Твои прикосновения

Кто-то боится воды, Плавать потому что не может, У кого-то страх высоты «Разобьюсь» — его мысли тревожат. Кто-то боится пчелы, Жало её может ранить, Кто-то боится любви — Сердце его поломают. Ну а я боюсь пустоты, Вдруг твои руки мне душу стерзают.       Лепестки белой розы уже начинали опадать, кружась в понятном только для них танце.       С посещения психотерапевта прошло уже несколько дней, Антон вбил номер в телефон, сохранил его, каждый вечер открывая пустующий диалог, прикидывая в голове что можно написать, чтобы не выглядеть совсем глупо.       «Привет»? Пока, Антон. «Извините»? А за что, собственно? И каждая идея глупее предыдущей.       Теперь уже ангел на его плече умолял написать Арсению, снова доехать до клиники, заняться лечением, а чертёнок просто усмехался, смотря на метания парня.       В углу экрана снова красовалось «Арсений Попов», значок онлайн, а Шастун пытался собрать мысли в кучу, обещая самому себе когда-нибудь провести гениральную уборку в своей голове и расставить всё по полочкам. Антон Шастун, 14:39 Здравствуйте, это Антон, я на днях был у вас на приёме, помните? Простите, что не написал раньше. Я хотел узнать, когда можно будет прийти в следующий раз?       Сообщение отмечается прочитанным ровно через пятнадать секунд. Не то, что бы Антон считал..       Значок онлайн тут же пропадает, Шастун ждёт ровно пять минут, сверля взглядом их диалог, точнее, пока ещё монолог и блокирует экран. Ответа нет спустя десять, двадцать, тридцать минут и Антон думает, что Арсений решил не работать с ним и ответа ждать не стоит. Что-то неприятно кольнуло приблизительно в области груди.       Да и плевать, в самом деле. Будет он ещё печалиться по таким пустякам. Взгляд снова падает на подаренное растение. Прощание?       Шастун сам не замечает, как роза оказывается в руках, а сам он стоящим у холста. На этот раз обходится исключительно лайнером, не вмешивает в работу никаких кистей и красок, ведёт по белому листу непрерывно, выводя какие-то заветушки и линии так, чтобы общим сочетанием теней и пересечений это напоминало розу. Антон решает не останавливаться исключительно на цветке, такой же схемой вырисовывая руку, держащую за стебель хрупкое создание природы. Шастун рисует по памяти черты чужого лица, тёмные волосы закрашивая забавными завитушками, как бы даже указывая на текстуру волос. Рука уставала, но внезапное вдохновение было сильнее усталости. На холсте вскоре красовался темноволосый мужчина с розой в руках и лёгкой улыбкой на устах, нарисованные одной сплошной линией. Художник разглядывал свое творение, закусывая губу. Чего-то не хватало. Он вертел головой, точно в поиске чего-то, но никаких подсказок, так сказать с выше, не наблюдалось. Кровать, столик, на нем кружка с недопитым кофе, пачка сигарет, шторы, окно.       К удивлению, не было дождя. Да что там дождя, даже туч, обычно сгущающих над северной столицей тоже не было. Светило яркое солнце, лучами играя на листе бумаги, а по голубому небу неспешно плыли пушистые облака причудливых форм. Точно.       Заканчивая осмотр собственной комнаты, Шастун выхватил погребенный где-то под красками и карандашами голубой маркер. Единственная вещь, на что теперь падал акцент в картине, были яркие голубые глаза. Долго думать Антон не стал, сразу выкладывая свое творение. Такой стиль был непривычным для него, даже новым, хотелось поделиться новым открытием, казалось бы не сильно сложным, но как только начинаешь намечать тени и стараться неотрывно вырисовать глаза, брови, губы, в целом черты лица так, чтобы то было похоже на оригинал, начинаешь понимать, что это далеко не лёгкий процесс.

Shast.

Вот пробую новый стиль рисования, как вам?

Кстати, какие цветы вы любите?

      Шастун прикрепил фотографию, на которой был его рисунок, а в углу лежала подаренная роза, с парой опавших лепестков. Ответы не заставили себя ждать.

Pink_frog

Вау, это просто невероятно. А кто изображён на картине?

      Антон слабо улыбнулся. Ему нравилось, когда его хвалят, тем более в тех вещах, что он никогда не пробовал.

Kuznetsova.tt

Какая прелесть. У Шастунишки появился ухажёр? Колись, кто подарил? Я в жизни не поверю, что ты сам купил.

Pozov_Live

Нихуя. Два рисунка на неделе, Шаст, тебя там вдохновение кроет? Рисунок огонь.

      Шаст улыбается и переходит в личные сообщения с друзьями, проводит так остаток дня, присылая мемы, слушая возмущения друга, что Шастун игнорировал его несколько дней, я, мол, переживаю. Ира в свою очередь рассказывала о том, как прошли её дни в Сочи и как она скучала по занятиям танцами. Кузнецова была хореографом в небольшой студии на окраине Петербурга уже пару лет и получала от своей работы настоящее удовольствие. Шастун помнит страсть девушки к танцам ещё в их школьные годы, так что когда Ира завалилась к нему с рассказами о том, что её приняли на постановку сценки младших классов за небольшую плату, а позже стали приглашать в более серьёзные проекты и студии, то Антон точно соврёт, если скажет, что удивился.       Рассказывать о посещении клиники он не стал ни Диме, ни Ире.       Звук уведомления снова раздался в тишине комнаты. Арсений Попов, 16:41 Здравствуй, Антон. Да, помню. Свободное окно есть на завтра в четыре. Записывать?       Шастун заторможенно моргнул, будто проверяя, не показалось ли ему, от удивления даже забывая ответить девушке на вопрос о том, как он сам поживает. Антон Шастун, 16:45 Да.

***

      Знаете, Антон совершил огромнейшую ошибку в своей жизни когда согласился на второй визит к психотерапевту. Это он понял как только вышел из дома, а закрывая дверь, его чуть не пришиб сосед, извинялся, похлопывал по пострадавшему месту, словно проверяя на сохранность. Антону стоило всего своего терпения кивнуть, убедить нерадивого парня, что с ним все в порядке и покинуть подъезд. Он опаздывал.       Шастун уже говорил, что ненавидит метро? Он скажет это ещё раз. И видимо не один. Народу было не много, но все куда-то спешили, толкались, так непривычно сонный город резко ожил. Возможно дело в том, что сегодня понедельник? Пусть это и было абсолютно не важно, Шастун просто пытался уцепиться за любую мысль, отвлекаясь от чужих прикосновений. Он натянул рукава толстовки как можно ниже, так, что та полностью скрывала даже длинные пальцы.       В следующий раз пиздец его настиг уже в клинике. Народу было не пройти, не проехать, очередь выстраивалась даже в туалет, немногочисленные стулья в коридоре были заняты, кто-то стоял, кто то подпирал собою стены. Шастун влетел в кабинет терапевта даже не раздумывая, захлопывая за собой дверь с такой силой, что на секунду даже показалось, будто ручка могла слететь с петель. —Шастун? — ошарашенный мужчина перевёл взгляд на вошедшего — Ты рановато, у нас до сеанса ещё целых.. О, ты в порядке?       Антон, кажется, совершенно его не слушал. Он был точно не в порядке. В ушах отдавался шум собственного сердца, позволяя слышать только какие-то звуки, отдалённо напоминающие знакомый голос. Шастун закрыл уши руками, рассматривая носки кроссовок. Он должен успокоиться, он просто не может в таком состоянии предстать перед Арсением. Раз, два, три.. Не помогло.       Стена казалась холодной даже через толстую ткань, Антона трясло, он боялся поднять взгляд, боялся двигаться вообще, хотелось просто провалиться сквозь землю и забыть об этом как о страшном сне.       О клинике, метро, людях, чужих прикосновениях. Хотелось забыть чёрные волосы, голубые глаза и ласковую улыбку. Хотелось просто не существовать.       Голова кружится, руки бьёт мелкая дрожь, и он осторожно их опускает, поднимая взгляд на мужчину, что успел подойти всего на пару шагов ближе. —Антон, смотри на меня, — на дне голубых глаз маячило неподдельное, но тщательно скрываемое беспокойство — Тише. Я здесь, они там, в этом кабинете тебя никто не тронет. Слушай мой голос, ладно? Не думай.       Шастун заторможенно кивнул, всё ещё вжимаясь в стену. Конечно, Арсений догадался, что произошло, ещё бы. —Дыши спокойнее, можешь под счёт, — Антон слушается. Раз, два, три.. —Арсений Сергеевич, это полный пиздец, — он сам не знал о чём конкретно говорил. О людях, о трясущихся руках, что никак не могли остановиться или о том, что позволил увидеть себя в таком уязвимом положении. —Я знаю, знаю, садись. Тебе нужно успокоиться, — терапевт сел на край дивана, Антон на негнущихся ногах прошёл следом, не то, что садясь, а почти падая — Ты так внезапно, я даже подготовиться не успел, — Арсений дарит своему пациенту ту самую улыбку. —Простите, — Шастун смотрит в морозные глаза, как его и просили. Он чувствовал себя виноватым. Из-за него Арсений теряет моменты своего положенного отдыха. Лучше бы опоздал или переждал где-нибудь за углом клиники. Там уж вряд-ли кто-то был бы. —Не извиняйся, ангел, ты в этом не виноват, — терапевт на секунду оставляет Антона одного, выуживая из небольшой миски с кофетами шоколадный батончик и ставит чайник греться — Держи. Во время приступов паники сахар сильно падает, — он старается говорить максимально спокойно, опускается обратно на диван, подмечая, что сейчас Шастун хотя бы не выглядит как побитый щенок. Ну или хотя бы менее побитый. Арсений ничего не спрашивает, первый приход явно дал понять, что вопросы о самочувствии стоит оставить на потом — Честно говоря, у меня особо и не было времени подготовиться. Я не ожидал, что ты напишешь и окно в расписании появилось случайно. Девушке срочно потребовалось отменить запись, а у нас отмену совершить возможно только за двадцать четыре часа, пришлось разбираться. Не мне, конечно. Сошлись на том, что предоплату вернуть не можем, на то она и предоплата. Девушка, правда, все равно осталась недовольна.       Арсений рассказывает ещё пару интересных и не очень историй с работы, избегая темы лечения, заваривает своему «гостю» кофе, обязательно с молоком и двумя ложками сахара. Антон слушает внимательно, отвлекается от собственных ощущений, постепенно вливаясь в диалог, рассказывает несколько смешных на его взгляд историй с Димой и Ирой, небольшими шагами посвещая терапевта в свою жизнь. Так он и узнает о том, что у Антона всего два близких друга, что деньги он зарабатывает дистанционно и ехать ему до клиники не много, не мало, шесть станций метро и десять минут пешком. —Смотрю тебе полегчало, — парень напротив смущённо кивает, снова буркнув тихое "извините". Было стыдно.       Перед ним оказывается два пустых листа и чёрная ручка. —Отлично, тогда приступим. Сегодня нам понадобится только это. Первый лист это прикосновения, которые люди проявляют в твою сторону, а второй это те, которые ты появляешь к ним. Выпиши на каждом листе те взаимодействия, которые приводят тебя в ужас и спускайся до тех, что являются наиболее приемлемыми.       Один из белоснежных листов был протянут обратно. Шастун почувствовал на себе вопросительный взгляд голубых глаз. —Это не понадобится, я давно не проявляю инициативу в касаниях. —Вот как, — Арсений поправляет очки и закусывает губу, погружаясь в размышления, крутит ручку между пальцев, аккуратно выводя каждую букву. И кто сказал что у врачей кривой почерк? — Тогда вот тебе домашнее задание: прикоснуться к трём разным людям до следующего занятия и в точности описать свои ощущения от каждого. —Арсений Сергеевич, я не буду этого делать. —Будешь. —Нет. —Да. —Как вы узнаете, что я действительно сделал? — Антон явно не был в восторге от происходящего. —За ручку к каждому подводить буду, — Арсений пожал плечами, словно сказал что-то само собой разумеющееся. —Не будете. —Не буду. Поэтому сделай, что я прошу.       С этими словами листок был нещадно сложен и убрал в карман под недовольно выплюнутое «ладно». Терапев победно улыбнулся, а Шастун стал недовольно шкрябать ручкой по чистоту листу.       Первыми в его списке «лучше умру, чем сделаю» были объятия. Он до сих пор помнил, как Кузнецова на радостях рассказывала Антону о парне, на которого она положила глаз и что он, спустя полгода, признался ей в своих чувствах и на радостях обняла друга. Счастливое событие чуть не закончилось похоронами. Забавно было вспоминать сейчас как когда-то в начальных классах Ира призналась Антону в чувствах. Они даже пытались играть пару на людях. Обнимались, ходили за руку, он срывал ромашки со школьного двора и собирал ей букеты, а Ира в свою очередь плела ему красивые венки из солнечных одуванчиков. "Провстречалась" пара ровно месяц, решив, что они слишком друзья для всех этих романтичных штук. Да и какая романтика, когда им обоим было лет по девять?       Начальная школа была приятным воспоминанием для Антона. Тогда он был обычным счастливым мальчишкой и никакие дурацкие проблемы его не касались. А теперь Антон сам был проблемой.       Второе, что выделилось в списке было всё, что касается рук. Схватить, держать, сжимать, касаться. Он не выносил всего из этого.       Третьими были отмечены бёдра. Тут всё намного проще, Антону просто казались эти прикосновения слишком интимными.       Под цифрой четыре были касания к волосам, а пятым нахождение в толпе людей, в автобусах, метро, большое скопление людей на мероприятии.       Исписанный листок был передан психотерапевту.       Почерк Шастуна был куда более неразборчивым, немного плавающим, но всё равно понятным. Арсений изучал содержимое, слегка хмурясь. Антон мысленно отметил, что такое выражение лица ему не идёт. Недовольным или злым терапевт не выглядел, но приподнятые уголки губ в лёгкой улыбке шли ему куда больше. —У тебя такое разнообразие браслетов на руках.. Это потому, что ты не переносишь прикосновения к ним?       Антон коротко кивнул. —А ещё мне нравится как они звенят, так прикольно. У меня с детства была нездоровая любовь к кольцам. Мама одно подарила и понеслось, а потом и браслеты, вот, добавились.       Морщинка между бровями разгладилась и терапевт снова дружелюбно улыбался, ещё раз пробегаясь глазами по листу. —А поцелуи? Или ты.. —В щёку считается? —Понял, — Арсений аккуратно отложил листок на стол — На следующих занятиях мы будем прорабатывать каждый из пунктов, которые ты выписал, — Шастун испуганно дёрнулся, смотря на терапевта так, словно резко засомневался в его вменяемости — Я имел в виду постепенно, — тут же оправдался он — Пойдём снизу вверх. Получается, у тебя страх скопления людей.       Последняя фраза была произнесена скорее себе, но Антон всё равно утвердительно кивнул. Он и так едет сюда через кучу людей, только особо сильно это не помогало. Скорее наоборот. В голову уже стали закладываться мысли по поводу того, чтобы пропустить данный пункт в списке, но терапевт снова его опередил. Сколько можно, Арсений Сергеевич? —Я не могу отправить тебя одного, потому что мне нужно видеть твою реакцию на происходящее и в случае чего быть рядом, — мужчина принялся убирать кружки со стола — Я запишу тебя на среду, снова на четыре часа, это последний час приёма, так что одевайся теплее, нам придётся прогуляться.       Антону захотелось приложиться головой о тот самый стол. За что ему всё это, а?.. —А сейчас собирайся, довезу тебя до дома, — Шастун мотнул головой, словно проверяя, а не послышалось ли ему случаем — Как я и сказал, ты у меня последний. —Это не значит, что вы должны меня довозить. —Ты до сих пор дёргаешься, стоит мне пошевелиться, а я даже не касался тебя ни разу, так что собирайся и пойдём.       В отличии от Антона, который посреди питерской осени так и ходил в своих излюбленных толстовках, Арсений был более предусмотрительный. На его плечи легло чёрное пальто, которое было сразу застёгнуто на три большие пуговицы. Он осмотрел парня с ног до головы. —Только не говори, что ты ходишь ко мне в этом. —Не скажу, вы и сами видите. —Придурок, — почти рыкнул Попов — В следующий раз хотя бы ветровку возьми. —Не очень то это по психотерапевчитески, — Антон нахмурился — Психотерапевтически.. — исправился он — Блять. Непрофессионально короче. —А я и не в рабочее время, — хмыкнул Арсений.

***

      В салоне машины было тепло. Арсений включил печку, усмехаясь на то, как Шастун старался незаметно греть замерзшие пальцы о тёплый воздух. —Я тебе перчатки подарю.       Издевался, не скрывая. Будет знать, как в минусовую температуру выходить чуть не раздетым. Серьёзно, кто вообще так ходит? —Арсений Сергеевич! — возмущенно воскликнул Антон — Есть у меня перчатки.       Такой возмущенно-обиженный тон от Шастуна, кажется, слышался впервые, а потому не удержавшись, терапевт рассмеялся, выворачивая руль и выезжая с парковки. —Ладно, Шастун. Говори куда ехать.       Дорога прошла в тишине, не считая моментов, когда Антон тихо подпевал знакомым песням по радио и кратким указаниям, куда им дальше ехать. Он часто ездил с Позовым, потому дорогу до своего района знал не плохо, но всё равно это не помешало ему пропустить один поворот. Арсений не злился, казалось, он вообще не умеет злиться, и только потом дразнил юношу, спрашивая, а уверен тот и не приедем мы ли мы на другой конец Питера. —Еще одна ошибка и поедем ко мне, — на втором неправильном повороте запугивал его мужчина. —Вы меня к себе не повезёте. —Сомневаешься? — Антон встретился с чужим холодным взглядом в зеркале. —Уже нет.       Ладно, пожалуй дороги он не знал. Негласное решение открыть навигатор и вбить адрес казалось Антону спасением. Дорога на деле была не долгая, если бы не неверные указания. Машина остановилась прямо у подъезда, выпуская парня на морозный воздух. —Спасибо, Арсений Сергеевич. До свидания. —До встречи, Шастун.