Твои прикосновения

А у судьбы были зелёные глаза. И этот мальчик свой оставил след. Чтобы оглядываясь назад. Помнил хвои душистой цвет. Сам мальчик был подобен колючкам, Не подпуская к себе никого. День за днем мучился болью он жгучей, Чтоб предательств не вкушать укол. Словно ангел с небес опустился. Перевернул мир сверху на дно. И вдруг разум мой помутился. Что же значить это было должно?       Шастун казался чем-то странным, непонятным. Знаете, таким неординарным, можно сказать на любителя. Как мороженое с картошкой фри или пицца с ананасами, или какие там ещё вкусовые извращения есть, Арсений не знал. Но знал нечто другое. Шастун - настоящая катастрофа. Бомба замедленного действия. Нельзя было предугадать, когда тот сожмется в невинный клубочек и попросит прощения за самую глупую глупость, на которую терапевт не обратил бы внимания, если бы сам юноша не стал так активно извиняться. Неизвестно когда Шастун будет заливисто смеяться с глупых шуток и историй, а когда — раз — и уже скалить зубы, беситься, ругаться на всё и вся, что попадает в поле зрения.       Одно привлекало точно, все его эмоции были настоящими, неподдельными, живыми, без масок и лишнего пафоса. Если Шастун злился, то он злился, а если радовался, то радовался. Тавтология какая-то пошла, ну да не важно, речь то вовсе не об этом была.       Арсений жутко не успевал. И нет, не на работу, не в метро и даже не на экспресс в Польшу. Правильно, на кой чёрт ему вообще в Польшу?       Он не успевал за своими мыслями, а точнее, их контролем. С недавних пор там поселился один непоседливый парнишка с кучей браслетов на обеих руках. Не сказать, что это казалось проблемой для Попова, нет, совсем наоборот, он любил и ценил всех своих клиентов и искренне хотел каждому помочь, иначе зачем вообще уговаривал Шеминова делать ознакомительные занятия, за которые, к слову, не получал и копейки? По карману это не било, а значит всё нормально, в своём профессионализме психотерапевт был уверен если не на сто, то на все девяносто девять и девять процентов.       Вот только одно зеленоглазое чудо стало непозволительно много бывать в его голове. Разложило там свои вещи, заняло одно из спальных мест и наотрез отказывалось уходить.       Они встречались всего раз восемь, обычно просто разговаривая на отдалённые темы, Попов делился чем-то из своей жизни, а Антон словно в обмен рассказывал детали своей. Он узнал возраст развития болезни, точную формулировку ощущений от проявления тактильной инициативы, «хуёво, но терпимо», Антон в тот день отметил, что даже лучше, чем когда прикасаются к нему, но все равно, как выразился Шастун, «хуйня полная. И руки трясутся». Ира с Димой были в ахуе — культурном шоке — исправил его терапевт — сосед Гриша просто не понял прикола.       К слову, терапию из списка «лучше умру, чем сделаю», (да, Шастун так его и подписал), они не начали. На Арсения резко навалились проблемы, что называются «взрослыми». То он срочно нужен был Стасу, то срочно нужно было бежать домой, платить счета, гулять с собакой, соседка помочь попросила, то вовсе бухой вдрызг друг звонит и просит забрать его сразу после работы, то Попов просто был, откровенно говоря Шастуновским, таким заёбанным, что идти никуда не хотелось, а пропускать первый, он же последний, пункт в списке было нельзя. Какая-то чёрная полоса по нехватке времени.       Арсений, кажется, знал уже всё, вплоть до того, какие сигареты курил парень. Но никогда не подходил близко к первоначальной причине его проблемы. А после крайнего занятия Попов был уверен на сто и один процент, что Антон помнит. Точно помнит, что случилось, вот только ни слова не говорит.       12 ноября, 16:23       В небольшой комнате царила атмосфера уюта, впрочем, это единственный кабинет во всей клинике, в котором можно было забыть о том, что ты, между прочем, больной и пришёл сюда лечиться. Арсений поставил для себя одну чёткую задачу, которой придерживался с каждым своим пациентом, первоначально — стать другом. Не каждый человек готов был выложить всё на тарелочке с голубой каёмочкой какому-то непонятному, пусть и симпатичному, мужику. И Антон точно был не из таких. Он открывался терапевту, но лишь постепенно, с каждым днем по небольшому кусочку, который потом уже Арсений лично складывал в большой и непонятный пазл, такой же непонятный, каким был весь Антон, с кучей пустых клеток.       И ему казалось, что сегодня часть из них можно будет закрыть. —Шастун, — начал терапевт аккуратно. Антон обернулся на звук, запивая батончик кит ката горячим латте. Это стало их небольшой традицией, такой непринужденной и негласной, как и сеансы в четыре часа, и вечерним поездками прямо до его дома. Ох уж этот Арсений с его жестами доброй воли. —Да, Арсений Сергеевич? — Шастун дожёвывал конфету, отставив кружку с кофе на стол. Ей богу, совсем как ребёнок. Сколько ему там? Двадцать с хвостиком? Арсений с натяжкой даст ему семнадцать. —Это уже восьмое занятие, — аккуратно начал терапевт — Почти олловяная годовщина, — что-то подсказывало Арсению удержаться от шутки про срок. Мало ли. —И что? Вы мне на десятую встречу кольцо подарите? — Антон хохотнул со своей же шутки. —Может, — Попов пожал плечами — Но это я к чему. Мне бы хотелось поговорить с тобой о.. Ну, знаешь.       Привычно-профессиональный разговор Арсения сошёл на нет и это настораживало. —Не знаю, — отмахнулся — Давайте вы просто пошутите «ну, знаешь, о том, как детей делать, взрослый мальчик, пора знать» и мы вместе посмеёмся.       Арсений тяжело вздохнул. Так, словно весь груз шастуновских браслетов и ещё пара тысяч тонн сверху свалилась на его плечи. —Антон, ты же знаешь, что мы далеко не уйдём, если ты будешь говорить мне по пол слова за сеанс, — уже без прошлой осторожности продолжил терапевт. —Не пошутите, значит, — обречённый вздох сам сорвался с губ — Арсений Сергеевич, я бы с радостью вам рассказал, но я.. — Слова застряли в горле. Что я? Чувствую себя беспомощным, нищим, грязным? Отвратительным, униженным, глупым, мерзким. Этот список можно продолжать бесконечно. Арсению говорить не хотелось. —Антон, — имя снова звучит чересчур сосредоточенно — Я знаю, что ты не хочешь ничего говорить, но мне правда хочется помочь тебе, — терапевт снова звучал снисходительно, даже как-то ласково, как будто ребёнку объяснял, что в этом мире есть хорошо, а что - плохо. —Да все вы помочь хотите, — выплюнул Антон — В пизду. А потом все как один рожи кривите. Нет, Арсений Сергеевич, я, пожалуй, пойду, — и в спешке стал подниматься, даже не смотря в сторону терапевта.       И тогда Арсений сделал самое непрофессиональное, что только мог сделать в своей жизни, самое странное, несуразное и абсолютно непоправимое. Он схватил Антона за руку. Это был первый их телесный контакт за всё время работы вместе. Где-то на заднем фоне всё в той же манере шастуна прямо по мозгам проехалось громкое «бляять». С кем поведешься, так сказать.       Антон вздрагивает всем телом, а потом смотрит с такой смесью эмоций, какую по разнообразию палитры не каждый художник видел.       Взгляд был напуганным, загнанным, граничащий с паникой, потом сразу потеплел, но лишь на секунду, Арсений уже не уверен, не показалось ли ему тогда. Следом по лицу прошлись чуть не все эмоции, какие названия знал терапевт. Страх, презрение, безмятежное спокойствие, боль, разочарование? Попов сам до конца не понял, как Шастун смог смешать это нечто воедино. —Ёб твою.. — единственное, что вымолвил терапевт, вместо извинения. Под подушечками пальцев ощущалась легкая прохлада и Арсений не был уверен, что именно он чувствовал, холод колец или это у Шастуна были такие ледяные пальцы?       Руку выдернули в следующую же секунду. Взгляд Антона был нечитаем и не будь Арсений Арсением, он бы точно напугался, но взяв всю волю в кулак, все же начал: —Прошу простить..       Договорить ему не дали. —Это было низко, — Антон говорил тихо, создавалось ощущение что тот сейчас либо упалет в обморок, либо врежет со всей тяжестью металла прямо в лицо Попову. Заслуженно врежет. Но ни того, ни другого не случилось — Вы просто омерзительны.       Фраза осталась висеть в воздухе, вместе с хлопком двери. Следом последовал ещё один, но уже рукой о лицо. —Проебался, — в голове забавным эхом отдаётся «не очень то это по психотерапевтически» и какой-то мини Шастун в его голове продолжает «на этот раз в рабочее время»       Сколько пунктов он там перескочил? Четыре? Замечательно.

***

      Возвращаясь к сути проблемы. Антона стало слишком много, но, к сожалению, только в голове. И Арсений решил бы, что потерял все, если бы не короткое сообщение в вечер того же дня. Антон Шастун, 21:24 Здравствуйте. Простите, погорячился. Арсений Попов, 21:25 Ничего страшного, сам не лучше. Как добрался? Антон Шастун, 22:31 Порядок.       Сегодня было уже шестнадцатое число, а Арсению в край надоело прожигать взглядом их диалог ждать хоть каких-то признаков жизни от этого пушистого и абсолютно нерадивого чуда. Он быстро набирает сообщение, секундой решаясь стоит ли вообще отправлять нажимает кнопку. Арсений Попов, 17:15 Здравствуй, Антон. От тебя четыре дня ни слова. Ты в порядке? Мне стоит ждать тебя на последующих сеансах? —Шестуну своему пишешь? — голова с причудливым хвостиком на ней усердно пытается заглянуть в телефон. —Шастуну, — просто исправляет его терапевт — Серёж, его четыре дня не слышно, не видно, — ставит телефон на блокировку. —Н-да, так тебя ещё не отшивали, — он закатывает глаза — Как же это, от самого Арсения Сергеевича удрал пациент.       Серёжа, его друг и по совместительству коллега-нарколог, хоть человеком был и хорошим, но поддержка из него была так себе. —Прекращай прикалываться. Я серьёзно, вдруг что случилось?— терапевт действительно выглядел обеспокоенно, хоть и старался внешне держать марку. —Да жив, здоров твой Шестун, смотри, — нарколог достаёт свой телефон и быстро что-то печатая, передаёт его другу — Мне Окс рассказала. Говорит такого классного парня на просторах интернета нашла, — Серёжа говорит чуть писклявым голосом, как бы изоображая женский — Видел бы ты её глаза, когда я сказал, что он у нас лечение проходит. —Не мой он, — коротко парирует Арсений — Представляю, — следует короткая улыбка.       Попов во время увлекательного рассказа во всю листал открытую перед ним соц сеть, изучал чуть не каждую дату, слово, букву.       Шапка канала гласила:

Shast.

Привет всем! Я Антон Шастун и это мой блог. Здесь будет разного рода хрень, начиная от моих работ (да-да, я художник) и заканчивая просто какими-то картинками и бреднями. Буду рад каждому в своём небольшом мирке)

      Количество подписчиков подходило к отметке в триста тысяч, а на аватарке был сам Антон, при чем не такой, каким его привык видеть терапевт. Смотрящие на него зеленые глаза поблёскивали, в уголках собирались лучики-морщинки, а на губах красовалась очаровательная улыбка, такой, казалось, Арсений в его арсенале не наблюдал. Как будто полная противоположность того забитого парня, что приходит к нему на приём, в особо людные дни дрожит, вжимается в стену и кусает губы, лишь бы удержать эмоции внутри, а затем извиняется за показанную слабость. Вообще весь профиль выглядел так, словно парня ничего, кроме дурных снов и ночных мыслей не тревожит. Шастун выглядит счастливым, общается с подписчиками в комментариях и весело шутит.       Арсений листает ещё пару постов. Примерно в промежуток выписанного «домашнего задания» в профиль была выставлена фотография с тремя людьми, в числе которых был и сам Антон. Его руки лежали на плечах светловолосой, достаточно миловидной девушки, в которой Попов признал Иру и стоящего по правую сторону от самого Шастуна молодого человека в очках, должно быть, Дима.       Он читает ещё пару постов, в которых Антон зачастую общается с подписчиками, прикрепляя свои фотографии, задавая вопросы иногда буднечного характера, мол как у вас проходит день и прикрипленная картинка курящего на балконе Шастуна, а иногда настолько странные, что от абсурдности вопроса хотелось то ли плакать, то ли истерично смеяться.       «Чисто теоретически, если невидимка закроет глаза, он же все будет видеть?», рядом стоит задумчивый смайлик и прилагается фотография, на которой Шастун упорно пытался повторить этот смайлик.       «Вы когда нибудь думали о том, что в холодильнике есть свет как раз для того, чтобы мы опустошали его ночью?» и Антон стоит в темноте, овещаемой только лампочкой с холодильника.       И ещё множество дурацких и не очень вопросов, какие-то недолгие видео-кружочки, картинки.       Но вот один пост цепляет внимание Арсения намного сильнее всех других.       Попов смотрит секунды три, даже не моргает, открывая фотографию для детального рассмотрения. Не показалось? Роза, чёрные волосы, голубые глаза.. —О, так это же ты, — восклицает Серёжа, указывая на картинку пальцем, ломая все сомнения — Арс, да ты его муза, — фраза сопровождается тихим смехом. —Ага, — как болванчик отвечает Арсений — Муза, — тупо повторяет он. —Ну че ты как вкопанный, красиво же. —Не поспоришь, — соглашается он и пробежавшись взглядом по комментариям, отдаёт телефон обратно — Слушай, а ты сказал Окс от чего её предмет воздыхания лечится? — терапевт переводит тему, даже как то мягко улыбаясь и набирая что-то уже у себя в телефоне. —Не, ты чё, она бы не пережила. —Согласен.       Комната наполнилась тихим смехом.       graf подписался на канал Shast.