Прошу...

Ночь. Дождь льёт со всей силы и даже не планирует останавливаться. Пустые улицы по которым лишь изредка проезжают машины окатывая все вокруг ледяной водой из луж. Девушка, чья одежда вымокла уже до нитки, бежит не обращая внимания ни на боль, ни на холод. А на лице лишь слезы. Слезы давно смешавшиеся с дождём. Всем хочется верить, что с ними и их любимыми никогда не произойдёт ничего страшного, что все недуги будут проходить стороной и что все будет хорошо. Но, сука, как же жёстко и несправедлива порой бывает судьба. Как за несколько мгновений счастливой жизни она может взять огромную плату. Неописуемо огромную... "Мендон 26. Синий Hyundai врезался в фонарный столб. Есть пострадавшие в тяжелом состоянии" — одно сообщение, но этого хватает, чтобы Йеджи сорвалась с рабочего места и пробежала два квартала. Голос из рации полицейского, фраза "Мне нужно на почту. Подарок уже приехал. Идеально успел к твоему дню рождения. Хочу устроить лучший праздник для тебя.", дождливая погода, ориентировка и 2 звонка без ответа — все за секунду сложилось у девушки в голове рисуя самые ужасные исходы. Только бы они не подтвердились... "НЕТ! РЮДЖИН, НЕТ! Это не ты. Пожалуйста, блять, НЕТ НЕТ НЕТ!" — кричала внутри Йеджи. Лёгкие ужасно болели, ноги подкашивались, в глазах все плыло, но ничто не могло остановить девушку. Она пулей выскочила из тёплого и уютного кафе и помчалась по зловещей, темной холодной улице. Последний поворот. Ужасная картина. Жёлтые ленты, осколки машины, перевёрнутое авто, спасатели орудующие пилой, лужа где смешалась кровь с водой и отлетевший бампер с номерным знаком. С ИХ номерным знаком. — НЕЕЕЕЕЕЕЕТ — Йеджи бежит к машине. Она хочет верить, что с её девушкой все хорошо, что она жива, что все эти осколки пролетели мимо неё и что это блять не её кровь разлита на пол улицы. Она не хочет верить в другое. Хочет просто проснуться рядом с любовью всей своей жизни. Хочет, чтобы это был лишь кошмар, после которого сонная Рюджин снова обнимет её и скажет, что все хорошо, что она рядом и что она никогда не даст её в обиду. Но нет. Сейчас её девушка зажата где-то между обломок покореженного металла и неизвестно жива ли она, блять, вообще. Чьи-то руки хватают и удерживают её не позволяя и пошевелиться. — Пустите! Я должна знать, что с ней ! Я должна её увидеть! Она должна выжить! Рюджин! — девушка брыкается ещё несколько секунд, пока не падает на колени навзрыд повторяя имя любимой. Но в ответ от мужчины получает лишь сухое : "Простите. Не положено". Его перебивает звук сирены медицинского авто. А далее все как в тумане. Два медика выскакивают и достают каталки, треск от осколков стекла валяющегося под ногами, спасатели кричащие что-то друг другу, ужасный скрежет, оглушительный вой сирены, неподвижное тело на носилках и рука с которой стекало несколько струек густой крови. Девушку в крови и кислородной маске заносят в карету скорой помощи. НЕТ! Это не может быть последним воспоминанием о Рюджин. О той улыбчивой девушки, что освещала этот прогнивыший мир, той, что подарила Йеджи надежду, той, что так внезапно ворвалась в её жизнь и перевернула все верх дном, той, что заставляла снова и снова просыпаться по утрам, той, что вновь подарила желание жить, той, что влюбила в себя по уши и без остатка, а сейчас ушла. Ушла забрав с собой все, не оставив ничего кроме боли ломающей кости изнутри, рушевшей все, что строилось годами, все к чему они вместе пробираясь через преграды. Резкий хлопок двери приводит Хван в чувство. — Пожалуйста, скажите, что с ней все будет в порядке — Йеджи смотрит с мольбой на спасателя, что держал её все это время. — Она потеряла много крови. Простите я ничего не могу обещать — опустив вниз глаза сказал мужчина. — К-к-куда её отвезли? Прошу... помогите мне...— переходя на еле слышный шёпот молит Йеджи.

***

Дверь со стуком раскрывается. Вошедшая подходит к стойке регистрации, попутно оставляя за собой след из капель что стекает с вымокшей насквозь одежды. — К вам только, что доставили девушку лет 20, после аварии. Шин Рюджин. Где она сейчас? — Если после аварии, то значит она должна быть на экстренной операции. — медсестра с непониманием, но с явным сочувствием смотрит на Йеджи. — Вы знаете, что с ней? — Нет. Я лишь веду документацию. Со вздохом девушка отходит от стойки и садится на сидения в коридоре. Ноги ужасно ноют, голова гудит, а глаза режет белый свет резко сменивший темноту ночных улиц. Ужасные мысли не покидают её голову, а перед глазами все стоит та жуткая картина.