое молчание натолкнуло Луиса на мысль, что девушка погрузилась в свои глубокие воспоминания. — Лили. Она сказала, что они помогут мне убрать волосы от лица, когда я сплю. Он снова остановился, ответ глубоко засел в его подсознании, пробуждая неприятные воспоминания об этой женщине. — Ох. Ты не много о ней рассказывала. — Тут и рассказывать особо нечего. Клем продолжала смотреть на отрезанные пряди волос на полу, водя по ним краешком ботинка. Конечно вскоре ей придется всё это убирать, но это будет потом. Они продолжили в тишине, слышался лишь металлический звук ножниц каждые несколько секунд, выводящий обоих из глубоких раздумий о Лили и её поступках. — Иногда я думаю о том, какой она была, пока не стала рейдером и не начала забирать детей. Всегда ли она была такой шибанутой? Клементина выдала нервный смешок. — Нет, она была нормальной. Может немного злой, но мы все иногда теряем самообладание. Вот её папа точно не скрашивал ситуацию. — Её папа? А что с ним было не так? — Мы все прятались в аптеке и отец Лили, как первоклассный кретин, начал угрожать ребёнку. — Ни фига себе, в семье видно царит жестокое обращение с детьми. Она расслабила плечи, с рубашки посыпались отрезанные кудри. — Ага, он подумал, что ребёнка укусили. Но подозрения не оправдались, мальчик был просто напуган, как и все остальные. Я иногда скучаю по нему. — По кому? По отцу? — Блять, нет конечно, по ребёнку. Мы звали его Дак, тогда он был единственным с кем я могла поговорить на общие темы. Пусть мы постоянно болтали о динозаврах и комиксах, все равно это было хоть какое-то отвлечение от всего того ада, что творился за стенами мотеля. Прежде чем все пошло под откос. — Каким он был? — Луис продолжал задавать вопросы, зная, что сейчас поднимает из глубин самые сокровенные воспоминания. То, чем Клем никогда не делилась, ни с кем. Единственные проблески того, что хранилось в подсознании девушки, он видел только в виде последствий её очередных ночных кошмаров, когда к ней во сне являлись канувшие в небытие души умерших. Клем некоторое время раздумывала над ответом. — Дак был иногда надоедливым и громким. Очень громким. Однажды я подложила ему жука под подушку. Луис не мог сдержать ухмылки. — Ещё раз, что ты сделала? — Я положила под его подушку жука, обычного паучка. Не знаю, зачем я это сделала. — Ты бы была просто идеальным кандидатом в интернат для трудных подростков. Она легонько толкнула парня в грудь, разрываясь от смеха. — Эй, вообще-то я была хорошим ребенком. Луис притворился, что испытывает невыносимую боль от пинка, судорожно сжимая футболку. — Конечно, хорошие дети же всегда подкладывают жуков в кровать и избивают своих парней. — На секундочку, это была его кровать. Обстановка больше не была такой натянутой. Совсем наоборот, непринуждённой и лёгкой. Какой была в самом начале. — Её отец умер в морозилке, — Клементина прикусила губу, когда обрывистая история начала литься из уст девушки. Она никогда не рассказывала этого раньше, сейчас словно вспарывая только недавно затянувшуюся рану. — В смысле? — В месте, где хранится мясо. Мы были заперты там, а у него случился сердечный приступ, и чтобы не позволить ему превратится, Ли… — Слова стали больше похожи на шепот, дыхание девушки сильно участилось. Сейчас она была там, в той морозилке, в ювелирном магазине, на лодке. Постоянно там, без единого шанса выбраться оттуда. Луис прекратил обрезать волосы, внимательно слушая девушку. — Что сделал Ли? — В душе парень боялся услышать ответ. — Он держал Лили, пока Кенни расфигачил его голову с помощью солонца. — Клем сказала это так спокойно, слишком спокойно. Как будто это была незамысловатая история, которую ты рассказываешь для поддержания разговора. Из рук парня выскользнули ножницы. — Ни хрена себе. — Ага, совсем не весело. — Именно в тот момент она осознала, что мир навсегда изменился, и назад пути больше нет. В голове Луиса закрался последний вопрос, который ему так не хотелось задавать. — Сколько лет тебе было? — Восемь. Парень не рискнул дальше продолжать разговор, его любопытству когда-то должен был настать конец. Клем была права, он и понятия не имел о том, на что способны люди, выживающие за стенами его школы. То, что она видела, через что ей пришлось пройти…если бы он мог уничтожить все эти чудовищные воспоминания, оставляя только самые светлые и приятные. У них всё ещё есть их фиолетовый дом. Когда волосы становились все короче и короче, Луис начал резать медленней и медленней, желая, чтобы этот момент не заканчивался. Но в конце концов они вернутся в этот загнивающий мир, их снова ждёт бесконечная борьба за выживание. Луис так углубился в свои размышления, что и не заметил, как Клементина уже несколько минут смотрит на его отражение в зеркале. Не он один тут такой любопытный. — О чём думаешь? — Думаю, где мы можем достать фиолетовую краску для нашего дома. — Залепетал парень. Разговор о их доме мечты всегда приподнимал им настроение, хоть шанс, что они его хоть когда-то увидят, сводился к нулю. Это была их безопасная зона, мир, в котором подростки могли делать, что хотят, и быть кем хотят. — Ох, ладно. Всё равно нам пока такая не встречалась. Лучше выбрать другой цвет. Луис поперхнулся, услышав её слова, и начал размахивать руками в знак протеста. — Ни за что! Я построю тебе этот дом, и он будет фиолетовый. — Почему именно фиолетовый? Луис остановил свой словарный поток, осторожно продумывая, что ответить. — Ну, на вечеринке ты говорила, что фиолетовый был любимым цветом твоего отца. Можешь рассматривать это, как жест доброй воли. В конце концов я с его дочкой встречаюсь. Клементине только оставалось надеяться, что её волосы были ещё достаточно длинными, чтобы скрыть покрасневшие уши. — Ты бы ему точно понравился. — Она прошептала эти слова, хоть они и так были наедине. — Правда так думаешь? — В его голосе слышалось нескрываемое ликование, а плечи непроизвольно расправились. — Если бы не понравился, тогда я бы его заставила. Он довольно хорошо пел, из вас получился бы прекрасный дуэт, от которого я и моя мама падали бы в обморок. Если бы это был нормальный мир, то возможно Клем и Луис вместе бы ходили в старшую школу, смотрели фильмы в кино, прогуливали уроки и чем там ещё обычно занимаются подростки. Убийство ходячих заменилось бы на настольные игры, а бесконечные миски с рисом на пиццу и горы вредной еды. — Всё в порядке? Её мир фантазий пропал перед глазами так же быстро, как и возник. Клем вытерла рукой выступающие слёзы, возникающие всякий раз, когда девушка думала о своих родителях. — Я скучаю за ними. — Прости, не стоило поднимать эту тему. — Луис поцеловал девушку в макушку, пытаясь вывести Клем из нахлынувших переживаний. Теперь души обоих наполнились потайной скорбью за тот мир, который уже пропал навсегда. Её рука легла поверх руки парня, сплетая вместе их пальцы. — Нет, всё хорошо. Правда, я рада, что могу поговорить с тобой об этом. Луис сжал руку девушки, словно своей теплотой растворяя всю грусть в её сердце. В такие моменты она была, как лучик света, отгоняющий всех монстров, скрывающихся в кромешной тьме. — Рассказать тебе секрет? Иногда я даже благодарен апокалипсису. — Что ты имеешь ввиду? — Только подумай об этом. Ты говорила, что жила в Джорджии, значит мы, наверное, никогда бы не встретились, если тебе не пришлось бы преодолеть такое расстояние, чтобы выжить. — Он говорил тихо, положив голову на затылок Клементины, не отдаляясь от девушки ни на миг. — Я знаю, что мы потеряли много людей, знаю, что я наделал кучу ошибок, но если мне пришлось бы пройти все это вновь, чтобы встретить тебя, то поверь, я бы не раздумывая пошел на это. И вот прозвучало признание, зажёгшее внутри огонёк надежды. Клементина не могла поднять взгляд, её самообладание захлебнулось в океане слёз. Схватившись за воротник его пальто, девушка затянула Луиса в крепкие объятия, положив голову к нему на теплую шею. — Ты всегда говоришь, как же тебе повезло, — проглотив подступивший к горлу комок, она ещё сильней прижалась к парню, — может ты меня тогда и не вытащил из той машины, но ты сохранил мне жизнь в тот день и сейчас продолжаешь заботиться обо мне. Слова для ответа застряли где-то между сердцем и горлом парня, беспрерывная череда раздумий накрыла его разум. Луис стоял в растерянности, он уже забыл, куда бросил ножницы, сейчас это было абсолютно неважно. Его руки обхватили талию Клем намного сильней, чем обычно. Эти двое смотрелись вместе, как кусочки пазла, дополнявшие друг друга. — Эм…мне кажется, это самое романтичное, что я когда-либо слышал в своей жизни. Подростки засмеялись, утопая в переливающихся глазах собеседника. Их руки сплелись в одно целое, не подавая ни намека на расставание. — Спасибо, Клементина. Думаю, нам обоим повезло. Парень чмокнул её в нос, их лбы тут же соприкоснулись, он пальцем начал рисовать кружочки на затылке девушки. — Ты прав, — она перешла на шепот, предназначенный только для его ушей, — я не хочу возвращаться в нормальный мир, если тебя не будет рядом. Они могли бы бесконечно стоять в ванной комнате, тесно прижавшись друг к другу, вместо этого, их любовь в один момент излечила все травмы прошлого. Сердце Луиса тихо билось в груди, отголоском долетая до Клементины. Этот спокойный стук убаюкивал её каждую ночь. Даже его сердце создавало такой приятный звук. — У меня остался последний вопрос. — Спросила девушка, в голосе которой больше не было ни капельки боли или огорчения. Луис опустил глаза вниз, ухмыляясь от их разницы в росте. — Задавай. Она уперлась подбородком в его грудь. В глазах Клем снова был тот жуткий отблеск, в противовес невинной улыбке на её лице. — Насколько всё плохо с моей причёской?