Твои прикосновения

Ночь опустилась на город Кошмарные сны снятся мне Вся нечистая сила Пирует в моей голове Ведьмы, вампиры и упыри Повсюду меня окружают Учат что делать как дальше жить А сами кровь выпивают Очнулся в бреду и усталость гоню А вдруг больше не проснусь И боюсь, что навсегда Я во снах своих останусь.                          Истошный крик сорвался с губ. Антон вопил и рвал клоками волосы. Ему казалось, что на него смотрит бесконечное количество людей, не сводят цепкий взгляд, смеются своим каркающим смехом, будто стая воронят и тычат пальцем. Каждый считает своим долгом высмеять его. В действительности вокруг была пустота. Холодная и тёмная. Здесь всегда было холодно, Шастун, кажется, знал это место лучше, чем себя самого. —Ты жалок, — нашептывал тихий голос.       Антон закрывал уши руками.       Он не хотел слушать, он не будет слушать. Не будет.       Антон закрывал уши руками и кажется это не помогало.       Будто скрипучий голос был его собственной неведомой тенью, пропитывал каждую клеточку тела и отдавался где-то на задворках сознания оглушительным эхо. Шастун зажмурил глаза, словно это могло ему помочь. «Жалкий, жалкий, жалкий» - билось непрерывно в голове. Не помогло. Снова. Он подорвался с места и побежал вглубь темноты, огибая людские силуэты с кривыми гримасами, искаженные ухмылки и смешки уже не казались плодом больного воображения. Летящий в спину камень пришёлся ровно по центру. А потом ещё один. И ещё. Лицо Антона корчилось от боли, а со рта позорно слетел тихий хрип, приглушенный зажеванной губой, похоже, будет синяк.       Оглушающая своей неожиданностью тишина заставила остановиться. Все прекратилось в секунду. Шёпот, камни. Антон огляделся, вокруг виднелись пара чёрных трещин-впадин, преимущественно располагающихся на «стенах», из которых медленно и тягуче начала литься кроваво-красная жидкость, смешиваясь с чем-то чёрным, отдалённо напоминающим бензин.       Жуткое месиво с каждой секундой ближе подступало к ногам, в лунках постепенно стали показываться небольшие сферы грязно-красного, иссиня-черного и болотных оттенков, все больше походя на подобие глаз, истекающих слезами.       Резкое прикосновение к щиколотке заставило вздрогнуть, чьи-то руки поднимались выше, впивались короткими ногтями в кожу, драли и обжигали своим холодом. Рук становилось больше, касания чаще, Антон отчаянно старался закричать, но было поздно, липкая жидкость уже залипала рот, а чьи-то длинные пальцы сдавили горло. С рук медленно стягивали браслеты, ставшие для него сродни постоянной защиты. Так же неспешно с каждого пальца стягивали стальные кольца. Дышать было невозможно, каждая попытка вдохнуть спасительный глоток кислорода оканчивалась болезненным ожогом в носу, переходящий в горло и достигающим лёгких. —Антон, — послышалось в очередной раз где-то над ухом — Антон, блять! — уже громче повторил голос, срывая одеяло и оставляя тело на кровати абсолютно незащищенным от прохладного осеннего воздуха, отопление еще не включили, а потому неприятный холодок полоснул кожу — Ты, придурок, ты снова кричал во сне.       Шастун не то, что поднялся, он буквально подскочил на кровати, почти сваливаясь с неё, первым делом проверяя наличие украшений на своих местах. Руки были абсолютно голые. Он бросил взгляд на небольшую груду металлолома у прикроватной тумбочки и облегчённо выдохнул. —Бля, Дим, мне снова какая-то херня снилась, — Антон бросил вымученный взгляд на друга, которому сам вчера позволил остаться на ночь, после небольшого «празднования» круглого числа на блоге Шастуна, посвящённого его скромной жизни. Нет, правда, он не понимал как так вышло, что число интересующихся его творчеством уже перевалило за двести тысяч. —Да, это я уже понял, Мистер Очевидность, что на этот раз? — Позов хмыкнул. Антон опустил ноги на холодный пол, почувствовав табун неприятных мурашек по коже и прихватив украшения, медленно побрел на кухню.       Дима скорее по привычке протянул никотиновую палочку Malboro с ментолом другу. Шаст благодарно кивнул и поджег кончик. Ну а что? Может себе позволить. К тому же, в последнее время это - одна из маленьких радостей, что приносит ему хоть какое удовольствие. —Темно было, голоса какие-то, — Антон сделал затяжку, — Пустота, потом много глаз, но без глаз. Не, ну потом они появились. Короче из них кажется слезы текли. Или кровь. А потом я в этой жиже увяз, меня всего облапали и я в ней захлебнулся, — Шастун пожал плечами, словно рассказывал сюжет какого-то фильма с пометкой «триллер» и «ужасы», пока Дима так же поднёс к кончику сигареты зажигалку — Эй, своей что ли нет? Мы же только вчера в магазин заходили. —Мы вчера мою скурили, я твою эту дрянь вообще не курю, — показушно сморщившись, он втянул дым — Шаст, это пиздец как ненормально. Ладно я, ладно Ира, мы твои друзья, поможем, поддержим в нужный момент, но ты даже с дома лишний раз выйти боишься. Я прекрасно помню твою мантру, что «мне и так хорошо живётся», но ты даже не пытаешься вытащить себя из этой жопы! — взрывается Дима. —Да потому что мне не нужна помощь! — Антон закипает следом — Я уже был в ваших больницах, меня уже пытались лечить родители, это ничего не изменило, Дим. Ни-че-го. Я даже на групповые занятия записывался и ты помнишь как они заканчивались?       Конечно, он помнил. Кажется, эти дни помнили все. Включая Антона, Диму, Иру, лечащего врача, участников занятий и даже соседнюю собаку Шуру со двора. У каждого в памяти отпечаталось как Шастун то падал в обмороки на первых минутах занятия, то ловил панические атаки в течении. О каком лечении может идти речь, если для него банальное рукопожатие представляется чем-то из разряда «покори Эверест с банкой огурцов в трусах»?       Дима выдохнул. Его друг был прав, но и оставлять это все на самотёк не хотелось. Если уж не Антона, то самого Позова конкретно заебло такое состояние и отношение к себе чуть не самого близкого и родного человека. К тому же кто знает, к кому там попадал Шастун? Диме пришлось сменить около четырёх психологов в борьбе с депрессией, потому что у всех был один рабочий шаблон, но разные подходы, разное отношение к людям и не все могут удовлетворить лично твои потребности в лечении. Может быть ему просто не повезло встретить того человека. Собравшись, Дима продолжил: —Держи. Тут классный психолог работает, она мне с лечением помогала, когда у меня затяжная депрессия была, помнишь? Частная клиника Шеминова, адрес, номер телефона, можешь прямо по звонку записаться, — на столе оказалась небольшая визитка, синими буквами было выведено «Академия здоровья Станислава Шеминова» — Я знаю. Просто помолчи. Если надумаешь — Ляйсан Утяшева, позвонишь, назовешь с чем работать предстоит, имя врача, время тебе назначат, адрес тут есть. —Поз, я не пойду, это все очередная бессмысленная трата времени, ты же знаешь, — с этими словами визитка летит в дальний угол подоконника — К тому же, раз эта клиника такая классная, как ты говоришь, то там по-любому будет уйма народу. —Знаю-знаю, но если надумаешь, — он неопределенно пожал плечами, мол, «решай сам», а в пепельницу опустился очередной недокуренный бычок — Ладно, Шаст, мне пора, сам понимаешь. Помог, чем смог. Крепись. Руку жать не буду, — иронично усмехнулся он. —Да не надо мне помогать, — буркнул в ответ.       Через пару минут прокуренная однушка давила привычной тишиной, показывая хозяину, что он снова остался один и даже кот не скребется где-то в углу о понравившуюся поверхность, как это бывает во всяких телевизионный драмах. Почему? Да потому что самого кота у Антона то и нет. Странно, что его нет, потому что Антон бы занял первое место на конкурсе королевы драмы. Ира, кстати, близкая подруга ещё со школьной скамьи, когда-то предлагала ему забрать себе одного из своих котят-шотландцев после родов Мурки, но Шастун отказался, ссылаясь на то, что у него нет лишнего времени ухаживать за домашними животными. Врал. Время было. Много времени. Да и вообще, что за дурацкое имя, Мурка? Хотя какая к черту разница. Ире он все равно не скажет какое определение давал уже в течении года имени несчастной кошки, к тому же не его это дело, он видел то её всего раза четыре.       Антон дёрнул головой в сторону, останавливая и выкидывая поток бессвязных мыслей и поплёлся обратно в гостиную, тире спальню, тире студию. На рабочем столе в привычном бепорядке лежала куча карандашей, маркеров, красок, начиная от обычной гуаши и заканчивая невъебенно дорогими, как их мысленно пометил в голове Шастун, маслянными. Так называемый, творческий беспорядок. Вдохновения не было, погода в Петербурге была подстать времени года, да и настроению Антона — ленивые тучи сгущались, предвещая грозу, уже мелко моросил дождь, постепенно набирая обороты и переходя в ливень.       С первым ударом грома на холсте появился мазок акрила. Самоназванный художник Шастун не часто притрагивался к своему хобби и параллельно заработку, себя сидящим за работой он помнил последний раз около двух месяцев назад. Первое время деньги были ещё с прошлых проданных работ, а потом пришла Ира, копалась в его блоге минут двадцать, сказала что подключила какую-то штуку, назвав её «монетизация» и Антон стал получать свою копейку уже за любимое и, главное, постоянное дело — ведение блога.       Туда Шастун выкладывал абсолютно всё, что касалось его жизни. Свои картины, фотографии, делился мыслями, а иногда просто спрашивал у подписанных на него ребят как прошёл их день. Это можно было назвать личным дневником, выставленным на общее обозрение, с возможностью комментировать, но Антону нравилось. Там, в мире сетей можно быть кем угодно, делать что угодно и общаться с кем угодно, там никто не диктует правила, кроме тебя самого. Это буквально его личный Великий Новгород по численности, который восхищается его жизнью, каждый день пишут комментарии, а если Шаст долго не обновляет ленту, то начинают настрачивать в личные сообщения с вопросами о самочувствии и в целом сохранности жизни.       Второй мазок появился на холсте спустя минут пятнадцать бесцельного залипания на белый лист с тёмной полосой краски у края. Он заливает фон темно-серым и делает ещё пару движений обозначая контуры, постепенно вырисовывая силуэты первых «лодочек» с кровавыми радужками. Ещё два глаза не заставляют себя ждать, радужки которых окрашены в грязный синий, из них так же струится непонятная жижа. В центре внимания направленных в одну точку взглядов Шастун выводит силуэт человека, уже по колени увязжего в жидкости. Парнишка на рисунке закрывает лицо руками и с его ладоней стекает та же субстанция, что и с глаз, а на лице красуется улыбка, походая больше на вымученный оскал.       Антон возится с картиной в общей сложности три с половиной часа, отвлекаясь исключительно на перекур, ощущая нехватки дозы никотина в организме, пуская серый дым и дополняя работу тенями и различными мелочами. К концу его художеств пара рук красуется на худых плечах парня, сдавливая их необычно длинными пальцами, а вторая пара передавливала тонкую шею, царапая ногтями нежную кожу. Шастун не считал себя настоящим художником, но у него действительно получалось передавать настроение картины так, словно человек сам мог оказаться на месте «главного героя» или ощутить себя на теплом летнем море пока за окном буйствовала вьюга. Мог полностью передать ту или иную эмоцию в портрете и нарисовать это так, что не каждый поймёт, что это рисунок, а не фотография. Про таких говорят «талантливыми рождаются».       Только никто не знал, сколько времени и сил он убил на то, чтобы его старания называли талантом. Да и какая уже разница.       Антон последний раз осматривает свое творение и выставляет его в свой блог.

Shast.

Вы дождались. Я снова взялся за кисти.

Небольшой интерактив. Как вы назвали бы эту картину? :)

      К посту была прикреплена его работа, слегка смазанная и с видимым беспорядком за столом. Антон не стал заострять на этом внимание, оставляя все на своих местах. И подхватив оставленную пачку Malboro третий раз за сегодня направился на кухню. Курить, на самом деле, не хотелось, он просто бросил пачку на стол, а взглядом зацепил ту самую визитку, оставленную Позовым. Ну в самом деле, на что он надеялся, что этот горе художник поведется на его удочку и будет звонить с просьбами о помощи? Антон и так великолепно живёт. Он просто замечательно себя чувствует.       Настолько же замечательно, как в день, когда бухим орал на обезболивающее, мол у него не так уж сильно болит голова и нахуй оно ему не нужно. Потому что чувствует он себя ну просто замечательно.       Телефон отвлекает хозяина квартиры от мыслей, оповещая об очередном уведомлении. Прошлые двадцать два пришедших ответа Антон пропустил. Он открывает ленту и пробегает глазами по комментариям.

Fil_ip.

Это как перенесенная на холст социопатия.

_boka_l.vina

Я и моя шиза.

Kuznetsova.tt

Шастун, признавайся, ты снова на ночь ужастики смотрел?

      Улыбка коснулась губ Антона. Ира всегда была одной из первых, кто активничал на его странице. Да, он определённо смотрел ужасы этой ночью. Но, пожалуй, никому не стоит знать в каком формате. Шастун листает ещё парочку комментариев, с некоторых даже посмеивается и уже готовится приступить к более важным делам, цепляет только-только пришедшее уведомление.

Staytt_fi

Рисунок человека у которого всё не очень хорошо с головой.

      Не то, что бы ему и раньше таких слов не говорили. Писали почти под каждым постом его мыслей и зарисовок ночных просмотров «фильмов ужасов». Обычно даже в более грубом формате, да и как в голос говорили Дима с Ирой, хотел популярности — будь готов к осуждению. Да только Антон никогда не хотел популярности. Скорее это популярность хотела Антона, а он просто ей не препятствовал.       «Не очень хорошо с головой»? Нет, ну, с головой у него хорошо и не было, но так небрежно брошенная фраза снова заставила Антона покоситься на злосчастную бумажку с номером клиники. Ну он же только посмотрит, ничего же страшного? Да и что он теряет.       Частная клиника. Академия здоровья Станислава Шеминова. Номер телефона, адрес и несколько перечисленных направлений лечения. Никакой новой информации Антон на листе бумаги не обнаружил.       Частная, значит. Значит не дешёвая. Ну да, назовите нам ваш недуг и мы вылечим его за вашу зарплату.       Антон выдыхает. Нет, ну правда, а что он теряет?       Он берет телефон и ровно через минуту слышатся гудки. —Здравствуйте, я Елена Викторовна, вы позвонили в частную клинику «Станислава Шеминова», Академия здоровья, чем я могу вам помочь? — девушка на конце провода звучала доброжелательно, ну конечно, это же её работа - создать хорошее первое впечатление. Вот только Антон в душе не ебал чем она может помочь. —А, да. Здравствуйте. Мне друг посоветовал вас, сказал психолог хороший есть, Лесан Утяшева. —Ляйсан Утяшева, — в голосе слышалась улыбка — Хорошо, я посмотрю в какой день она может вас принять. Так, с какой проблемой вы обращаетесь? —О, я, — Антон не любил ставить сам себе диагнозы, а потому на этом вопросе всегда терялся — Я не переношу людских прикосновений. То есть.. Совсем. Из прошлого опыта — вплоть до панических атак. —О, ясно, — девушка казалась озадаченной — Ляйсан Альбертовна, к сожалению, такими патологиями не занимается, я сейчас посмотрю что могу вам предложить, — послышался тихий шелест бумаги — Судя по всему, у вас достаточно тяжёлая форма гаптофобии, психолог тут будет бессилен. Можем назначить вам медикаментозное лечение у нашего психиатра с предшествующей комиссией и анализами, либо направить вас к психотерапевту, с ним вы подробно разберёте и составите индивидуальный курс безпрепаратного лечения.       У Антона уже кружилась голова от всей этой больничной атмосферы даже через телефон. Он ненавидел все, что связано с лечением, ведь и без того создавалось ощущение, что он не такой. Шастун провел как минимум половину своей жизни где-то среди палат и медикаментов, родители бесцельно пытались вылечить его, пробовали разные варианты и разных врачей, вот только помогало это не особо сильно. Быстро взвесив все «за» и «против» Антон решил, что тратиться на психиатра, анализы, комиссию и медицинские лечебные штуки он не хочет, остановившись на более экономном втором варианте. —Хорошо, я поняла, запишу вас на четверг, полное имя, фамилия, отчество и ваш возраст. —Шастун Антон Андреевич, двадцать два года, — снова шелест бумаги и чирканье ручкой. —Хорошо, Антон Андреевич, Будем ждать вас послезавтра в три часа, ваш психотерапевт - Арсений Сергеевич Попов. Первый этаж, кабинет номер пять. Попрошу не опаздывать, запись можно отменить за сутки до назначенной даты, хорошего вам дня, — на конце провода послышались гудки. —Блять, — глубокомысленно изрёк Шастун, — Пиздец, — он нервно покрутил кольцо.