Разбиваясь о скалы

…однако Огата продолжал мыть ему голову без каких бы то ни было интимных поползновений. Только вот мыл как-то уж очень усердно. В конце концов, Казума – не Рапунцель, что там у него на голове столько времени промывать?  И вдруг его обняли. Руки сомкнулись прямо под подбородком, горячие струи воды ударили в грудь и защекотали живот. – Как давно ты по мне сохнешь? – Что?! – Казума дёрнулся, и его затылок встретился с чем-то твёрдым. Оказалось довольно болезненно. – Разве нет? – последовал смешок. – Ладно тебе… теперь-то можно признаться! У Казумы всё ещё вспыхивали звёздочки перед глазами, а вот у Огаты, похоже, столкновение с его затылком не вызвало никакого дискомфорта. «"Теперь"? "Теперь", да? Когда Мизуки нет, "теперь" ты готов выслушать моё признание? Но знаешь, я… я не думаю, что смогу занять его место…» Вслух он ничего не ответил. И в ванной повисла тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.  Его шеи коснулись горячие губы. И тело отозвалось на поцелуй, попытавшись блаженно обмякнуть. Но Казума взял себя в руки, выпрямившись и отодвинувшись. Однако к нему придвинулись снова – тогда он схватился за поручень на стене и подтянулся, ставя себя на ноги. Только вот Огата проделал ровно то же самое, и Казума вполне закономерным образом оказался зажат между чужим обжигающе-горячим телом и холодной стеной. Его ягодицы ощутили опасность. – Один момент… Огата отстранился, поднял шампунь, и Казума в отражении зеркала над раковиной увидел, как тот выливает его содержимое себе на живот, покрытый белесыми кудряшками.  – Что ты… – Тс-с! Сведи ноги. Член Огаты скользнул между ляжек. И его головка прошлась по мошонке. Член же Казумы вдруг обхватила широкая ладонь. Прикрыв глаза, Казума упёрся лбом во влажный кафель. Рука Огаты двигалась в такт члену, без усилий скользящему между ног. Свободная же рука его сжимала одну из ягодиц Казумы. При каждом толчке Казума так же чувствовал и давление большого пальца на сфинктер. Видимо, шампунь попал и туда, потому что палец этот постепенно проникал глубже, заставляя нервничать и сжиматься.  – Тебе нравится? В голосе Огаты послышалось беспокойство. Казума повернул голову и взглянул на него через плечо: – А тебе? Зрачки на фоне красной радужки удивлённо расширились. – Мне – да. – Вот и хорошо. Можешь продолжать. Казума усмехнулся уголком рта, прислушиваясь к ощущениям внизу. И в этот момент его член сжали сильнее, заставив закусить губу. – Предпочтёшь быть снизу? – уже совершенного другим, более хриплым голосом поинтересовался Огата. – Или сверху? – Не пробовал ни так, ни эдак… а ты, Огата? – А я пробовал и эдак, и так. Но сейчас я хочу взять тебя сзади. Можно? Казума понятия не имел, как происходит секс между геями. В том смысле, что он, конечно, знал, что и куда вставляют, но вот принято ли у них просить разрешения? И как вообще решается, кто будет пассивом? Но пока он размышлял над этим, палец остановившегося Огаты вошёл глубже. Потом к нему присоединился ещё один. Не то чтобы это было приятно, но если он так сильно хочет войти… Да и Казума уже кончил разок, так что пусть и Огата получит удовольствие…  Но его молчание и так уже приняли за согласие, потому что член выскользнул из пространства между ног, и горячая головка прижалась в растянутому отверстию. Это было больно. Хоть Огата и ввёл только её, Казуме показалось, что он вряд ли переживёт даже это. Однако спустя всего минуту или полторы его внутренности чудесным образом уже немного привыкли, да и одна из рук Огаты вернулась к его члену, и тот, было обмякший, снова слегка напрягся. Потом Огата вошёл глубже и снова замер. Он словно знал, что именно сейчас чувствует Казума. И это вызывало приятные чувства в груди: что-то вроде благодарности за заботу. Когда же Огата вошёл до конца и начал двигаться поступательно, туда-сюда, Казума лишь сжал зубы, пытаясь заставить себя привыкнуть к этим странным ощущениям. Ему больше не было больно, однако внутри всё постоянно растягивалось, и это казалось очень неестественным. – Ты в порядке? – Вроде. – Ничего не чувствуешь? – Ты о чём? – Ох-х… Неожиданно Огата резко вышел, оставив Казуму недоумевающе прижатым к стене. А потом так  же резко ударил коленями под колени и подхватил чуть снова не грохнувшегося на кафель, словно принцессу, на руки. Дверной проём стукнул по щиколотке, но пришёл в себя Казума, только когда его бросили на футон, развели ноги, и кучерявая голова оказалась прямо там, напротив его промежности. Проникшие глубоко внутрь пальцы заставили задохнуться, потому что неожиданно нажали на какую-то точку… вроде простаты… Казума, как и все, проходил медосмотр, так что дяденька в перчатках уже совал пальцы в его зад, и тогда ощущения хоть и были чем-то похожими, но отнюдь не приятными! Сейчас же член снова встал, будто налитый раскалённым свинцом. – Вот, так уже лучше… Вцепившись в футон, Казума точно почувствовал прикосновение языка к растянутой до предела дырочке. А потом этот язык прошёлся по мошонке. Одно яичко втянули в рот, заставив замереть ещё больше, но пальцы внутри продолжали давить на простату, и мышцы Казумы непроизвольно содрогались в ответ. Он лишь отстранёно заметил, что вместо них внутрь проникло кое-что потолще. А потом его подхватили под колени, заставив оторвать поясницу от футона, и член Огаты вошёл до упора. Но Огата не торопился начинать двигаться снова.  Казума уставился на него вопросительно. И даже сам шевельнулся.  Но стальные пальцы сильнее стиснули ноги. – Стой. Не так быстро… у меня ведь тоже этого давно не было… «А у меня вообще никогда, но я же молчу!» Казума облизал губы. Завёл руки за спину, упираясь в пол. И, получив более или менее устойчивое положение, сдвинулся вниз, насадившись на член Огаты.  – Что за самодеятельность? И без приказа? – нахмурился тот.  При этом одно колено Казумы отпустили, и освободившаяся рука Огаты нырнула куда-то вниз. Казума не почувствовал никаких новых прикосновений, а значит – Огата что-то сделал с собой. Например, сжал основание члена.   Казума не собирался ему мешать. Вместо этого он отстранился. А потом подался вперёд. Струящийся из окна лунный свет, смешивавшийся с электрическим от фонаря, заставлял серебренные волосы Огаты мерцать золотистым при каждом толчке. Красные глаза мягко блестели. Но он продолжал терпеть. Пока вдруг не рыкнул и не навалился на Казуму всем весом, согнув его чуть ли не вдвое, словно раскладушку. Казума почувствовал, как сперма изливается внутрь. И это тоже было странное и непривычное ощущение.  Однако не успел он его распробовать, как рука Огаты добралась до его члена, и сжав, задвигалась так резко и неистово, что поясница сама собой выгнулась дугой. И собственная сперма брызнула на лицо.   – Скотина… – От скотины слышу… Его зад безжалостно бросили обратно на футон. Огата же рухнул рядом, раскинув руки и ноги в разные стороны.  – Чёрт, опять под душ лезть… – Зачем? – устало отозвался Огата. – Боишься, что если уснёшь прямо так, в тебе заведётся новая жизнь? – Да пошёл ты! – Голова ещё кружится? – Нет! Однако стоило Казуме попытаться встать, как колени его подкосились и голова рухнула обратно на подушку. – Да неужели? – раздалось язвительное с пола. – Ой, замолчи… В общем, Казума решил, что с ним действительно ничего не случится, если он заснёт прямо так. Тем более, что стоило закрыть глаза, как они уже отказались открываться снова, и приятная усталость разлилась по всему телу, сделав его просто неприподъёмным. И эта тяжесть затянула Казуму в омут глубокого сна. Когда же он проснулся, Огата всё ещё лежал рядом, лишь перевернулся на живот и приобнял его одной рукой. Казума выбрался из-под неё так осторожно, как только мог. Ему совершенно не хотелось беспокоить спящего человека, ведь он понятия не имел, как теперь будет смотреть ему в глаза. Утренний душ смыл часть растерянности, но вернувшись в комнату и обнаружив на маленьком обеденном столе чашку с дымящимся кофе, Казума вдруг почувствовал себя очень даже хорошо. Умиротворённо. Огата, всё ещё голый, сидел, скрестив ноги, у окна и прихлёбывал из другой чашки. Новенькой. Купленной взамен той, что Казума умудрился уронить, и от которой отлетела ручка. Переведя взгляд обратно на стол, Казума с шумом втянул носом воздух. В его собственном доме гость налил ему кофе в приготовленную на выброс чашку! – Я не виноват, что у тебя так мало посуды, – резонно заметил Огата, хотя Казума ещё ничего и не сказал. – И купи хоть немного сахара, а? – Ладно. Подойдя ближе, Казума сел у столика и обхватил чашку двумя руками. И только потом заметил плавающие в кофе белесые змеи выдавленного из банки майонеза. – Правда я очень заботливый? В ответ на самодовольную ухмылку Казума только вздохнул.