Разбиваясь о скалы

Чёртовы забинтованные пальцы слушаются плохо, и второй руке практически в одиночку приходится сражаться с мелкими пуговицами при переменном успехе. К тому же Акира чувствует себя очень уставшим. И вся эта возня мало-помалу начинает его раздражать. Так что он останавливается, только подойдя к Джуну вплотную и нагло впихнув колено ему между ног. – Расстегни. Небольшой кадык Джуна дёргается вверх и вниз, но не сказав ни слова, он поднимает руки и принимается не спеша и очень аккуратно расстёгивать одну пуговку за другой. А Акира смотрит на его бледную шею. На мелкую жилку, пульсирующую чуть ниже уха. И в горле снова пересыхает, а в животе становится так горячо, что впору облиться не то что холодной водой, а ледяной. Наконец рубашка сдаётся. Но Джун не останавливается, теперь он расстёгивает его ремень, а потом и вовсе сползает по стене, стягивая за собой брюки. Умом Акира понимает, что они в ванной, и он пришёл сюда, чтобы помыться, так что нет ничего странного, раз слуга помогает ему раздеться… но только когда тот вдруг берётся за его член и накрывает губами головку, Акира позволяет себе расслабиться. Чтобы тут же напрячься так, как ни разу в жизни! Ему впервые делают минет… К тому же, этот минет ему делает парень, вчера не позволивший трахнуть себя даже после отсоса. Акира смотрел разные жанры порно, были там и сюжеты по типу хозяин-слуга, но почему-то раньше они его совершенно не возбуждали. А сейчас… с этим настоящим слугой, добровольно взявшим в рот его член… Ему приходится упереться в стену перед собой руками, чтобы не упасть – эти ощущения, они лучше, чем он представлял. Хочется стиснуть зубы и изобразить брутального мачо из ролика, но колени дрожат, ягодицы поджимаются, а воздух в лёгких живёт какой-то своей собственной, независимой жизнью… Жар обволакивает член до яичек, лёгкое касание острых зубов будоражит – и тут же быстрые, резкие движения принимаются гулять по стволу – это сильнее того, что он способен долго терпеть. Умелые сжатия, давление языка… Всего и не разберёшь. Но подобную технику точно не назовёшь дилетантской. Этот опыт… и где только Джун смог его получить? Почему-то сразу представляется громко звучащая музыка ночного клуба, рваные ритмы, цветные блики и сплетённые на кожаных диванах тела, блестящие от брызг шампанского, пота и спермы… Разрядка накрывает внезапно и обильно. До покалывания и онемения поясницы. Ещё большая слабость приливает к ногам. Оттолкнувшись от стены, машинально проведя ладонью по макушке всё ещё стоящего на коленях Джуна, Акира толкает себя к ширме, отделившей раздевалку. Тут, за ней, полностью отделанное деревом помещение. Ванна квадратная, глубокая и тоже деревянная. Чтобы забраться в неё, придётся вскарабкаться по нескольким ступеням, но сначала Акира зачерпывает ковшом чистую воду и выливает на себя. Обжигающе горячую. И замечает краем глаза появившегося на пороге Джуна – тот смывает что-то с руки. Потом набирает в рот воды из-под крана. А поймав на себе взгляд, невозмутимо сплёвывает её и спрашивает: – Я могу ещё что-то сделать для вас? Сначала у Акиры не рождается ни единой идеи в качестве ответа. И даже встречный вопрос типа: «Какие ещё навыки у тебя есть в арсенале, и какие ачивки мне надо заработать, чтобы до них дойти?» – тяжело погружается на мутное дно сознания. Акира чувствует лёгкость и радость. И в то же время – странную горечь. Да, он сам начал всё это вчера… и разве не именно такого развития событий добивался? Так в чём же дело? – Почему ты сделал это? – спрашивает наконец. Да, самый тупой на свете вопрос. – Мне показалось, что вам нужна разрядка, господин. – А? – Что-то не так? – То есть, ты отсосал бы кому угодно? – Акире трудно в это поверить. – Кому понадобилась бы разрядка? – «Кому угодно»? – эхом отзывается Джун, приподнимая брови и продолжая вытирать руки о полотенце с таким видом, словно только что закончил с обычной уборкой или готовкой. – Вовсе нет. По крайней мере, в этом доме я служу вам. Да и не простят здесь подобное кому-то другому… – И отец в курсе? – А вы как сами думаете? После вчерашней ночи? Тут же вспоминается взгляд отца с утра, когда тот увидел выпрыгнувшего из-под одеяла слугу в его комнате. Конечно, у них были разные футоны, да и слуга был одет, а до этого ранен, и Акира лишь ухаживал за ним, но… Получается, он был слишком наивен? – Кто ты на самом деле такой? – замерев у высокого края ванны, Акира пытается заставить себя изобразить равнодушие. – Какой именно у тебя приказ? – Я – ваш слуга, – спокойно отвечает Джун, склоняя голову. – И на случай, если вы что-то не правильно поняли: никто не приказывал мне оказывать вам подобного рода услуги. Однако… разве вы оставили мне иной выбор?

***

В коридоре горит свет, но тускло. Лампочка доживает последние дни? Кен скидывает кроссовки и смотрит на след от пальцев, оставшийся на лодыжке. В животе так пусто, что он согласен даже на собачью еду. Но будь он проклят, если дотронется хоть до чего-нибудь в этом доме, чего могла касаться рука белобрысой сучки. Хотя не похоже, что у них с Накаи стабильные отношения. Конечно, зубная щётка, шампунь… но совсем нет женской одежды. Она приходит сюда лишь иногда? Прошёл уже целый день, а на ладони и языке всё ещё горит жгучий след. Член Накаи был таким… обжигающе горячим. Зря он позволил ему так быстро уйти. Надо было схватить, навалиться, может быть, оглушить… а теперь кто знает, когда тот вернётся? И вернётся ли вообще? В замке поворачивается ключ. Отпустив ногу, Кен встаёт с пола и смотрит на дверь, раздумывая, какое выражение лучше слепить на лице. Только вот когда дверь открывается – за порогом оказывается вовсе не Накаи, а совсем другой человек: он в чёрной рубашке и почему-то надетом поверх и лишь на одно плечо кимоно. И его волосы – цвета металла.