Разбиваясь о скалы

Подозрение. Оно привязалось и всё никак не идёт из головы. Тот звонок… и та знакомая с детства мелодия… Акира уверен, что несмотря на полубессознательное состояние, точно услышал её в клубах дыма. Но откуда? Кому понадобился такой старый телефон? Нет, это был не просто телефон из прошлого века, это был телефон с той самой мелодией… Тогда поблизости находилась куча народа, но в основном враги, а из своих… только водитель, Такада и Огата. Как у кого из них мог оказаться телефон его покойного брата? Или показалось? Нет, не могло… Брату нравился американский сериал про черепашек ниндзя, и из его саундтрека он самостоятельно создал восьмибитную мелодию для своего телефона – пусть и далёкую от оригинала, но всё же похожую и очень ритмичную – и намного раньше, чем профессиональная версия появилась в платных сервисах. Акира помнит, как поначалу слышал её каждый раз, когда брату звонили, а потом, когда уже звонил сам, ведь Хаджиме установил эту мелодию ещё и вместо гудков. А звонил ему Акира часто: чтобы просто перекинуться парой слов или пожаловаться на тренировки, отца, чёртовы цифры… и даже чтобы просто уснуть под очередную страшную сказочку на ночь. И пусть Хаджиме уже нет в живых, старенькая раскладушка, подаренная им, с единственным номером в списке контактов – почти талисман. Сколько раз за последние годы он без особой цели нажимал на кнопку быстрого вызова и слушал незамысловатую мелодию? Понимая, что номер уже наверняка достался постороннему человеку? И сотни раз обещая себе, что как только чужой голос ответит с той стороны – непременно выключит телефон навсегда? Но трубку так никто до сих и не поднял. И вот уже три года прошло, а Акира всё продолжает и продолжает названивать в никуда… – Акира-сама? Раздавшийся в комнате голос напоминает Акире, что перед ним стоит полная чаша прекрасного риса: белоснежного, зёрнышко к зёрнышку. Липкого, тёплого, влажного. Он так и тает во рту. А нежное мясо морского леща солонит нёбо и язык. Но за другим столом, поставленном напротив, не тронуто ни одно блюдо – там расположился Джун, ведь Акира велел подать поздний завтрак на двоих. – Молодой господин? – снова раздаётся в комнате прохладный, но всё равно довольно приятный голос. Однако Акира всё ещё частично находится в своих мыслях, и чисто машинально придержав край рукава, он тянется металлическими палочками за креветкой в пряном соусе. – Ёшида-сама? Вот тут рука вздрагивает, соус капает на стол, но креветка всё-таки доносится до рта. Не спеша расправившись с ней, Акира наконец предлагает: – Давай остановимся просто на имени? По крайней мере, когда мы наедине. – Я ваш слуга, – уже намного холоднее отзывается Джун. – И не должен позволять себе подобного неуважения. – А что если это приказ? Акира продолжает делать вид, что полностью поглощён едой, но если честно – его тошнит, и не только от отравления. – Прошу прощения, господин, но не думаю, что вы уже достигли того положения в этом доме, чтобы ваши приказы могли отменять правила, установленные вашим обществом и вашим отцом. Прямо соль на открытую рану. – Во всём доме – может быть и нет, но в этой комнате… Не договорив, Акира втыкает палочки в недоеденный рис, словно ритуальные свечи в песок у надгробного камня, но не отпускает, сжимая в кулаке и глядя на блестящую металлическую поверхность. Кого он вообще пытается обмануть? Это правда – он никто в этом доме, и в этой семье. А почему? Потому что никогда не стремился заручиться доверием клана. И даже сегодня, будучи почти похищенным, он только и смог, что случайно набрать номер мёртвого брата, да отчекрыжить себе галстук! Ну разве не жалкое зрелище? – Акира-сама? – М-м-м? – Что мне делать? Окончательно вынырнув из мыслей, Акира не улавливает смысла вопроса. – О чём ты? – Раз я ваш слуга, то должен чем-то заниматься, не так ли? – обе брови Джуна подёргиваются, будто тот раздражён. – Или я здесь и правда в качестве вашей игрушки? Кажется, раньше он был поспокойней? – М-м-м… нет… Отодвинув чашку с рисом, Акира отводит взгляд и поднимает с подноса на полу глиняный чайничек. По идее, это как раз таки обязанность слуги – наливать ему чай или следить за подачей и сменой блюд. Но сейчас Джун сидит очень далеко, как вообще-то положено не прислужнику, а вассалу на приёме у сюзерена. Что, скорее всего, вызывает у него много вопросов. Но откуда это недовольство? – Слуга или игрушка – не имеет значения, – вздохнув, продолжает Акира негромко. – Отец отдал тебя мне в услужение, а уж как именно я прикажу себе служить… это моё личное дело. – И что же вы прикажете? Разговор зашёл в странное русло. И вроде бы Акира изначально не имел в виду ничего предосудительного, но этот внезапный вопрос… да ещё и заданный этим ставшим чуть ниже обычного бархатным тоном с нотками подозрения и предупреждения… Естественно, мысли сворачивают не в ту степь! «Мне надо остыть!» – Как насчёт ванны? – После еды? – в этот раз у Джуна взлетает всего одна бровь. – Сделай двадцать пять градусов. – Ах, ну да… господин же предпочитает похолоднее… Аккуратно и даже как-то картинно поднявшись, Джун оставляет нетронутый стол и выходит. Почти тут же в комнате появляется другой слуга, и пока тот одно за другим уносит тарелки, столы и всё прочее, Акира растягивается на полу, подложив руки под затылок и уставившись на деревянный потолок, испещрённый неровными узорами. Постепенно в его голове снова становится тесно от копошащихся мыслей: например, о том, что сегодня произошло, и что он должен сам во всём разобраться – и как будущий глава клана, так и как собственно тот, кого пытались похитить. И если честно – у Акиры уже есть кое-какие идеи. Точнее, их вагон. Взять хотя бы неурядицы в отношениях между синдикатами: личные и деловые, или приближающийся отчётной период и ежемесячные платежи в общак, или постоянные претензии на чужие территории и время от времени возникающие новые группировки… Но всё это обычно и предсказуемо. Держа руку на пульсе и наблюдая не только за друзьями, но и за врагами, вполне можно заранее подготовиться к грядущим неприятностям. По крайней мере, Акира не раз становился свидетелем подобного, наблюдая за отцом. А ещё он понял, что если проблемы вдруг начинают происходить без всяких на то явных предпосылок – нужно задаться вопросом: что произошло накануне? Даже если это пустяк и кажется совершенно не связанным. И сегодня ответ напрашивается сам собой: вчера в доме появилось два новичка. И вроде бы их заставили сюда прийти силой, но… …не слишком ли это просто? Двое появляются, а на следующий день неизвестные уже нападают на Акиру? Что касается Джуна – тот почти всё время был рядом с ним, поэтому вряд ли бы смог узнать, что Ёшида-старший вместо себя отправит на похороны сына. А вот Огата, шлявшийся по дому… Но ведь если бы не белобрысый – Акира, вполне вероятно, уже был бы похищен. Так что насчёт него не может быть никаких подозрений. Но пара вопросов к нему всё же найдётся. И да, не стоит забывать про сбежавшую служанку… как её там? Йоко? Акира смутно помнит девушку, доставленную вчера Рисуноске в подвал – не лицо и не голос, а лишь что-то про очки в ярко-красной оправе. Однако её, наверняка, уже и так ищут… Вдруг в коридоре снова раздаются шаги. Даже не прислушиваясь специально, Акира узнаёт по ним Такаду. У каждого человека свои привычки, свой вес и длина конечностей, поэтому разные люди ходят по-разному, но что касается слепого телохранителя… тут дело даже не в весе и скорости, а в том, как плавно мужчина ступает, так что даже старый скрипучий пол ведёт себя под его ногами почти беззвучно – похоже ходят всего несколько человек из клана. И Огата Гин. Впрочем, у Джуна тоже лёгкий шаг… – Акира-сама? – доносится из-за двери. – Заходи. Бумажная створка немного отодвигается в сторону, но опустившийся на колени Такада остаётся в коридоре. – Как ты? – Простите, господин… от меня было так мало прока… – молчание, колебание, вздох. – Вам всё же следует от меня отказаться… – Замолчи, – Акира резко садится. – Ты служил моему брату, и я не позволю выкинуть тебя на улицу, пока жив. Сквозь дверную щель открывается вид на склоненную голову, припорошенную сединой. Когда Такада начал терять зрение, брат оплатил несколько его операций, но врачи сразу сказали, что это лишь временные меры, и что позже недуг снова вернётся. И конечно же, это «позже» настало. И теперь ему ничего уже не может помочь: даже если опять пересадить роговицу – через короткое время она снова придёт в негодность. Однако что ждёт слепого старика, если его отпустить? Чем он займётся? Как будет жить с этими белёсыми глазами и с телом, покрытым татуировками с ног до головы? – Такада, скажи мне лучше вот что: как вы с Огатой играли в карты? – Простите? – Ну ты же… их не видишь? – Ах, господин… то была краплёная колода. В такие все наши могут играть даже с завязанными глазами. – О, так у тебя даже было преимущество? Тогда почему он тебя тоже раздел? – М-м-м… Огата-сан – на редкость везучий человек, молодой господин. – Даже так?.. Хм, везучий или нет, но Такада, ты ведь сможешь найти его? И притащить ко мне? – Сделаю всё возможное, Акира-сама. И снова комнату заполняет тишина. Начинает зудеть кожа под пластырем на щеке и колене. Но на этот раз Акира не спешит снова погружаться в раздумья – немного ранее ему показалось, что в коридоре послышались ещё одни знакомые шаги… и очевидно, что теперь, когда Такада ушёл, этот человек снова должен прийти в движение. Так что он просто снова укладывается на пол и закрывает глаза. – Акира-сама?.. Господин, вы спите? Акира чувствует, как нему приближаются, как опускаются рядом и касаются плеча. – Не лежите по полу, давайте я постелю вам футон? Не глядя перехватив ладонь на плече, Акира поворачивается на бок и подворачивает её под себя. Джун падает сверху, придавив руку в бандаже и издав низкое шипение. Пытается вырваться… а он и правда довольно силён… даже для раненого. Но спина узкая – её так легко обхватить, а самого Джуна притянуть к себе и обнять. – Что вы… не… – Я просто ворочаюсь во сне, – ещё больше зажмурившись, бормочет Акира в шелковистые волосы, упавшие на лицо. – Ты пахнешь приятно… уже вымылся? – А что, раньше вонял? – Ну, немного… Коленом в живот – это больно. А Джуну удаётся вскочить на ноги. Он судорожно оглядывается на дверь и поправляет одежду и бандаж, но как Акира только что убедился – сегодня под его кимоно нет футболки. – Ваша ванна готова и ждёт вас! Прищурившись, Акира оценивающе косится на него снизу. Вздыхает: – Ладно… пошли. И вот они снова в ванной. Если подумать, были здесь только вчера, а столько всего уже изменилось. Вместо покорности и притворства в глазах нового слуги упрямство и… ох, уж этот холодный взгляд. Этот парень ведь специально отошёл от панели, чтобы показать, какая на ней выставлена температура? «52°C» – Разве я не сказал «двадцать пять», «Ко-тян»? – повернув за спиной замок на двери, Акира принимается расстёгивать пуговицы и медленно приближаться к наглому слуге. – Неужели так сложно запомнить? Тот отступает, пока не упирается в стену. Словно гордый, но сам себя загнавший в ловушку зверь. И пусть Акира сейчас далёк от игривого настроения, постепенно все его мысли вновь сосредотачиваются на парне перед собой. – Если так нравится холодная вода, можете выйти на улицу и поплескаться в луже, «Сусуми-доно», – заявляет тот безжалостно, и Акире остаётся лишь хмыкнуть. Значит, этот наглец не забыл вчерашнюю дораму? – Только если ты согласишься искупаться в ней вместе со мной…