Рядом

      Киджи Акаи. Так зовут человека, которого заказал один из давних знакомых Орочимару. Вернее, не самого его, а секреты семьи Акаи. Иронично то, что ему даже не сказали с чем связаны эти секреты, мол: «И так догадаешься».       И вот шла третья неделя прислуживания… И как бы Саске не презирал это слово, но иначе свои действия он описать не мог. Учиха уже наизусть выучил долбанный распорядок этого Акаи. Интересно, что он в этой сфере был неким перфекционистом — старался строго следовать распорядку. Но, конечно же, ключевое слово — старался. Но зудел этот парнишка об личном распорядке постоянно.       Ещё одной интересной деталью было то, что этот весьма интересный избалованный сынок довольно быстро принял Учиха в свой ближний круг (он даже изначально подумал, что это какая-то западня) и, таким образом, Саске стал личным телохранителем. Но он называл это по-своему — сиделка. Основа его работы: следить, чтобы этот придурок не залез в какие-то передряги. Ну, или уже вытаскивать из них. И в его работе это было хоть какой-то отдушиной.       Единственное, что нравилось Учиха во всём этом — не придирчивость к его персоне. Парень хоть и перестраховался из-за соблюдений правил заказчика (ибо он говорил, что в кругу общения семьи Акаи есть люди, которые знают кто такой Учиха Саске и как он выглядит), поэтому постоянно пользуется новой изученной техникой, которая позволяет на долгое время подавлять чакру так, чтобы другим было её не распознать и накладывать на себя иллюзию внешности другого человека. Благодаря этой технике даже бывалый Шиноби, умеющий распознавать чакру, не сможет подкопаться к нему. Главное — вовремя делать разгрузку, иначе все иллюзии падут. Ещё, помимо техники, он сменил одежду. Только ему позволялось носить более-менее удобные вещи. Вся прислуга Акаи была одета в строгие костюмы, которые стесняли некоторые движения. Это было видно по их лицам. Но всё же полное раздолье на выбор ему не дали. Поэтому ему выдали несколько комплектов различной удобной одежды. Кофты, рубашки, свитеры, брюки. Изменять своему излюбленному плащу, конечно же не хотелось, но деваться было некуда.       — Да! Поймали! — неожиданно воскликнул Киджи, подпрыгнув на удобном диване после того, как прослушал известие, которое почему-то нашептали ему лично на ухо. Саске такое не нравилось, но изменить он это не мог. — Представляешь, Акио? — отбросив к чертям журнал весьма развлекательного содержания, после убежавшего слуги, он повернулся к Саске.       — Понятия не имею, о чём вы, господин, — отчеканил с ленцой Учиха, слегка напустив важности.       — А, точно! Ты же не слышал, — ударив себя по лбу, рассмеялся тот. — В общем, тут дело в… женщине… — заговорчески с сияющими глазами закончил он. — Ну, вернее, она не совсем женщина, а девушка, но тем не менее… — затараторил мужчина, бегая глазами по всей огромной комнате, только лишь бы не наткнуться взглядом на своего телохранителя.       — Заканчивай, — выдохнул Учиха, потирая носовую перегородку правой рукой. Кстати, это ещё один плюс. Ему единственному из прислуги позволили обращаться к Киджи на «ты». — Ты забыл, что произошло в прошлый раз, когда ты…       — Нет! Это совсем другая девушка… — запротестовал Акаи, размахивая руками, будто ребёнок, запрещая упоминать постыдное недалёкое прошлое… Которое было то всего дня два-три назад. Что-что, а ходить по девушкам он любитель. — Понимаешь, она… на какое-то время потерялась, — он по-детски всплеснул руками, очерчивая круг и загадочно, как он сам полагал, улыбнулся.       Учиха безразлично уставился на него, склонив голову набок:       — Какая-то особенная прост..?       — Да какая проститутка! Нет, совсем нет! Мне даже её не удалось в постель затащить… Не смей хмыкать! — он буквально опередил Саске в его желании.       — И в мыслях не было.       — Знаешь... У меня иногда складывается такое чувство, — медленно начал Акаи, проговаривая каждое слово, будто смакуя, делая длительные паузы, — будто ты надо мной издеваешься. Или даже насмехаешься. — В такие моменты, кажется, будто и голос его меняется.       Учиха насторожился. Иногда в Киджи будто просыпается совершенно другой человек, который где-то там, внутри, душит привычное его состояние ребёнка, и сменяет собой — тираном. В такие моменты прислуга, словно надрессированная, моментально склоняла голову вниз, не смея поднимать взгляд. Иначе за такое жестоко избивали либо сами слуги, получив приказ, либо же — он сам. Но Саске не трогали. И это беспокоило. Ему лишь единожды указал на это сам Киджи, но ничего не предпринял, быстро поменявшись на привычное состояние и в качестве своеобразных извинений похлопал Учиха по спине. А при последующих ситуациях просто не обращал на это внимания.       — Так о чём это я? — вновь поменявшись, наивно заговорил тот. — Ах, да! О девушке!       Саске окинул взглядом прислугу, которые до этого момента стояли словно статуи, не двигаясь. А сейчас будто выдохнули, ожили и начали быстро доделывать свою работу, чтобы мигом ретироваться. Каждый раз одна и та же реакция. И каждый раз Саске напрягало это всё больше и больше. И он был уверен, что они знают намного больше, чем он. Только проблема в том, что разузнать у них не получается. Учиха много раз пробовал подружиться со слугами, но они его избегали. И из-за этого у парня постоянно было ужасное чувство того, что он будто попал в ловушку. Но чью и для чего она была установлена - было до сих пор не ясно.       — Так вот, понимаешь, — схватив за левую руку Саске, продолжал что-то болтать Акаи, водя его с собой по комнате. — Похоже, она приезжая была, поэтому я её тогда и не… ка, но красивая!.. даже пощёчину успела вле..!       Учиха ходил ведомый за Киджи по большой, но заставленной комнате, совершенно не слушая о чём он там болтает. Только обрывки каких-то отдельных фраз доходили до него. Только слепой бы не заметил, что Саске данное действо явно капает на нервы. Но тогда бы услышал скрежет его зубов. Каждый в поместье привык, что личный охранник господина не терпит прикосновений к себе. Даже к еде притрагивался лишь спустя некоторое время.       В такие моменты он больше любил рассматривать уже почти заученный интерьер комнаты. Большое панорамное окно, открывающее вид на деревню, что находилась ниже холма, где стоял богатый особняк наместников; стены оттенка красного песка, большие колонны, стоящие посередине комнаты, отделяя маленький «островок» безмятежности под застеклённым потолком. Тут находился любимый диван Киджи, который формировал собой разрезанный круг, большой стеклянный журнальный столик, который не раз уже выдерживал всякое. И цветы в вазе, которые обязательно должны быть на столе. Независимо от времени года и погоды.       Честно говоря, у Саске иногда болели глаза от разного вида «роскоши»: золотые скульптуры разных времён и стилей, позолоченные столы и тумбы и прочие абсолютно безвкусные украшения интерьера, купленные за копейки, но считающиеся чем-то «завораживающим».       — Господин! — влетел в комнату запыхавшийся парень, вмиг вытянув из своих раздумий Саске. — Привезли!       И только в это мгновение Учиха наконец почувствовал, что его руку отпустили. И он уже готов был мысленно благодарить всех богов, которых только знал, как его чуть не оглушил взбудораженный крик господина, прямо под боком. Чтобы не закатить глаза, пришлось их закрыть на несколько секунд.       — Приведите сюда! Сейчас же! — с детским восторгом чуть ли не прыгал на месте Киджи.       Парнишка, рассказавший весть господину вдруг сжался. До этого он готов был прыгать выше крыши, но тут так изменился, что Акаи обратил на это особое внимание и слегка напрягся.       — Г-господин, п-понимаете... девушка соп-противлялась, поэтому она с-слегка… н-не в благоп-приятном для ваших г-глаз состоянии, — неожиданно начав заикаться, пробубнил мальчик на побегушках.       Становится интересно. Учиха перевёл взгляд на господина, в глазах которого вспыхнула ярость, заменив секундное удивление. Что-то зачастил «другой он». Нижняя челюсть Акаи начала ходить кругами. Для посторонних глаз, казалось, будто он внутри сдирал себе кожу зубами от злости.       — И сильно?       — В-вполне…       — Сюда её, — стальным голосом начал господин, но с каждым последующим словом он начинал вскипать, а его голос повышаться, — сюда же и сменную одежду ей, и бинты-хренты, и что там, блять, ещё надо!       Выдохнув Акаи перевёл взгляд на охранника, когда дверь закрылась, бросив что-то вроде: «Вот видишь с какими придурками приходится иметь дело» и хлопнул по плечу. После этого он медленно прошёл обратно к дивану и крикнул, приказав принести саке.       Саске же встал позади господина, вспомнив, как ему пришлось чуть больше недели назад оттаскивать Киджи от девушки, которую он чуть не избил до смерти. На следующий день Акаи сам посетил пострадавшую в больнице и извинился на коленях и со слезами на глазах не только перед ней, но и перед её родителями. Саске потом услышал шепотки по типу: «А говорили, что у него сердца нет!» и что-то в таком же духе. А потом Киджи оплатил лечение и пообещал взять все расходы на себя. Правда и это было не на долго. Спустя всего дня три он разорвал своё же письменное обещание и прекратил высылать деньги. А тех, кто приходил по поводу той девушки, прося продолжить оплачивать лечение, приказывал избить. И люди уходили не только с каким-то результатом для девушки, но и покалеченные сами же.       Постучали в дверь, и после дозволения Киджи, её резко распахнули. Через несколько мгновений в комнату вбросили девушку с мешком на голове.       Учиха успел мысленно прикинуть чем может это всё окончиться для работяг и усмехнуться.       Но девушка оказалась не особо робкая. Постаралась сохранить равновесие и аккуратно приземлиться на колени, но, похоже, руки её были связаны сзади, поэтому гравитация взяла своё, и она даже ударилась головой об дорогой особый камень пол. Но тут же неуклюже постаралась выпрямиться за счёт оттягивания назад рук и уселась на пятки, разведя ноги. Голова её гордо высоко поднялась, она прислушивалась к каждому шороху.       — Вы издеваетесь? — рявкнул Киджи. — А себе не додумались на котелки мешки нацепить?!       Девушка вдруг вздрогнула, отреагировав на голос Акаи и повернула голову в его сторону.       Господин прогнал испугавшихся бедолаг, которым потом сочтётся, а Саске указал на ширму — место для личного охранника. Киджи редко его туда отправлял, лишь когда приходили «важные» люди, которые должны были говорить «без посторонних», ну или когда появлялся «другой он». Из-за этой ширмы Саске всё было замечательно видно, но вот самого его — нет. Удобная планировка. Это Учиха отметил ещё в первый раз, когда пришёл «устраиваться на работу».       Интерес Саске вспыхнул в очередной раз к девушке, когда она, услышав звук приближающегося человека, вздёрнула голову ещё выше, усаживаясь удобнее.       — Я надеюсь, эти уроды не сильно поцарапали мою куколку, — ласково заговорил Киджи, проверяя нет ли на шее девушки верёвки, которая сдерживала бы мешок.       Секунда и мешок взлетел в воздух. В воздух взмыли и пряди распущенных волос девушки, а глаза с прищуром от света уставились на человека впереди.       Саске проверил ещё несколько раз. Чакра… Её нет, она не чувствуется. Но что здесь делает она?       — Твоя куколка? — язвительно усмехнулась девушка. — Я в этом сомневаюсь точно так же, как и в том, что отметены на моём теле можно будет назвать царапинами.