Глава 23
3 июля 2024 г., 20:10
«Невозможно любить и не испытывать боли. Но гораздо страшнее осознавать, что эта боль причинена твоей рукой»
Вой железных зверей пронизывал городскую тишину и посылал в ночной воздух дрожь. Убийственный коктейль запахов, состоящий из выхлопного дыма, резкого табака и пыльного асфальта, щекотал носоглотку нетерпеливым предвкушением. Но на этот раз цель преследовалась иная, нежели обычно. Эта ночь вскипит кровь вовсе не адреналином. Эта ночь положит конец. Не всему, к сожалению, но хотя бы одной из проблемы. — А ты изменился, — глумливым взглядом оценил фигуру напротив. — Стал таким бесстрашным. — А вот ты ни капли не изменился. Всё тот же бешеный пёс. Зазвучавший смех сгущал и без того напряжённую обстановку. К двоим альфам даже подойти было страшно. Думалось, задавят своей грозной аурой. — Ты ведь знаешь, почему мы здесь? — Догадываюсь. — Предполагаю, что просто так ты не уйдёшь. В ответ издевательская ухмылка, действующая как самая раздражающая вещь в мире. — Предлагаю пари. Тот, кто проиграет эту гонку, убирается из города. В этот раз навсегда. — Видишь во мне опасность? — Да, вижу. Ты опасен для Тэхёна. — Это я опасен? — наигранно засмеялся Хосок. — Ты что-то путаешь. Из нас двоих опасен для него только ты. Я вообще не понимаю, как он с тобой встречается. Ты же псих. Был им и остался. Сжатая челюсть и участившееся дыхание свидетельствовали о том, что Чонгука эти слова задели. — Ты зря стараешься. Мы с Тэхёном любим друг друга так сильно, что между нами никто не встанет. Даже ты. Или надеешься, что он когда-то будет с тобой? Хосок, он видеть тебя не хочет. Да, Чонгуку искренне приносило удовольствие говорить эти слова. А ещё больше — видеть поникшую рожу Хосока. Вот кто должен страдать и отвечать за все грехи. — В тот день Тэхён не переставал лить слёзы. Он был так напуган. Ты даже не представляешь, что наделал. Ты же доломал его. — Я бы никогда не сделал ему больно. — Но ты сделал. Вашей дружбе, если её, конечно, можно так назвать, пришёл конец. Хосок и сам понимал, что всё это лишь жалкое оправдание. Любимые глаза, полны ужаса и страха, каждую ночь приходят к нему в кошмарах. — Он должен быть моим, — прорычал не своим голосом. — Я первый его встретил. Первый его полюбил! — Какая разница, кто встретил его первым. Главное, кого любит сам Тэхён. С кем он хочет быть. А мы оба знаем ответ на этот вопрос. Внешний вид Чонгука был вполне спокойным, но в глубине в нём закипал вулкан. Приходилось прилагать немало усилий, чтобы сдержать вылив лавы и не впиться сопернику в его поганую глотку. В этой ситуации кулаки не помогут. Нужно всё сделать одним махом и наверняка. По правде, до этого инцидента Чонгук даже задумывался, чтобы выйти с Хосоком на разговор. Не ради себя. Не ради их дружбы в прошлом. Только ради Тэхёна. Он готов был переступить через себя, но после того, что его так называемый «друг» сделал с Тэхёном, он окончательно отрёкся от этой идеи. Этому человеку не место рядом с ними. — Ну так что, ты согласен на пари? — Согласен. Оба были уверены в своей победе, ведь на кону стояло самое ценное. Проиграть — не просто уйти с дороги. Проиграть — это уйти из жизни человека, который для каждого из них являлся всем миром. Только приготовившись выйти на дорогу, как сквозь чужие голоса отчётливо выделился один, до боли знакомый. Собственное имя с его уст прозвучало недовольно. Даже разозлённо. — Чонгук! Чонгук, не оборачиваясь, прикрыл глаза, чувствуя, как шаги позади становились ближе. — Это ты ему рассказал? — прошипел не менее встревоженному Хосоку. — Только Чимину. — Блядь… Время идёт, а Хосок так и не научился держать язык за зубами. — Что здесь происходит? — встав напротив альф, Тэхён дожидался внятного объяснения. Как только ему позвонил Чимин и взволнованным голосом сообщил, что Чонгук с Хосоком собираются на гонку, пришлось сорваться посреди ночи к ним. Сердце почуяло неладное. — Чонгук, я тебя спрашиваю, — на Хосока Тэхён даже не смотрел. Чонгук бросил осуждающий взгляд на молчаливого Чимина. Он на пару с Хосоком не умеет хранить секреты. Семейка, что тут скажешь. — Ничего не происходит, — как можно мягче ответил Чонгук. — Уезжай домой. Тебе нечего здесь делать. — Я уеду только с тобой. — Я не могу уехать, — с нажимом просипел. — Сейчас будет гонка. — Какая ещё гонка? Что вообще здесь происходит? Чонгук взял Тэхёна под локоть и отвёл немного в сторону. Не хотелось его пугать, но и выложить всё правду он пока не мог. Тэхён подобное точно не одобрит, а Чонгук намерен довести дело до конца. — Я обещаю тебе всё рассказать, но не сейчас. Бери Чимина и уезжайте домой. Уже поздно. Слова альфы не утешали, наоборот, в них скрывалось слишком много тайн, о которых Тэхён обязан был знать. — Что ты задумал? Вы оба. Затянутое молчание говорило громче всяких слов. Тэхён не знал, что думать. Что делать. Незнание пугало. В голову лезли жуткие мысли. А если повториться то, что случилось на предыдущей гонке? Если в этот раз Хосок доведёт дело до конца? Если с Чонгуком что-то случится? Впервые в жизни Тэхён почувствовал в гонках опасность. — Извините, что прерываю, но время не ждёт. Обращался Хосок к Чонгуку, но взгляд был прикован лишь к Тэхёну. Тот, в свою очередь, впервые одарил его своим вниманием. Сердце альфы замерло. Пусть в любимых глазах не горел прежний огонёк, пусть они были холодны, как ледники, но ему достаточно и того, что Тэхён просто смотрел. Нет, он не готов с ним расставаться. Не готов вычеркнуть из своей жизни. Зачем тогда вообще жить, если он лишится этого человека? — Всё в силе? Чонгук, видя, что Хосок не отрывал глаз от омеги, испепелял его гневным взглядом. После всего он даже на метр не должен приближаться к Тэхёну. Это желание не просто эгоистичная прихоть. И даже не собственнический инстинкт. В первую очередь этого хотел сам Тэхён. Может, вслух он этого и не произносил, но его слёзы и дрожащее от истерики тело говорили именно об этом. А для Чонгука его желания превыше всего. На Тэхёна и так много всего свалилось, так пусть он избавит его хоть от одной проблемы. Без Хосока всем будет лучше. — Да, в силе, — подтвердил Чонгук. Грозная аура альф нагревала воздух, делала его слишком душным. На дне лёгких начал рассеиваться ядовитый туман, до тисков сжимающий грудную клетку и сдавливающий горло. Дурное предчувствие продолжало нарастать. — Тэхён, — с сожалением позвал Хосок. Что пытался сказать — неизвестно, но отчего-то стало так больно. Не потому, что видел эти испуганные, ничего непонимающие глаза. А потому, что ничего не мог с этим сделать. Не мог обнять, шепнуть на ушко что-то подбадривающе и незаметно поцеловать в макушку. Для подобных действий у него связаны руки. И он сам в этом виноват. Как же Хосок жалел о своём поступке… Но он даже предположить не мог, что реакция Тэхёна будет настолько… ужасающей. Будто он его не поцеловал, а сделал что-то пострашнее. А может, для Тэхёна всё так и есть? Кто знает, он уже давно ничего ему не рассказывает. Хосок даже готов принять тот факт, что сердце омеги никогда не будет ему принадлежать. Но то тепло, то доверие, которые между ними были, он обязан вернуть. Хосок во что бы то ни стало должен выиграть эту гонку и остаться рядом с Тэхёном. Для этого он готов даже мухлевать. — Не хочешь составить мне компанию? — с улыбкой предложил омеге Хосок. Одна секунда, чтобы переварить сказанное, вторая — чтобы понять, что вернулся кошмар. Позабытый, но не исчезнувший. — Что ты сказал? — ошарашенно переспросил Чонгук, думая, что ему послышалось. — Разве это запрещено правилами? — открыто глумился Хосок. — Ах ты сука! — кинулся на Хосока, но был остановлен Тэхёном, упирающемуся ему в грудь. — Мы так не договаривались! Хосок нагло надавил на больное. И плевать, что пришлось ворошить и свою рану, не менее болезненную, но только так можно выбить Чонгука из колеи. Только так можно победить. И, судя по тому, как его захлёстывала паника, о победе он уже не думал. До тех пор, пока Тэхён будет привязан к нему, Чонгук не окажется впереди. Ему будет важно убедиться, что с омегой всё в порядке. Повторение кошмара никто не допустит. Хосок ни за что не навредит Тэхёну, но Чонгук уже давно утратил к нему доверие. — Хосок, это уже перебор, — осуждающе посмотрел на брата Чимин. — Пусть Тэхён решает, — пожал плечами Хосок. Чонгук, окончательно утонув в пучине своего кошмара, панически ухватился Тэхёну за плечи и дрожащим от тревоги голосом начал молить. — Скажи, что ты не сядешь с ним. Скажи же! — Оставьте нас, — попросил Тэхён. Хосок с Чимином, растеряно переглянувшись, не сразу исполнили приказ, из-за чего пришлось повторить: — Я сказал, уйдите. Избавившись от лишних ушей и оставшись в относительном спокойствие, Тэхён провёл ладонью по похолодевшей щеке, оставляя за собой призрачное тепло. Глаза, полны сочувствия, заглядывали в душу. Видели на ней неостывшую боль и незаслуженные страдания. А ещё страх. Удушающий. Не отпускающий. Не позволяющий нормально жить. — Чонгук-и… Мой Чонгук-и. Когда же минует твоя печаль? За собственной бедой Тэхён позабыл, что он не единственный страдалец. Чонгук страдал не меньше, просто не показывал этого, стараясь казаться сильным. Он отправил свой кошмар в пыльный уголок, запечатал на семь замков, но одной мысли стало достаточно, чтобы возвратить изгнанника и дать ему власть над собой. А так быть не должно. — Я знаю, каково это. Когда прошлое не отпускает и не даёт возможности полностью остаться в настоящем. Оно как призрак, что постоянно напоминает о себе и мешает полноценно жить здесь и сейчас. И не говори, что я не понимаю тебя. Потому что это не так. На самом деле Чонгук с трудом понимал, что Тэхён пытался этим сказать. Подсознание ставило блок. Отказывалось принимать такой исход. — Ты доверяешь мне? Губы стянулись в тонкую линию, из-за которой не вырвется и слово. — Доверяешь? — повторил вопрос. Вдох и на выдохе короткое: — Да. — Тогда мы должны попробовать. — Что… попробовать, — всё продолжал отрицать действительность, но догадки уже настигали, и от этого становилось жутко, как никогда. — Ещё раз встретиться с кошмаром. Только в этот раз ты победишь его. Тени прошлого забили яростными волнами. Для Чонгука это намного хуже, чем просто встреча с кошмаром. Это погружение в бездонную пропасть. Это падение вниз без надежды на спасение. — Нет! Нет, Тэхён. Ни за что. — Это единственный способ… — Я же сказал, нет! Ты не сядешь с ним и точка! Тэхёну было невыносимо смотреть в эти напуганные глаза. Видеть дрожание губ и ощущать, как некогда сильное тело слабеет. Какие слова подобрать, чтобы пробиться сквозь стену страха? Руки коснулись других, зашедших в треморе. Губы мягко опустились на дрожащую кожу, стремясь унять поцелуями тревогу. — Ничего не случится. Я обещаю тебе, — обдавал кожу горячим дыханием, поочерёдно выцеловывая костяшки. — Как ты можешь такое обещать? — растроганно следил за данной манипуляцией Чонгук. — Потому что он ни за что не навредит мне. Не один Хосок нагло воспользовался больным местом. Если быть откровенным, то Тэхён пошёл на этот шаг не только для того, что избавить Чонгука от оков прошлого. Таким способом он банально хотел обезопасить его. Недавняя выходка и те последствия, которые она могла за собой потянуть, не давали покоя. Особенно теперь, когда эти двое вышли на дорогу один на один. После всего, что случилось, неизвестно, что в голове у Хосока сейчас. Тэхён не доверял ему. Так что пока он с ним, Хосок ответно не сможет навредить Чонгуку. А это самое главное. — Я делаю это только ради тебя. — Если ты будешь с ним, я не смогу думать ни о чём другом, кроме тебя, — сжимал своими пальцами пальцы Тэхёна. — Он этого и добивается, понимаешь? А мне надо выиграть эту гонку. Надо и всё. — Почему? Тэхёна снова оставили без ответа. Что же такого они задумали? — Ладно, не говори. Но если для тебя это действительно так важно… — Очень важно, — поправил Чонгук. — Тогда не думай о Хосоке. И обо мне не думай. Просто гони. Докажи ему, что короля дорог ничем не напугать. — Но это не так, — невесело усмехнулся. Его слабое место так очевидно. Тэхён выдохнул, а затем безмолвно притянул Чонгука к себе, крепко обнимая. Как оказалось, под непробиваемым панцирем сильного альфы скрывалось удивительно нежное и хрупкое создание. И раскрывалось оно далеко не перед всеми. — Я не могу потерять тебя. Не могу, — как можно глубже вдыхал любимый запах, пытаясь запечатлеть под своей кожей. — Ты не потеряешь. Я ни за что не оставлю тебя, слышишь? Чонгук быстро-быстро закивал. Он не до конца понимал, как согласился на эту авантюру, но одно оставалось неизменным: он верит Тэхёну. Что бы тот не попросил, ради него всё сделает, даже если потребуется сразиться с самим собой. — А сразу после гонки я снова подойду к тебе и ещё раз скажу, как сильно тебя люблю. Договорились? Наконец лицо украсила улыбка. Не сказать, что страх отступил, но на душе стало значительно легче. Чонгуку многого не надо. Лишь присутствие любимой души, в которой нашлось то, о чём даже не мечталось. Вернувшись к Хосоку, Чонгук, не скрывая своего недоверия, на полном серьёзе предупредил: — Если ты хоть подумаешь что-то вытворить, я тебе убью. После всего услышанного и… увиденного тоже, Хосок перестал надеяться, что Чонгук согласится. Но Тэхён имел на него удивительное влияние. — Не боись. Ничего не случится. Чонгука не убедил беспечный тон. — Не забывай, кто позади тебя. Это Тэхён. Тэхён, понимаешь? — Понимаю, — уже серьёзней. Ямаха поравнялась с Кавасаки в ровный ряд. Пальцы сжимали рукоятки, выжимая с них сцепление. Грозное рычание разносилось на несколько сотен метров. Каждый силуэт был накрыт туманной дымкой. Взгляд Тэхёна задержался на отражающихся в небольшом зеркальце глазах Хосока. Что скрывалось за этим блеском больше не секрет. — Не волнуйся. Голос, полон тепла, вместо того, чтобы успокоить, произвёл противоположное действие. — За себя лучше волнуйся, — не скрыв неприязни, выплюнул Тэхён. Он никогда бы не подумал, что будет разговаривать с Хосоком подобным образом. Это немыслимо. Это ведь его друг. Родная душа, которая всегда поддерживала и оставалась рядом в самые трудные минуты. И чем в итоге Тэхён ему отплачивает? Но ведь Хосок не проявил уважения к его чувствам. Хоть и впервые, но причинил боль. Тэхён имел право злиться. Он не знал, стоило ли продолжать общение дальше. Для чего? Они не дадут друг другу того, в чём нуждались. Хосок живёт надеждой, а Тэхён никогда не ответит взаимностью, ведь его сердце навеки принадлежит другому. На середину дороги вышел омега, одетый в короткие шорты и колготки в крупную сетку. Сверху же, как и подобающе, кожанка, а под ней короткий топ. Тэхён частенько приходил на гонки в похожем образе. Ему нравилось выделяться из толпы. Нравилось ловить на себе восхищённые взгляды и слышать завистливые шепотки. Но сейчас ему это не было нужно. Внутренние демоны, некогда просящие внимания и обожания, то ли уснули, то ли вовсе вымерли. В последний раз измерив Хосока неодобрительным взглядом, Тэхён обернулся и сел на байк задом наперёд, соприкасаясь с альфой спинами. Позади Чонгука сел Чимин. Омеги расстегнули выданные им ремни, обернули вокруг талии альф и застегнули на своём животе. Пояс прилично сдавливал и приносил дискомфорт, но по-другому нельзя. Для общей безопасности необходимо как можно плотнее быть прижатым друг к другу. Если это правило будет нарушено, может случиться непоправимое. На фоне рёва моторов звучали победные возгласы и звучные аплодисменты. Рука с флажком взметнулась к небу. Внимание приковалось к яркому пятну на тёмном полотне. Рычание двигателей стало грознее. Голоса фанатов — громче. Гонка будет проходить на пустой трассе, где редкие автомобили и крутые повороты — наибольшее препятствие. Всего несколько минут — и судьба будет решена. Только чья? Чонгук обернулся через плечо, проверяя, как Тэхён. У самого позади не менее ценная ноша, но переживать он сегодня будет только за одного омегу. Любимые глаза, уже скрыты под тёмным шлемом, выражали поддержку и согревающее сердце тепло. Чонгуку не обязательно это видеть, хватало и того, что он чувствовал. В последнюю секунду перед началом отсчёта к двоим байкам присоединился третий. У Тэхёна сдавило горло. На кислотной Хонде, как и положено, двое, но только один из них прожигал его липким взглядом. Снова. А приветливый жест рукой вовсе заставил покрыться ознобом. Что этому альфе от него нужно? Или ещё страшней: что он задумал на этот раз? Когда обратный отсчёт начался, омеги вытянули руки назад и крепко ухватились за грудь альф, держась за них. Три. Два. Один. Флажок резко опустился вниз, достигая земли, и байки мигом сорвались с места, оставив после себя чёрные полосы от сгоревшей резины. Асфальт перед глазами растёкся подобно жидкому металлу. Белая полоса стала почти невидимой. Бушующая толпа отдалялась всё дальше, исчезая во тьме движущимся пятном. Скорость набиралась моментально. Сто. Сто двадцать. Сто пятьдесят. Адреналин приливал, заполнял каждую клетку невидимой силой, заставлял сердце биться быстрее, а мысли суматошно разбегаться. Бешеное движение откинуло Тэхёна назад. Руки сцепились крепче, изо всех сил пытаясь удержаться. Рокот моторов звенел в барабанных перепонках. Холодный воздух пробирался под одежду и больно жалил кожу, но скопленный жар так и не остуживал. Вокруг всё кружилось: от пролетающего перед глазами асфальта до бегущего по сторонам бескрайних полей. Виски чуть ли не лопались, голова кружилась, но зажмуриваться ни в коем случае нельзя, иначе может стать ещё хуже. В скором времени Хосок вырвался вперёд и оставил двоих соперников позади. Ямаха Чонгука двигалась по пятам. Она хотела рвать противника зубами, хотела заставить глотать летящую из-под колёс пыль и задыхаться выхлопными газами. Но ничего из этого сделано так и не было. Сердце разбивало грудную клетку. Застревало камнем в желудке и комом в горле. Его стук заглушал всевозможные звуки, даже чересчур громкий рёв. Дыхание тяжелело, становилось слишком прерывистым. По венам растекался отнюдь не адреналин, а нечто горькое, густое и липкое, как смола. И всё же правильно говорят: человек возвращается к тому, от чего бежал. Чонгук вернулся в день трагедии. Запуганный мозг активно подкидывал картинки прошлого, сплетённые с настоящим. Взгляд до сих пор был сосредоточен на Тэхёне. Чонгук не мог рвануть вперёд, хотя это ему запросто под силу. Окажись он впереди, тут же утратит возможность видеть омегу и контролировать ситуацию. Что, если он отвернётся, а позади раздаться тот самый грохот? Что, если увидит куски обгорелого металла, лужу крови и лежащее на асфальте тело? Тело своего омеги… Мороз по коже только от одних мыслей. Повторения случившегося он не переживёт. Ведь в этот раз мог потерять не просто друга, а намного ценнее. Своё сердце. Свою жизнь. Свой мир. Тэхён — это всё для него. Не станет его — не станет и Чонгука. Без преувеличения. Но и проиграть он тоже не мог. Эта победа ему нужна как никогда. Не для всеобщего признания. Не для утверждения собственного эго. Она только ради того, чтобы не лишиться самого главного. Своего сокровища. Ему любой ценой нужно пересечь финиш первым. Только после этого можно будет свободно выдохнуть. От Хосока не скрылась его неуверенность. Как бы близко Чонгук не подходил, как бы не пытался сделать рывок и вот-вот вырваться вперёд, но обогнать всё равно не решался. Хоть пятьдесят выжимай — не обгонит. Тэхён имел чересчур сильное влияние. Для Хосока, собственно, тоже. Не собираясь играть в догонялки, Кавасаки взревела и в секунде отдалилась вперёд. Но не успев насладиться лидерством, как позади раздался громкий рык. Ямаха злостно рычала и тряслась от напряжения. Чонгук подошёл ближе некуда. Он ехал почти наравне, но специально отставал на несколько сантиметров, чтобы быть с Тэхёном на одном уровне. За тёмным шлемом они не видели глаз друг друга, но на каком-то высшем уровне знали, что в них плескалось. Короткий кивок головы был расценен как просьба и разрешение одновременно. Чонгук колебался. Долго колебался. Если он сделает это, другого пути не будет. Только дорога вперёд, без возврата назад. Посвятив последний взгляд Тэхёну, который незаметно ему улыбался, Чонгук сжал рукоятки до натянутого треска кожаных перчаток. Время тянулось резиновой лентой. Всё остальное исчезло, осталась лишь бескрайняя дорога, протянувшаяся перед глазами. Все чувства сосредоточены на мощном рёве двигателя и на ощущении скорости, пронизывающем каждый нерв. Тело, как и стрелка спидометра, тряслась от дикого напряжения. Цифры взлетают вверх, доходя до двух сотен. Рывок. Ямаха, словно спущенный с цепи зверь, вырывается вперёд, оставляя за собой мерцающие следы подсветки. Шум двигателя оглушал, сливался с бешеным сердцебиением в висках. Адреналин сжигал сомнения и страхи. Струился по синим нитям живительной силой, неисчерпаемой энергией. Ощущения столь знакомые, что напряжённые мышцы вспыхнули спичкой, разливая приятное тепло в груди, как от алкоголя. Чонгук не просто обогнал Хосока, но и преодолел ещё одну ступеньку под названием «прошлое». Хосок напряжённо сдавил челюсть. Брови хмуро свелись к переносице. Хвост Ямахи вилял из стороны в сторону, не давая проходу. Кавасаки раздражённо зарычала и прибавила скорость, силясь вновь вернуть первую позицию. Но, вопреки ожиданиям, Чонгук продолжал гнать вперёд, больше не собираясь поддаваться. Тэхён не видел альфу и не знал, как далеко он находился, но чувствуя напряжённую, как камень спину, догадался, что всё же далеко. В сдавленной груди растеклось злорадное удовлетворение. А как иначе? Он болел лишь за одного альфу. Чонгук непременно придёт первым. Тэхён ни капли не сомневался в нём. Вскоре на горизонте показался крутой поворот. Байки сбавили скорость, наклонились под нужным градусом и плавно вошли в дрифт. Шины скользили со звучным визгом, пыль клубилась дымным облаком, руль сжимался до побелевших костяшек. Проделывая занос, бывало тяжело одному удержаться, а тут на седле двое, соответственно, и ответственность тоже двойная. Но ценная ноша позади не осталась без внимания. Один из череды поворотов был блестяще выполнен. С характерным визгом Чонгук выровнял Ямаху и продолжил нестись вперёд. Уснувший демон просыпался, скалил свои длинные клыки и громко рычал, требуя взять своё. Но несмотря на лидирующую позицию, взгляд то и дело обращался к зеркалу, проверяя обстановку позади. Кавасаки отставала на несколько десятков метров. Кислотная Хонда сразу же за ней. До финиша не так уж далеко. Нужно всеми способами удержать первое место. Хосок следил отнюдь не за стрелкой спидометра, которая уверенно подымалась к двумстам тридцати. Его же взгляд был прикован к окутанной в иссиня-чёрной дымке Ямахе, что ни в какую не собиралась приближаться. Тэхён не видел, но всем нутром чувствовал ярость Хосока. Тот действительно был зол, даже взбешён. Из глаз летели молнии, подобные электротоку. Хотелось выжать ещё. Так, чтобы байк содрогался под бешеным напором. Чтобы собственное тело сходило с ума от излучающей мощи. Хотелось почувствовать максимум. Он мог бы это сделать, как делал не единожды, но порыв безрассудства притуплялся отчаянно цепляющимся за него омегой. Сухо цеплялся за него так же, но Хосок не побоялся рискнуть им. И вот к чему привела его самоуверенность: погиб невиновный человек. Друг. В этот раз он не осмелиться повторить эту ошибку. В этот раз он сделает всё правильно. Расстояние между байками постепенно начало сокращаться. Колёса крутились с неумолимой скоростью, двигались к заветной цели. Всё вокруг пролетало смазанным пятном, от чего голова Тэхёна кружилась сильнее. Время тянулось невыносимо долго, совсем не так, когда он сам находился за рулём. От того, как низко Хосок наклонялся всем корпусом, ремень придавливал все внутренности. Начинало откровенно мутить. Пространство сжималось так же сильно, как и желудок. От чрезмерного давления лёгкие не могли расправиться, камнем давя на грудную клетку. Ощущение, словно он не на байке, а на бешеном аттракционе, подкидывающим то вверх, то вниз. Единственной радостью было лишь то, что Тэхён больше не видел перед собой Ямаху. Значит, Чонгуку удалось вырваться так далеко, что даже Хосок, бесстрашный перед скоростью, не мог его догнать. Только подумав, что скоро придёт конец этой непонятной гонке, как случилось то, чего Тэхён боялся с самого начала. Окутанная зелёной дымкой Хонда, что всё это время сохраняла дистанцию в несколько сотен метров, вдруг начала ускоряться. Её рык был подобен голодному зверю, что наконец урвался за своей добычей — испуганной и сжавшейся от страха. Мысли хаотично сменяли друг друга. Сцепленные на чужой груди руки зашлись крупной дробью, грозясь утратить опору. Сердце заколотило с новой силой, только не от адреналина, а пробирающегося до костей ужаса. — Хосок! — закричал Тэхён, но его успешно проигнорировали. Хосок не слышал ничего вокруг, вперившись в ненавистный хвост Ямахи, едва видневшийся на горизонте. Про третьего гонщика он и думать забыл. Это соревнование только между двумя. Только третьего рано списали со счетов. Когда между Кавасаки и Хондой остались считанные метры, панический вопль раздался с новой силой. — Хосок, гони! Быстрее! Хосок! Наконец, заметив кислотный цвет, что с каждой секундой приближался всё быстрее, Хосок добавил газу, доходя до отметки двести тридцать. Катастрофически много и невообразимо опасно. В голове стучало биение пульса. Такого сильного, что громкие удары сливались в единый звук. Тэхён не знал, куда подеться, кому молиться. Если они не оторвутся, случится что-то очень плохое. Дорога казалась нескончаемой. Считанные секунды испарялись. Метры сменялись на сантиметры. Зверь подошёл слишком близко. Светящиеся фары — его глаза. Рокот двигателя — грудной рык. Свистящие под асфальтом колёса — когтистые лапы. Он бежит, раздирает землю, сотрясает воздух. А затем… бросается на свою жертву, испуганно замершую, ведь ей не убежать. Зелёное пятно врезается в белоснежное, по инерции отбрасывая его вперёд. Под гнётом оглушительной волны Кавасаки сбилась с равновесия. Визг шин устрашающе зазвенел в ушах, вибрацией рассыпаясь по телу. Хаотичное скольжения шин вынудило переваливаться то в одну сторону, то в другую в отчаянной попытке удержаться. Кровь больше не протекала по организму. Она застыла в холодных венах, окрасив покрытую ознобом кожу болезненной бледностью. Зелёная дымка мелькала перед глазами расплывчатым пятном. Пока не подъезжала, наоборот, держала дистанцию. Прицеливалась, чтобы вновь нанести удар. Голова кружилась. Руки с последних сил цеплялись за альфу, лишь бы удержаться на седле. Тэхёну казалось, что он сейчас умрёт. А может, этого и добивались? Чем же он так не угодил? Почему все срывали злость именно на нём? Хосок в панике сжимал руль, удерживая сбившуюся с прямолинейного движения Кавасаки. Пот струился по вискам, пересохшие губы испугано глотали кислород. Скорость значительно сброшена, но унять тревогу это не помогло. Подобного Хосок точно не ожидал. По крайней мере, не от третьего безликого. Чонгук, значительно вырвавшись вперёд, утратил из виду белоснежный огонёк, свидетельствующий, что байк всё ещё в движении. До финиша оставалось совсем немного. Ещё несколько минут — и заветная победа в руках. Хосок уедет, а они с Тэхёном вновь будут только друг для друга. Никто и никогда их не разлучит. Ни друзья, ни враги. Но, несмотря на преимущество в гонке, под кожей зудело предчувствие чего-то нехорошего. И ведь не зря. Почему их не видно? Почему в ушах стоит лишь собственный звук мотора? Стрелка медленно опускалась в надежде вновь увидеть белое пятно позади. Но его не было. Хосок ведь не мог так просто сдаться. Он выглядел достаточно убедительно, так что рассчитывать на легко отданную победу не стояло. В нескончаемом ожидании Чонгук весь извёлся. Неведение сводило с ума. Всё это задумывалось лишь ради Тэхёна. Но если он даже не знал, в порядке ли омега, тогда зачем ему эта победа? Ради чего? Вместо адреналина в крови застучал страх. Это едкое существо приказывало яростно сжимать рукоятки до мозолей и задыхаться от нехватки кислорода. Вцепившись в руль крепче, Чонгук собрался сделать то, чего ранее ни при каких обстоятельствах не делал: вернуться. Он не смог. Не вытерпел. Кошмар оказалось сильнее. Только собравшись выкрутить руль в обратную сторону, как вдалеке на горизонте показался заветный огонёк фар. Но облегчение длилось недолго. Чем ярче становился свет, тем страшнее вырисовывалась картина. Шины Кавасаки ревели, буквально рвались об асфальт. В ночном воздухе рассыпались искры подрезанного металла. Грозное рычание Хонды разносилось по бездонным просторам, заставляя все внутренности холодеть. Только Кавасаки удалось выровнять движения, как Хонда, больше не оставаясь позади, вырвался вперёд и начала двигаться практически наравне. Она подходила всё ближе, сокращая дистанцию настолько, что будь у Тэхёна свободны руки, он бы мог прикоснуться. Альфа, как и тогда, всматривался в тёмную поверхность шлема в попытке отыскать за ней испуганные глаза. Именно так этот омежка и должен выглядеть. Ещё с самого первого дня. Но кое-кто так и не поставил эту самоуверенную сучку на место, наоборот, наделил привилегиями. Он всего лишь делает то, что должен был сделать Чонгук ещё в самом начале: убрать его с дороги. Хонда тянулась к Кавасаки будто магнитом. Расстояние становилось всё меньше и меньше. Как бы Хосок не пытался увильнуть или вырваться вперёд — все попытки оставались тщетны. Зверь вцепился в них слишком сильно, отказываясь выпускать из своих лап. Ему хотелось окончательно добить свою добычу. Спасительные сантиметры иссякали. Грохот очередного удара сотрясал тяжёлый металл вместе с восседающими на нём телами. Колёса оглушительно свистели, скользили зигзагом, поднимая пыль с дороги. Зелёное пятно постепенно отдалялось, будто давая время прийти в себя, чтобы приготовиться к новой порции ударов. — Остановись! — сквозь шум и панику закричал Тэхён, не в силе выносить подобного. — Пожалуйста, остановись! Хосок, прошу! И на этот раз его оставили без ответа, хотя прекрасно услышали. Хосок не мог остановиться. Не хотел. До финиша оставалось каких-то жалких два километра. Он во что бы то ни стало должен прийти первым. Не сделай этого — окончательно потеряет Тэхёна. Хонда следовала по пятам, но взор Хосок нацелил лишь на заметно замедлившуюся Ямаху. Несколько секунд, чтобы максимально сократить расстояние — и Кавасаки без преград пролетает мимо. Хосок ликует. Он будет выгрызать эту чёртову победу всевозможными способами. Будет рвать и метать, оставляя лишь клубы пыли, застревающие в глотке Чонгука. Сегодня король дорог будет сражён. Победителю достанутся все лавры. Боковое зрение лишь на долю секунды ухватило пролетевшую мимо стрелу. Чонгук и не пытался обогнать. Даже больше: он занял третью позицию. Теперь пришла его очередь охотиться. Скорость нарастала, асфальт под колёсами плавился. Грозный вой Хонды сплетался с не менее пугающей Ямахой. В Чонгуке что-то пробудилось, нечто тёмное и зловещее. Разум погрузился в бездну демонического шёпота, заставляющего потерять контроль над собой. Мир вокруг исказился, сузился лишь к одной зелёной точке, которую хотелось уничтожить. Внезапно осмелевший зверь будет приструнён. Звук мотора ревёт, пронзает воздух, подобно вою хищника. Чёрные дуги резко вырезают контуры дороги, когда озлобленная Ямаха бросается на Хонду. Та отлетает на несколько метров, утратив прямолинейное движение. В то время как она медленно восстанавливает силы, Чонгук проносится мимо, оставляя за собой ревущий звук выхлопа. Ему нужно как можно дольше отделять озверевшую Хонду от Кавасаки. Он сделает всё, чтобы обезопасить Тэхёна, даже если придётся принять весь удар на себя. Всё так и случилось. С мощным, а точнее разозлённым рёвом Хонда бросается на загородившую путь Ямаху. Толчок отбрасывает её на другую сторону дороги. Будь он немного сильнее, байк бы оказался в глубоком кювете. И тогда бы точно пришёл конец. Кровь леденела от всего и сразу. Глупо скрывать пробирающий кости страх. Чонгуку действительно страшно рисковать и своей, и жавшейся позади жизнью. Но нужно действовать быстро и решительно, иначе он может потерять то, что дороже всего на свете. В это время его сокровище надрывалось от панического крика с единым именем на солёных губах. Видя, как Ямаха вновь и вновь отлетела в сторону, как искры подрезного металла вздымались в воздух, душа Тэхёна разрывалась на ошмётки. Грохот нескончаемых ударов и свист скользящих шин по асфальту эхом стояло в ушах. Сердце застывало, ожидая, что каждый следующий удар мог оказаться последним. Когда развернувшийся шторм начал исчезать из виду, теряясь в ночном горизонте, Тэхён не выдержал. Находиться в неведении страшнее всего. — Вернись! Сейчас же вернись! Нам надо помочь ему… Хосок хоть и слышал его, но исполнить просьбу не смог. Слишком поздно. Впереди маячил финиш, маня своим обещанием победы. Асфальт под колесами расплавился. Воздух всколыхнулся громовым раскатом. Кавасаки без препятствий пересекает финишную черту, оставив соперников где-то за горизонтом. От резкого нажатия тормозов Тэхёна отбросило назад. Затёкшие руки отцепились от альфы и начали в спешке расстёгивать ремень. Желудок чуть ли не выворачивал. Ноги, отвыкшие от опоры, едва держали в вертикальном положении. Но Тэхён было плевать. Ему надо к своему байку. Ему надо к Чонгуку. — Тэхён! — звал встревоженный голос позади. Но Тэхён не обращал на него внимания. Точно так же, как не обращали на него, когда он умолял вернуться. — Стой, говорю! Подбежав к омеге, Хосок вцепился в его руку, но Тэхён моментально отбросил ту от себя. Взгляд, которым он одарил альфу, разрубал на части. Перед Тэхёном не его друг. Не его опора и поддержка. Его Хосок никогда бы так не поступил. Никогда не оставил друга в беде. И уж тем более не рисковал бы их жизнью. — Если с ним что-то случится, клянусь, я убью тебя. Сожаление о сказанном рассеялось пеплом. Может быть, где-то в глубинах ещё оставалось что-то светлое, доброе, но оно оказалось погребено волнами гнева, сметающего всё на своём пути. Сейчас, когда не ясно, что с Чонгуком, Тэхён буквально возненавидел весь мир. Каждый звук, каждый чёртов силуэт выводил из себя. Потому все они здесь, он видит их и слышит. А Чонгука — нет. Ни через минуту, ни через две. От того, как сильно трясло Тэхёна, завести байк с первого раза не удалась. В попытке поднять подножку нога три раза проходилась мимо. Ключ в мокрых руках выскальзывал и не хотел поворачиваться. В один миг в Тэхёне что-то щёлкнуло. Тело окоченело, застывший взгляд приковался к точке на асфальте. Шум вокруг стал своеобразным фоном, доносящимся сквозь толщу воды. В голове сплошная пустота, а на сердце непосильная тяжесть. Щёки бесшумно опалили горячие слёзы. Губы мелко задрожали. А если уже поздно? Если его больше нет? Как жить дальше то? А зачем тогда вообще жить? — Тэхён! — затряс его за плечи Хосок, что целую минуту не мог до него докричаться. Ни на что не реагирующий Тэхён не на шутку испугал. Тэхён, наконец, отмер. Темнота вокруг рассеялась. Звуки стали отчётливее. Непонимающий взгляд сосредоточился на взволнованных глазах напротив. — Он здесь. Хосок кивком головы указал на недалеко стоящую Ямаху, всю покрытую царапинами и глубокими вмятинами. Для Тэхёна ничего не стало. Всё вокруг затихло, кроме собственного дыхания, которое казалось как никогда взволнованным и облегчённым одновременно. Мир сократился лишь к нему, единственному человеку, способного вернуть угасающее желание жить дальше. Потребовалось не больше нескольких секунд, чтобы сорваться на бег, не чувствуя земли под ногами. Тело не просто соприкоснулось с другим. Оно слилось с ним в одно целое. Вжало в себя так сильно, так отчаянно, как никогда прежде. Как в последний раз. Кроме раздающихся всхлипов, не проронилось ни одно слово. Это незачем. Сейчас не существовало ничего важнее, чем просто быть рядом друг с другом. Успокаивающие поглаживания по спине, как всегда, имели чудодейственную способность. Только под этими прикосновениями к Тэхёну приходило такое нужное спокойствие. Пусть хоть конец света наступит, главное, что в этот момент он находится в любимых руках. Вместе совсем не страшно. Наконец придя в себя, Тэхён заглянул в океанские бездны, которые так боялся не увидеть ещё раз. Пальцы осторожно, будто боясь навредить, коснулись лица. Они скользили по горячим щекам, острым скулам, подбородке. Заново исследовали каждый контур, впитывали в себя каждый сантиметр. Здесь. Рядом. Живой. — Ты в порядке? Подставляя лицо под любимые руки, для Чонгука не было ничего ценнее, чем слышать этот тихий, согревающий сердце шёпот. Вдыхать родной аромат и ощущать желанное тепло. Он не потерял свой мир. Он всё ещё здесь, рядом с ним. Лица, озарённые мягкой улыбкой, приблизились друг к другу. Дыхание слилось воедино. Глаза прикрылись. Прильнувшее тело пыталось в полной мере погрузиться в другое. — Прости меня. Это я во всём виноват. Если бы я не… — Тшш… — тут же оборвал Чонгук, едва касаясь своими губами его. — Ничего не говори. Просто побудь со мной ещё немного. Спрятав лицо Тэхёна в изгибе своей шеи, Чонгук уткнулся в растрёпанные на ветру волосы и полной грудью вдохнул родной сердцу запах. Он никогда им не насытится. — Я всегда буду с тобой, — защекотал под сердцем чужой ответ. Чонгук готов горы свернуть, лишь бы их «всегда» длилось как можно дольше. Но направленный на него ненавистный взгляд безмолвно говорил, что это будет не так просто. Хосок не даст им жизни. Он всё ещё оставался камнем преткновения. — Ты проиграл, — захлёбываясь в своей ревности, выдавил из себя насмешливый оскал. — Надеюсь, ты сдержишь своё слово и выполнишь уговор. — О чём он говорит? Какой ещё уговор? — Тэхён в непонимании поглядывал на враждебно настроенных альф. И снова их тяжёлые ароматы, под которыми становилось дурно. Разъединив объятия, Чонгук подошёл к Хосоку и всмотрелся в украшенное гневом лицо. Тому было трудно себя сдерживать. Пока что его не устраивал такой исход. Он ещё не получил главный приз. — Всё это не входило в наш уговор, — ответно прожигал взглядом Чонгук. — Разве ты не видел, что пытался сделать этот дебил? Как я мог оставаться в стороне? Как мог дальше гнать, если Тэхёну угрожала опасность? Твоя победа нечестная, Хосок, так что забудь. — Мы так не договаривались! — взбешённо толкнул Чонгука в грудь. — Честно или нет, но я пришёл первым! Ты проиграл, и теперь ты должен уйти. — Никуда я не уйду, — процедил Чонгук, со всей силы сжимая кулаки. — Я ни за что не оставлю Тэхёна на человека, для которого первое место оказалось важнее безопасности. Которому плевать на всех, кроме себя самого. Который однажды уже убил невинную… Окончание фразы оборвал прилетевший в лицо кулак. Вскрик позади услышан не был. Неожиданная боль заблокировала внешний мир, взамен переключив что-то в голове. Щёлк — и клетка с притаившимися демонами открылась. Сегодня у них будет пир. Тяжёлый кулак, наполненный всей той яростью и злобой, что испытывалась к этому человеку, в мгновении ока разрезал воздух и с точным ударом вонзился в мягкую плоть. Боль пронзила всю нижнюю челюсть. На языке разлился вязкий металл. Удар не стал отрезвляющим, наоборот, он подкинул жару в горящий огонь. Вспышка воспламенила всех. Хосок, озверев, накинулся на Чонгука с новой порцией ударов. Последний не отставал, со всей силы давая сдачи. Кулаки нещадно врезались в нос, брови, губы. По лицу стекали ручьи крови, что от очередного удара размывались в сплошное бордовое пятно. Удары сыпались градом. Одежда трещала, пропитывалась каплями крови. Сквозь кровавую пелену Чонгук не видел и не слышал ничего: ни криков людей вокруг, ни полного испуга голоса своего омеги. Даже рук его не чувствовал, что в страхе цеплялись за его тело, пытаясь утихомирить развернувшийся ураган. Чонгук был не здесь. И не сейчас. Сознание отделилось от реальности. Его возвратило в день, когда ненависть впервые пустила свои корни. Когда она, наращиваемая с каждым днём, превратила его из человека в кровожадного, беспощадного монстра. Сейчас этот монстр был как никогда неуправляемый. Сейчас он всех и вся сметал на своём пути. — Остановись! Прошу тебя! — умоляюще кричал Тэхён, всеми силами удерживая разъярённого Чонгука. Но захвативший альфу монстр оказался куда беспощаднее, чем представлялось. Чонгук не только оказался равнодушным к мольбам омеги, но и преобразился в ещё более агрессивное и разъярённое чудовище. Бешенство парализовало последние остатки рассудка. Демоны, всегда сдерживаемые при одном конкретном человеке, теперь не пожалели даже его. Чонгук, отдавшийся потоку тьмы, разрушил все защитные барьеры. Он переступил черту, которую никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был пересекать. Всё случилось так быстро, что непонятно, было ли это вообще. В тумане агонии рука неосознанно и в то же время нарочно замахнулась назад, в попытке скинуть с себя прицепившегося клеща, мешавшего творить правосудия. Локоть резким ударом врезался во что-то твёрдое. Звук этого столкновения ясно выделился среди любых других. Но ещё более отчётливым донёсся знакомый голос. А точнее болезненный вскрик. Наконец он его услышал. Жаль, что при таких обстоятельствах. Чонгук не сразу сообразил, почему череда ударов прекратилась. Почему собственное тело застыло в немой позе, не смея проделать ни одно движение. Почему монстр вдруг спрятал наточенные клыки и начал отступать обратно в тень, больше не высовываясь. А затем в голове произошёл запоздалый щелчок. Он снова оказался здесь. В мгновении, что было намного хуже кошмарного прошлого. Медленно, как в фильмах ужасов, когда чувствуют, что позади ждёт нечто устрашающее, Чонгук обернулся. Глаза, залитые кровью, переполнились ужасом. Там, на холодном асфальте, сидел его Тэхён и обхватывал свои рёбра в попытке удержать вспыхнувшую в них боль, вызванную неосторожным ударом. Его ударом. В ушах раздался пронзительный писк. Тело, как у покойника, начало остывать. Для всех остальных время продолжило своё неутолимое движение, но для Чонгука планета остановила свои обороты. До последнего не верилось, что он видел перед собой. До последнего казалось, что это галлюцинация, потому что он не мог этого сделать. Только не с ним. Хосок, свалившись перед Тэхёном на колени, в панике суетился вокруг него, в то время как омега не сводил глаз с Чонгука. В их кристальном цвете ожидалось увидеть всё: страх, презрение, разочарование. Но только не успокаивающее тепло. Ведь такого не может быть, правда? — Всё хорошо. Ничего страшного не случилось. Я в порядке, слышишь? И ответ этот предназначался отнюдь не Хосоку, засыпавшего его расспросами. Он адресовался исключительно Чонгуку, которому легче почему-то не становилось. За содеянное он никогда себя не простит. Так, как он в эту секунду возненавидел себя, даже Хосок рядом не стоял. — Я же говорил, — раздался змеиный шёпот. — Говорил же! Хосок в секунде подлетел к Чонгуку и одним ударом сбил его с ног. Удар в лицо не сделал больно, в отличие от слов. — Это ты! Ты опасен для него! Слышишь! Только ты! А правда действительно колет. Как нож в сердце. Подняв окровавленное лицо, Чонгук ещё раз взглянул на свою драгоценность. Напуганную. Разволновавшуюся. Не за себя, естественно. — Чонгук… — Прости. Больше не произнося ни слова, Чонгук развернулся, одним рывком завёл искромсанную Ямаху, желая как можно поскорее исчезнуть. В спину доносился родной сердцу голос, что безостановочно выкрикивал его имя. Так больно… Непосильно здесь находиться. Теперь он даже на метр не смеет к нему подходить. Он действительно для него опасен. Только Тэхён так не считал. Не с первого раза поднявшись на ноги и не обращая внимания на расползающуюся боль в ребре, он попытался догнать альфу, только ему помешали. — Куда ты собрался? — схватил омегу за руку Хосок. — Отпусти! — раздражённо дёрнулся Тэхён. — Чонгук! — кричал вслед отдаляющемуся альфе. — Ты уже совсем рехнулся?! Забыл, что он только что с тобой сделал? — Это была случайность! — Ты всегда будешь оправдывать его? Тэхён, очнись! Однажды он тебя изобьет или изнасилует, тогда ты тоже скажешь, что это была случайн… Хлёсткий звук пощёчины заставил мгновенно замолкнуть. Тело оцепенело. То, какую боль причинял своими кулаками Чонгук, не сравниться с тем, что только что сделала эта ладонь. Она ведь не по щеке ударила, а сердце разбила. Хосок медленно повернул голову. Глаза, полны горечи и шока, не верили, что это сделал именно он. Его Тэхён. Смотря на удаляющуюся спину, на этот раз Хосок не решился его останавливать. На этот раз это действительно крах. Тихий шёпот под боком доносился отдалённо. Мягкое поглаживание по плечам было едва ощутимым. Сегодня Хосок лишился возможности чувствовать.
