Разбиваясь о скалы

Мир – сложнее, чем кажется. И чем больше понимаешь в происходящем, тем глубже можешь заглянуть в пропасть… между реальностью и собственными фантазиями. И тем страшнее оступиться. Потому что дна этой пропасти не увидишь никогда. Но суть в том, что даже если очень стараешься ни во что не вляпаться, любая тварь способна подставить подножку и окунуть в помои с головой. И заставить харкать кровью. – Скажи что-нибудь, не будь таким вредным, Акира-тян. На окнах тяжёлые непроницаемые шторы, так что определить, день уже или ещё ночь, не представляется возможным. Но судя по ощущениям в избитом теле – прошло не больше часа или двух. При каждом вздохе невидимая игла втыкается под рёбра, а конечности всё сильнее наливаются свинцом, но в целом… всё не так уж плохо. Только бы придумать, как избавиться от веревок. Удар в живот. Снова. Если заставить мышцы вовремя сократиться, глубоко кулак не пробьёт. Да, чертовски больно, даже притворяться не нужно, но уж лучше пусть болит пресс, чем порвётся желудок или селезёнка. – Поцелуй… меня в зад. А вот в этот раз среагировать не успел – и внутренности опаляет огнём, внутри что-то булькает, ноги подгибаются, заставляя повиснуть, а веревки ещё сильнее врезаются в запястья. И лодыжки. Акира привязан к кровати, поставленной вертикально, за спиной пластик или деревяшка, так что ему ну совсем не комфортно. Да ещё и бьют снова и снова. Орудует кулаками в основном Шепелявый – у Толстого сломана рука, но иногда он присоединяется к нему тоже. Остальные же их подельники расселись за столами в другом конце комнаты, играют в маджонг и вроде бы совершенно не проявляют интереса к экзекуции. Но когда Акира очнулся, они как раз довольно активно удивлялись, как гнусной парочке всё-таки удалось его похитить. Мелькнуло даже название их клана: Ямагучи. Ну что за салаги? И где таких только набрали? И снова быстрый, резкий, неожиданный удар. Лёгкие парализует, но спазм всё равно выталкивает кровавую слюну сквозь сжатые зубы… Чёрт подери, он не может всё время держать мышцы напряженными! Но стоит расслабиться, как Шепелявый тут же втыкает под рёбра свой огромный, как кувалда, кулак. Хорошо ещё, что без замаха. Вдруг за волосы хватают и заставляют поднять голову. Вспотевшей шее даже приятно. – Ну что, красавчик? – лыбится Толстый, подходя ближе. – Испортить тебе личико? И заносит здоровую руку для удара, пока Шепелявый услужливо продолжает удерживать голову Акиры на весу. Лишь бы глаз не выбил, а сломанный нос или челюсть он как-нибудь переживёт… Но неожиданно прилетает в ухо – и мир выворачивается наизнанку. Стены рушатся, пол закручивается в трубочку вместе с внутренностями, а звуков становится в половину меньше. – Ладно, хватит. Заставив себя приоткрыть слезящиеся глаза, Акира видит, как Толстый передаёт его телефон Шепелявому. Точно, они ведь только что звонили по нему… И даже что-то там требовали, вроде записи видео… В голове шумит, мысли то собираются в кучу, то разбегаются, как тараканы после включения света, и всё же Акира замечает странный взгляд, который Шепелявый бросает на игроков в маджонг. И как Толстый, поправляя чёрную бандану, тоже оборачивается к ним со странным, слишком холодным выражением на лице. – А-а-а… ну да. И достаёт пистолет. После первого выстрела один из участников игры вместе со стулом валится на пол с дырой во лбу. А остальные "ямагучи-куны" тупо вскакивают на ноги, и лишь трое догадываются уронить ближайший стол и спрятаться за ним. Момент ступора проходит, к укрытию кидаются даже самые тупые – но пистолет с глушителем стреляет, не переставая, и живых людей остаётся всё меньше. Выпущенные через глушитель пули не пробивают стол, так что Толстый просто его обходит, на ходу быстро всё той же одной здоровой рукой меняя обойму. И почти в упор расстреливает последних своих "друзей". И пусть Акире совершенно не жаль их, но от того, что происходящее обернулось чёрте чем, ему не по себе. Кажется, это не просто похищение с дурацкими требованиями. Толстый пинком переворачивает пытающегося уползти под соседний стол раненого и стреляет ему прямо в лицо. А потом начинает обходить остальных своих жертв. Шепелявый же безучастно наблюдает за его действиями, будто видел такое уже не раз. Но это ведь Япония, а не какой-то там Вьетнам или Афганистан! У этих, теперь мёртвых, парней даже не было пушек, чтобы ответить! Военные? Наёмники? Кто угодно, но Шепелявый и Толстый – точно не якудза. Акира даже отдалённо не представляет себе, что происходит. И какая участь теперь ждёт его самого. Толстый тем временем завершает обход, а Шепелявый вновь достаёт из кармана телефон, но не тот, который они забрали из комнаты Акиры, а современный смартфон. – Кхм, кхм… – прикрывает он рот рукой, – я фнаю, гфе ферфат фашего мальфифку… Фолон «Файная Фрафь»… На той стороне, кажется, понимают не больше, чем Акира. Потому что Шепелявый вздыхает и начинает повторять сложную фразу… но вдруг Толстый отнимает у него телефон. И отключает. – …к чему так торопиться? Давай сначала слегка развлечёмся! Снова этот отвратительный оскал на половину огромной морды. На самом деле жира в его теле вряд ли много, достаточно приглядеться к мускулистой шее, чтобы понять: объём под одеждой – не следствие пристрастия к фастфуду. Но с этой своей ухмылкой и мелкими глазками выглядит наёмник по-настоящему мерзко. – Ну вот мы и остались одни, красавчик. У нас полдня на развлечения, но кто знает, вдруг что-то пойдёт не по плану? Так что давай-ка поскорей развернём тебя к лесу передом, а к людям задом… «Что, простите?» Шепелявый позади Толстого выдаёт резкий кашляющий звук – смех, наверное – и хлопает его по плечу. – Фто, нафмофрелфя и фабыфь не мофефь?.. На гомофяфину пофянуло? – А почему бы нет? В этой жизни нужно попробовать всё, я считаю! И раз второй уже явно ни на что не годится, придётся довольствоваться этим мелким… К тому же, чем больше будет изувечен наш прелестный пленник, тем лучше, не так ли? Так вот почему его так методично избивали. Вместо того, чтобы просто убить, как остальных… но изувечить? В этом их цель? И всё равно не стало понятней: ну найдёт Рисуноске его полудохлое тело со следами надругательств, ну попробует Азарни уговорить отца на священную войну… Против кого? Ямагучи? Так их ребят тоже порешили… И какого «второго» упомянул этот Толстый? Они ведь… не прихватили с собой и Джуна? Но когда Акира очнулся, рядом не было никого, кроме этих мудил… А Толстый всё ближе. Но Акира вытягивает шею, пытаясь рассмотреть тёмные углы комнаты – и никого больше не видит. – Что вы сделали с Джуном? Язык еле ворочается. А мордоворот в бандане хмыкает, косится на привязанную к деревяшке и подвешенную к шее руку, потом бросает взгляд на дверь. Ну да, комната же здесь явно не одна… – Подох уже, наверное. А что, беспокоишься? Нет, не может быть. Только не снова. Конечно, сейчас бы больше озаботиться собственной участью, но Акира уже уяснил за свою не такую уж и долгую жизнь, что терять людей намного больнее, чем терпеть побои. И пусть брат не сравнится с каким-то там слугой, которого он и знает-то пару дней, однако… это действительно… бесит. Наверное, что-то отражается в его глазах, потому что Толстяк в бандане вдруг замирает. – Киса, не поздно ли скалить зубы? – Ты покойник… Вы все… покойники… – Тц-тц… Эй, Зан! Не в службу, а в дружбу, глянь, как там задохлик? Если ещё не испустил дух – притащи сюда. Злость мгновенно спадает. Секунду назад Акира уже был готов вцепиться зубами в мощную шею, как только представится такая возможность, но сейчас… он весь обратился в слух. И даже не замечает, как рука в перчатке касается его разболтавшегося кимоно, а острое лезвие вдруг разрезает пояс. Лишь что животу и груди становится довольно прохладно. Но его больше интересуют шаги, что возвращаются по коридору – они тяжелей, чем были, когда удалялись. Шепелявый кого-то несёт… Первыми в проёме двери появляются длинные волосы, свесившиеся почти до колен мужика, перекинувшего Джуна себе через плечо. Вторым Акира замечает что-то вроде повязки на бедре своего слуги. Когда же того бросают прямо на пол, и на бледное лицо падает электрический свет, что-то в животе Акиры болезненно сжимается. Да, парня перевязали. Но все эти повязки насквозь пропитаны кровью. А вот его губы по цвету скорее напоминают предрассветный туман, ресницы еле-еле трепещут, грудь почти не поднимается, подол высоко задрался, на голых ступнях ошмётки земли и побелки… – Что вы с н- – А что мы сделаем с тобой, тебя совсем не интересует? – Толстый приподнимает одну бровь, пока Шепелявый усаживается на стул рядом с телом на полу, закидывает ногу на ногу и утыкается в телефон. – Акира-доно, вам действительно дорог этот юноша? И только сейчас Акира замечает, что Толстый уже спрятал пистолет в кобуру и вместо него снял с пояса угрожающих размеров нож: широкий, армейский, с глубоким долом для стока крови. И острие этого ножа сейчас как раз касается выемки между его ключиц. Толстый ведёт им вниз, к животу, пока не добирается до пупка. Лезвие забирается внутрь, вызывая обильный поток мурашек, хлынувший к затылку, но Акира лишь бессильно смотрит на еле живого Джуна. Обычный должник. Он не должен был пострадать из-за чего-то подобного… Ну зачем этот парень полез загораживать его собой? А потом отвлекать врага? Или это Акира виноват, что втравил его? Что так бесцеремонно притащил в свою спальню? Или потому, что так расслабился после неудачного покушения? – Эй-эй, посмотри на меня, ботчан! – лезвие подталкивает подбородок, заставляя повернуть голову. – Я, кажется, задал тебе вопрос. – Да, – Акира облизывает губы и произносит чётче: – Да, он мне дорог. – И ты сделаешь всё, чтобы мы не дали ему умереть? И пусть последнему дураку ясно, к чему клонит эта харя, Акира кивает. – О, ну так значит, не зря мы на него бинты перевели! – довольно хмыкает Толстый и принимается расстёгивать брюки. – Эх, жаль, ты не баба, ух мы бы с тобой развлеклись… ну да грех сетовать на судьбу, когда в руках такой симпатяшка. Споро справившись с ремнём одной рукой, мудила вдруг тянется к чему-то сбоку от Акиры, и кровать за его спиной оживает. Начиная складываться… или нет? Кажется, поднимается её верхняя часть, как у медицинских коек – но так как эта поставлена вертикально, получается, что Акиру наклоняет вперёд и вниз. – Скажи, удобная штука? – Ты меня так боишься? – цедит Акира сквозь сжатые зубы. – Или просто нравится связывать и подчинять? Шепелявый снова хмыкает на своём стуле, Толстый же недовольно косится через плечо и останавливает механизм, только когда голова Акиры оказывается у него прямо напротив ширинки. – Просто самоуверенные молокососы, вроде тебя, очень здорово выглядят распятыми и лишёнными всякой возможности двигаться. Он произносит это очень спокойно, пихая вялый кусок плоти Акире в лицо. Тошнота подкатывает к горлу. От мерзкого запаха пота закладывает нос. Акира ещё раз косится на Джуна… – Перевяжите его нормально. Вместо ответа Шепелявый, даже не оторвав взгляда от своего телефона, вдруг поднимает ногу и опускает Джуну на бедро. Прямо на повязку. Та мгновенно пропитывается свежей кровью, а сам Джун издаёт протяжный стон, но так и не открывает глаз. Чёрт подери! – Ну? Ты понял? То, что мы не ускоряем его кончину – уже великое благодеяние с нашей стороны!