Разбиваясь о скалы

Как же это получилось? Казума плохо осознавал, что именно происходит. Но его точно тащили вверх по лестнице, грубо обхватив за рёбра. Ступеньки мелькали перед глазами одна за другой, он не успевал переставлять ноги, поэтому его скорее несли, чем вели… – Номер квартиры? – поинтересовался густой низкий голос, от которого по телу тут же прошла дрожь. – Что случилось? Кажется, реакция его организма не осталась незамеченной. – Всё в порядке, – снова зазвучал голос, от которого пробирало до костей, но не страхом, а чем-то прямо ему противоположенным. – Ты в Японии и просто слишком много выпил… Всё хорошо. Похоже, Огата решил, что у него что-то вроде паники. Однако откуда ей взяться? Здесь не пахнет кровью и гарью, нет врагов, так что если Казуму и могут куда-то тащить, так только домой. – П-пришли, – выдал он хрипло, когда Огата уже прошёл мимо нужной двери. – Сейчас… ключ… был где-то тут… Его отпустили. Однако даже так Казума почему-то всё никак не мог найти чёртовы ключи. Он хлопал по карманам брюк, куртки, даже залез снизу под штанину и успел скинуть один ботинок. Чуть не упал – но его вовремя подхватили. А потом бесцеремонные руки вдруг начали обшаривать все те места, где он уже проверял: прислонив Казуму к двери, Огата присел перед ним на колени – и Казума, глядя на светлую макушку, вдруг возбудился. Однако это было нечто большее, чем физическое возбуждение, преследующее его по утрам. Нет, ему захотелось погрузиться пальцами в эти мягкие на вид кучерявые патлы. Не то чтобы прям совсем кудрявые, но вечно торчащие во все стороны волнистыми прядями. – М-м, что ты делаешь, Накаи-кун? – Упс. Он действительно это сделал. Схватил Огату за волосы. И наверное, несколько грубее, чем представлял себе это. И теперь Огата смотрел на него снизу вверх из-под руки, прищурившись, но не отпуская бокового кармана у колена, который только что открыл, забравшись внутрь в поиске ключей. Время остановилось. Но Казума хмыкнул, отпустил шелковистые патлы – и оно тут же снова бросилось вскачь. – Ничего, – пробормотал он, чувствуя себя почему-то обиженным. – Просто я всегда хотел это сделать. Какие-то проблемы? – Кхм… ну есть одна. Не успел Казума поинтересоваться, что тот имеет в виду, как Огата уже щёлкнул пальцами по его ширинке. – Ай. – Больно? – Нет. Рука, забравшаяся в карман на ноге, напряглась, и Казума почувствовал, как его схватили за колено. – Это у тебя на меня такая реакция? – склонил Огата голову к плечу, и свет добрался до его губ, сделав видимой еле заметную улыбку. – Нет, – прикрыл глаза Казума. – На кальмара. – Какой плохой кальмар. – Ну почему? Он был довольно вкусным… Хватка на ноге исчезла, что-то шаркнуло, мимо лица пронёсся ветерок, и Казума догадался, что Огата встал с корточек. А приоткрыв глаза, заметил блеск ключей в протянутой руке. – Кхм… Забрав ключи, он развернулся к двери, чувствуя появившееся в воздухе напряжение, и с первой попытки попал в замок. Потом была тёмная прихожая и залитая светом уличного фонаря гостиная. Огата разулся у входа и сразу залез в холодильник, стоящий тут же, в коридоре… Да-да, квартира Накаи такая маленькая, что в ней даже нет отдельной кухни. – Ты питаешься чем-нибудь, кроме майонеза и сигарет? – Бесполезными мечтами, горькими воспоминаниями и рухнувшими надеждами. – Что? Казума не ответил. Пинком расправив футон, он плюхнулся на него, не чувствуя ни малейшего желания шевелиться. – Эй, а мне где спать? Оставив холодильник в покое, Огата прошёл в комнату и наконец-то обнаружил, что второго футона в ней нет. – М-м-м… там в кладовке… найди себе что-нибудь… Шаги удалились. Послышался шорох. Казума сам не заметил, как отрубился. Только почему-то спал он не долго, потому что открыв глаза, обнаружил, что фонарь всё ещё настойчиво светит прямо в окно, а небо чернее кальмаровых чернил. Причиной же пробуждения стал переполненный мочевой пузырь. Так что, как бы ему не хотелось снова заснуть, но пришлось встать и поплестись в ванную. Пару раз его шатнуло. К горлу подступила тошнота. Так что добравшись-таки до унитаза, он провёл в его компании некоторое время… после чего залез в душ. И пока упругие струи смывали с тела пот и грязь вместе с остатками хмеля, оно с чего-то решило, что уже утро, и что самое время для крепкого утреннего стояка. Вспомнив, как держал Огату за волосы, Казума тяжело вздохнул. – Ну почему я такой дурак? Вылитый на волосы шампунь быстро вспенился. И именно тогда в дверь ванной постучали: – У тебя там всё хорошо? От неожиданности Казума дёрнулся и ткнул себя мыльным пальцев в глаз. – Э… а… да, норм, иди спи. – Тут такое дело… мне тоже надо… ну знаешь, по делу. И перед Казумой встала дилемма. С одной стороны, он мог бы открыть Огате дверь, и пока выйти… но тогда этот парень точно заметит его стояк. С другой стороны, Огату можно просто попросить потерпеть, а самому пока быстро смыть шампунь и так же быстро одеться… и этот второй вариант куда предпочтительней. Так что Казума тут же приступил к его реализации. Но из-за попавшего в глаз шампуня промазал и уронил душевой шланг, а потянувшись за ним, поскользнулся и грохнулся, сорвав за собой занавеску. От удара из коридора дверь в ванную разделилась на две параллельные половинки. – Ты дебил? А если бы убился?! Подскочив, Огата обхватил его голову и начал осматривать. – Не-не, я в пор-рядке! Казума попытался отстраниться, но ноги на мокром и пенном полу снова разъехались. Огата же в свою очередь почему-то отказался его отпускать, и в результате бесполезной борьбы его рука вдруг задела живот и член Казумы. – Ох… Это вырвалось непроизвольно. Огата замер, и Казума вместе с ним. Впрочем, для начала он всё-таки подтянул колени к груди и прикрылся оборванной занавеской. – Тебе помочь? – вдруг спросил Огата. И его голос странным образом вновь стал низким и вибрирующим, проникающим в самую сердцевину души. – С-с чем? – С этим. Занавеску отобрали. Но колени не тронули. Прикусив губу, Казума почувствовал себя полным дураком. Его голова отказывалась думать, а язык – протестовать. Поэтому он кивнул. И уперевшись в край душевой кабины, придвинулся ближе к стене, отводя одно колено в сторону. – Уверен? – от чего-то сменил тон Огата, последовав за Казумой и вдруг придвинувшись к нему так близко, что острый подбородок клюнул в плечо, и слова зазвучали у самого уха. – А может ты и сам справишься, а? Сглотнув, Казума почувствовал, как его берут за руку и опускают её на его же собственный стоящий колом член. Ладонь поверх ладони. Его заставили сжать пальцы. И провести ими вверх, а потом вниз. – Накаи-кун, не стесняйся, покажи, как тебе нравится. Как ты дрочишь обычно? – Как и все. Да, он нашёл в себе силы для ответа. – Как все? Все кто? Нормальные люди? – снова защекотал ухо дразнящий голос. – Д-да… – Правда? А может тебе нравится ещё и трогать себя с другой стороны? Заставлявшая сжимать руку в кулак ладонь неожиданно отстранилась и скользнула между ног вниз. Казума почувствовал прикосновения пальца. Нажатие. И тут же попытался свести колени, но и сам же себя остановил. Рядом раздался смешок. И тело Казумы дрогнуло. Его словно подхватил внезапный прилив. Брызнула сперма. – Солдат всё должен делать быстро, а? – открыто рассмеялся Огата. Казума же подхватил душ и направил прямо на него. – Тьфу, блин, Накаи! У меня ведь нет сменной одежды! И этот парень неожиданно начал раздеваться! Накаи вытаращил глаза, совсем забыв про всё ещё не смытый шампунь. И тот тут же напомнил о себе. Однако было перенаправленный на свою голову душ вдруг отобрали, и совершенно голый Огата залез в узкую кабину, словно медведь в посудную лавку. Казума был вынужден отвернуться. Однако на сетчатке глаза застыло остаточное изображение, а именно – сеть шрамов и чёткие линии мускулов… Пахнуло потом. А потом Казума оказался в плену чужих ног: Огата просто уселся сзади и обхватил его коленями, а отобранный душ направил на короткие волосы, принявшись теребить их и промывать. И поясница Казумы ощутила некую горячую твёрдость, способную навести на совершенно неприличные мысли.