Глава 24
2 августа 2024 г., 10:10
«Наверное, человек — самое безжалостное существо на планете. Только человек может оставить того, кого всем сердцем хочет сохранить»
С каждым проведённым в неведении днём жить становилось всё сложнее. Бесконечные раздумья и жуткие предположения выбивали из реальности. Засевшая на сердце тревога мешала сконцентрироваться на чём-либо. Хотелось всё бросить, забиться в угол и поддаться своей грусти. У Тэхёна опускались руки. Сколько бы он не звонил, не писал и не искал — всё без толку. Чонгук как сквозь землю провалился. Никто не знал, где он: ни друзья, ни родители. Телефон постоянно был в не зоне действия сети. Вещей, как и байка, не было. Нет. Этого не могло быть. Тэхён больше склонялся к варианту, что Чонгук просто захотел побыть один. Возможно, ему нужно время, чтобы разобраться в себе, привести мысли и чувства в порядок. До последнего не верилось, что он мог с ним так поступить. Ведь не мог оставить, даже словом не обмолвившись? Не мог бросить? Он обещал всегда быть рядом. Они всегда должны быть вместе. Единственного человека, который мог дать подсказку, видеть не хотелось. Правильно это или нет — Тэхёну уже всё равно. После того как низко и незаслуженно опорочили его сердце — прощения никому не будет. Поделиться своей тоской захотелось с самым непредсказуемым человеком — отцом. Их отношения никогда не отличались беседами по душам. Они не делились друг с другом секретами и тайнами, как делали это другие дети со своими родителями. Но сейчас ближе него не было никого. После того инцидента с Давоном Соджун очень изменился. Таким покладистым и мягким Тэхён его ещё не видел. Отец больше не напирал, не упрекал, даже о стажировке не заикался. А ещё просил прощения за случившееся. Тэхён не держал обиду на отца, ведь понимал, что свой мерзкий план Давон осуществил бы и без его участия. Но под влиянием каких бы жутких обстоятельств отец не изменился, таким он нравился Тэхёну намного больше. К такому родителю самому хотелось идти и по душе поговорить, как сын с отцом. — Можно? — постучав в массивную дверь, неуверенно заглянул в просторный кабинет, где и сидел отец. Соджун, отложив папку бумаг в сторону, удивлённо посмотрел на сына. Просто так Тэхён никогда к нему не приходил. — Конечно, проходи, — жестом указал на небольшой кожаный диван. Присев, Тэхён неуверенно сложил руки на коленях. Так и не решившись заговорить, потупил расстроенный взгляд в пол. — Что-то случилось? — негромко спросил Соджун, присев рядом. Тэхёна хватило лишь на то, чтобы закивать головой, а затем уронить лицо в ладони, пряча в них грусть. У Соджуна сжалось сердце. Слёзы Тэхёна не были редкостью. Они не имели влияния, ведь за долгие годы против них выстроился непробиваемый барьер. Но теперь он дал трещину. Теперь было невозможно противостоять той боли, что поглощалась в него целиком. Сразу вспомнилось то, что испытывал его мальчик в ту кошмарную ночь. Как он плакал и молил о помощи. А рядом никого не было. Соджуну не нужно знать деталей, чтобы предполагать о таком. Он просто чувствовал. Поэтому больше не хотелось видеть в этих светлых глазах грусть. Тэхён должен знать, что он не один. У него есть люди, которые защитят его. — Его нет. Нигде нет, — неразборчиво замычал Тэхён. — Кого нет? — Чонгука. Соджун и бровью не повёл. Существовало не так много вещей, над которыми Тэхён так убивался. Пододвинувшись ближе, Соджун приобнял сына и стал поглаживать его по спине. Тэхён, не выдержав, уткнулся ему в плечо и дал волю эмоциям. В такой момент отцовское сердце не могло разжалобиться. Уже и не вспомнить, когда они вот так сидели вдвоём и делились наболевшим. Не сказать, что без слёз, но зато без ссор и колких фраз. Такого между ними не было уже очень давно. — Вы поссорились? — мягко спросил, не переставая поглаживать содрогающуюся в рыданиях спину. Тэхён замотал головой, ещё больше размазывая слёзы по дорогущему костюму отца. — Нет. Не знаю, — шмыгая носом, немного отстранился, чтобы вдохнуть воздуха. — Он думает, что обидел меня, но это не так. У Тэхёна не осталось выбора. Пришлось поведать чуть ли не обо всём: об истинных мотивах Давона, конфликте Чонгука с Хосоком и как этот конфликт вылился на их отношения с Тэхёном. По мере того как мрачнело лицо отца, Тэхён предпочёл утаить несколько деталей, лишь бы не навлечь беды. Всего отцу точно знать не стоит. — Пожалуйста, найди его. Где бы он ни был, но найди. Я же… — новая волна слёз сдавила горло. От простейшего осознания стало ещё больнее. — Я не смогу без него. Просто не смогу. Соджун молчал долго. Затем, подняв на Тэхёна мрачные глаза, сказал то, чего не ожидалось услышать. — Значит, по вине этих двух… — на секунду запнулся, сдерживая наверняка какое-то оскорбительное слово, — страдаешь ты, Тэхён? Хорошую же компанию ты себе нашёл. Что друга, что альфу. Прямо клондайк. — Давон сам вбил себе в голову эту месть. Ни Чонгук, ни Хосок не виноваты в случившемся. — Не соглашусь. Тэхёну стало холодно — недавнее потепление было остановлено надвигающимися ледниками. — После того, что пытался с тобой сделать Давон, я не могу считать их невиновными. Не отрицаю, моя вина тоже присутствует, но корень проблемы только в этих двоих. И пока ты с ними, Давон остаётся для тебя угрозой. Так что держись от них подальше. Здоровее будешь, — а затем, как нечто очевидное, добавил: — Скорее всего, до Чонгука только сейчас это дошло, поэтому он и слинял. Соджун ясно дал понять, что помогать не станет. Тэхёну многое хотелось сказать: запротестовать, оправдать, но слова так и остались заперты в голосовых связках. Кто бы что не говорил, но их история с Чонгуком так просто не закончится. С чужой помощью или нет, но он найдёт его. Слишком много обещаний и громких слов было произнесено, чтобы так просто сдастся. После того как за рассерженным Тэхёном захлопнулась дверь, Соджун обратно подошёл к своему рабочему месту и взял со стола мобильный, набирая недавно добавленный контакт. Ответили довольно быстро. — Он ищет тебя. И продолжит искать. Замершее дыхание по ту сторону смешалось с неразборчивым шумом на фоне. — Как он? Не спеша отвечать, Соджун отдёрнул пальцами жалюзи и посмотрел вниз, где с высоты многоэтажки наблюдалась вышедшая фигура омеги. — Плохо, — грузно вздохнул, отойдя от окна. — Чонгук, если ты действительно его любишь, держись от него подальше. Я позабочусь о нём. Не переживай. Несколько секунд молчания, а за ним твёрдый ответ: — Надеюсь на вас.***
Тэхён ясно дал понять, что не в настроении, но ворвавшегося к нему Чимина это не беспокоило. Омега буквально умолял выслушать его. Расположившись на террасе, Тэхён достал пачку сигарет и закурил одну из них. Табачный дым проник в лёгкие, наполнил их необходимой дозой никотина, а затем рассеялся в вечернем воздухе сизым облаком, заставившим неприятно поморщиться рядом сидящего Чимина. С каждой новой затяжкой тишина между омегами становилась всё гуще. В какой-то момент Тэхёну это надоело. — Может уже начнёшь что-то говорить? — не глядя на Чимина, затушил докуренную сигарету в пепельнице. Хотелось уже лечь в кровать и уснуть, лишь бы очередной неудачный день поскорее закончился. — Чонгук не объявился? — Если бы объявился, я бы не сидел сейчас с тобой. Чимин впервые видел Тэхёна настолько холодным. Он не обижался на проявленную грубость, ведь прекрасно понимал, какого ему сейчас. Поэтому и не мог оставить его один на один со своими мыслями. Он не должен дать Тэхёну допустить ту же ошибку, что когда-то совершил сам. — Ты не спрашивал у Хосока? Может он что-то знает? Тэхён иронично хмыкнул. — Значит, о нём пришёл поговорить? — Не только. Ещё о тебе. — Обо мне? — наигранно удивился. — Ну давай. Я послушаю. Интересно, что скажешь. Чимин, конечно, знал, что будет непросто, но паясничество Тэхёна делало задачу сложнее. — Я понимаю твою злость на Хосока. Я ведь тоже там был и всё прекрасно видел. Я не буду его оправдывать. Он действительно поступил нехорошо. Но ты даже не пытаешься его понять. — А должен? — злостно перебил Тэхён, у которого не хватило нервов дослушать до конца. — Должен, — твёрдо выпалил. Тэхён даже заинтересовался причиной такого ответа. — Ты ведь знаешь, что после той трагедии от Хосока все отвернулись, особенно Чонгук. Но если у Чонгука оставались люди, которые могли поддержать его, то у Хосока никого не было. Я так боялся за него. Постоянно думал, где он, с кем. Но, как оказалось, всё это время Хосок был не один, — взгляд Чимина сделался тёплым-тёплым. — Он был с тобой. Именно ты тот человек, который был с ним в трудную минуту. Именно ты помог унять ту боль, что не отпускала его. Он, как и я, безмерно благодарен тебе за это. Было видно, что Тэхён не остался равнодушен к сказанному. Заледенелое сердце оттаивало, но пока так и не подпустило к себе того, кого уже решило вычеркнуть. — Я знаю, что Хосок неравнодушен к тебе. Это неудивительно. Он мне этого не говорил, но я и так всё вижу. Все видят. — Ты для него всё, Тэхён. Это больше, чем просто любовь. Ты для него… — на мгновение умолк, пытаясь подобрать подходящее слово. — Ангел. Его спасение. Его надежда. Он думал, что ты всегда будешь только его ангелом, но ты спасал не одного его. Его чувства к тебе самые светлые, но именно из-за них он делает не самые правильные вещи. — Ты сам говорил, что любовь ни с кого не снимает вину. На этот раз Чимин не спешил отвечать. Вместо этого он опустил взгляд на свои руки. Пальцы невесомо коснулись запястья, на котором когда-то виднелись его отпечатки. Тогда было страшно их видеть, а сейчас грустно, что от него не осталось ни единого упоминания. — Да, не снимает, — отвлёкшись от разглядывания своих рук, снова посмотрел на Тэхёна. — Но подумай, стоит ли твоя обида того, чтобы отречься от нечто важного? Неужели проступки перевесят всё то хорошее, что было между вами? Однажды он может исчезнуть из твоей жизни и только тогда ты поймёшь, как сильно этот человек тебе дорог. Захочешь вернуть его, а будет слишком поздно. На подрагивающие руки упало несколько капель. С того дня, как он ушёл, сердце почему-то не переставало плакать. — Ты ведь не мне это говоришь, не так ли? Тэхён не глуп, чтобы сложить дважды два. Чимин — натура тонкая, но так убиваться можно лишь в том случае, когда сказанное напрямую касается тебя самого. — Скучаешь по нему? — Больше, чем предполагалось. Тэхён поднялся с кресла и присел перед Чимином на корточки, обнимая. Последнего было не удержать. Вцепившись в Тэхёна, он наконец дал волю чувствам, которые до этого ни перед кем не смел показывать. Ведь это неправильно. Так не должно быть. Всем было всё равно. Все перенесли отъезд Намджуна, как ни в чём не бывало. И только он каждую грёбаную секунду винил себя и невозможно по нему скучал. Так хотелось оказаться рядом, вновь почувствовать его запах, услышать голос. Правду говорят, мы ценим лишь тогда, когда теряем. Чимин его потерял. После того как душа была вывернута наизнанку, Чимин начал приходить в себя. Тэхён помогал стирать с его лица слёзы и нашёптывал успокаивающие слова. Шмыгнув носом, он поднял на Тэхёна стеклянные глаза, в которых всё ещё теплилась боль, но постепенно проглядывались отблески надежды. — Поэтому прошу тебя, не повтори мою ошибку. Не отталкивай того, кто тебе дорог, иначе ты рискуешь потерять его навсегда. И пусть сейчас ты злишься, пусть обижаешься, но не забывай, что он твой друг. Близкий человек, который хоть и оступился, но безумно жалеет об этом. Тэхён отвернулся, не решаясь что-то отвечать. Отец говорит держаться от альф подальше. Если от одного из них вопреки всему сделать это будет невозможно, то насчёт второго теперь не было однозначного ответа. — Я тебя услышал, Чимин. Обещаю подумать над этим. А сейчас, — встав на ноги, потянул омегу на себя, поднимая с кресла, — пойдём в дом. Я сделаю нам чаю, а ты расскажешь, как там твои занятия, потому что мне есть, что тебе рассказать. Видеть оживлённого Тэхёна было куда больше по душе. Стоило надеяться, что он всё же прислушается и не совершит самую большую ошибку, как сделал когда-то он.***
Большой зал галереи, залитый мягким светом, олицетворял святилище, в котором бесконечно долго можно блуждать по закоулкам чужих душ. В воздухе витал негромкий гул голосов, едва различимый под звук мелодичной музыки. Запах свежей краски, застывшей на десятках полотнах, приятно щекотал нос. Посетители, передвигаясь от одной картины к другой, с оценивающим выражением рассматривали каждую из них. Гости обсуждали увиденное, делились впечатлениями и задавали вопросы непосредственно художникам. Они, как родители, с тревогой и надеждой наблюдали за первыми шагами своих детищ в мир, где можно почувствовать себя частью чего-то большего, прикоснуться к чему-то высшему. Всё проходило на высшем уровне, только радости не наблюдалось. Ему бы сохранять молчание, уйти в безлюдное место и не попадаться никому на глаза. Но, к сожалению, уже второй час приходилось давить из себя улыбку и поддерживать оживлённую беседу с посетителями. Раньше, какие бы трудности не случались, но любимое дело всегда согревало душу. А сейчас даже оно не утешало. Абсолютно всё теряло свой смысл, когда отсутствовал главный источник света. Лишь он придавал каждому прожитому дню значения. Лишь он всегда являлся опорой и вдохновением. А сейчас он лишился его. С его потерей пришли тьма и одиночество. — Очень красиво. Голос позади заставил оцепенеть. Ему уже мерещится? Ибо правдой это точно не могло быть. И даже тогда, когда перед лицом появился он, немного смущённый, Хосок не мог поверить, что всё это в реальности. — Впрочем, как и все твои работы, — договорил Тэхён и, не обращая внимания на взвинченность Хосока, вновь посмотрел на висящую на стене картину. Выставка молодых художников, в первую очередь, была нацелена на поиск свежих творческих начинаний. Заинтересованность к данным мероприятиям привило ни что другое, как желание поддержать лучшего друга. В такие моменты гордость за него переполняла сердце, наполняла душу теплом и радостью за чужой успех. Так давно это было, но будто как вчера. Почему всё так изменилось? Почему та нить, что всегда соединяла их, вдруг отдалила друг от друга? Тэхён соврёт, если скажет, что намеренно хотел этого. — Я помню, как в день нашего знакомства, не мог оторвать глаз именно от твоей картины, — с ностальгической улыбкой вновь заговорил, погружаясь в тот день, когда они впервые встретились. — В ней было что-то, что непохоже на другие работы. Нечто сокровенное. Неозвученное даже для тебя самого. Как и тогда, Тэхён разглядывал лицо альфы, которое вновь было скрыто плотным слоем тонального. Но если в первую встречу он ума не приложил, кто же мог подпортить эту красоту, то сейчас прекрасно знал его имя. Тогда он даже не догадывался, что именно тот человек, что нанёс увечья его другу, станет любовью всей его жизни. — Кажется, теперь я понимаю, о чём ты говорил, — тише и больше про себя. Хосок так и стоял молча, затаив дыхание. Он всё ещё не верил, что Тэхён здесь, прямо перед ним, и так непринуждённо, будто ничего и не было, разговаривает с ним. Действительно, всё как раньше. Когда ещё не было других. Когда ещё были лишь друг для друга. — Мы можем поговорить? Непроизнесённые слова заменил лёгкий кивок головы. — Тогда буду ждать тебя в кафе. Оно здесь, через дорогу. Хосок, до сих пор пребывая в прострации, вновь кивнул. Тэхён ушёл, а он так и остался с разбередившимися мыслями и чувствами. До конца выставки Хосок не находил себе места. Не сказать, что он обрадовался этой встрече. Он был до чёртиков напуган. В нём жил страх того, что больше не будет, как прежде. Что это конец, в котором сегодня будет забит последний гвоздь в крышку гроба их взаимоотношений. Оказавшись в кафе, где за дальним столиком ожидал его Тэхён, сердце рухнуло в пятки. По правде, Хосоку хотелось убежать и оставить подвешенное многоточие ещё на некоторое время, только было поздно. Омега заметил его и подозвал к себе. Воцарившееся между ними молчание было густым и вязким, как тяжелый туман. Казалось, что даже воздух с трудом пробирается сквозь его плотные слои. Хосок, не решаясь смотреть Тэхёну в глаза, потупил взгляд на свои руки, нервно перебирая пальцами. Громкие удары сердца будто отсчитывали мучительные секунды до неминуемого. — Может закажешь что-то? А то я уже поел, — Тэхён первым нарушил удушающую тишину. Хосок наконец поднял на него глаза. В этом взгляде было столько невысказанных слов, столько непонятых чувств и обид, что у Тэхёна защемило под сердцем. Это оказалось сложнее, чем представлялось. — Не хочется, — зрительный контакт снова прерван. Стена непонимания росла, превращалась в неприступную и непробиваемую крепость. До чего же они докатились… — Хосок, — вновь подал голос Тэхён, но слова застряли в горле и осели в виде горького кома. — Я много думал обо всём, что случилось… — Нет! — громко перебил Хосок, не дав договорить. Тэхён даже испугался столь резкого тона. Альфа, заметив это, изменился в лице, став чуть спокойнее. — Мне страшно услышать, что ты можешь сейчас сказать, поэтому позволь мне сделать это первым. Неуверенным кивком Тэхён позволил. Хосок сделал пару вдохов и выдохов, собрал всю волю в кулак и негромким голосом заговорил снова. — Если честно, я бы никогда не подумал, что мы с тобой окажемся в подобной ситуации. Мы, Тэхён. Мы ведь даже не ссорились никогда, а сейчас… В какой момент всё обрушилось? — крутилось в мыслях у обоих. — Я миллион раз прокручивал, как буду извиняться перед тобой и раскаиваться. Но так и не смог подобрать вразумительных слов. Если честно, уже начал думать, что они мне не понадобятся, потому что после всего ты вряд ли захочешь меня выслушать. Недолгая пауза, чтобы убедиться, что Тэхён всё-таки слушает его. Хосоку ничего не оставалось, кроме как высвободить всё, что скопилось на душе. Держать это в себе дальше — непосильная ноша. Пришло время вывернуть душу на изнанку. — Я никогда не скрывал того, как сильно ты мне дорог. Знаешь, как только ты появился в моей жизни, я понял, что до этого и не жил. Как бы ужасно это не звучало, но случившаяся трагедия принесла в мою жизнь лучшее, что у меня когда-либо было. Тебя, — губы предательски задрожали. Руки сжались в кулаки, а сердце зашлось оглушительным барабаном. Было и сложно, и легче одновременно. — Бессмысленно теперь скрывать свои чувства. Да, Тэхён, я люблю тебя. Наверное, полюбил ещё в ту секунду, как впервые увидел. Это не удивительно. В тебя невозможно не влюбиться. То тепло, что от тебя исходило, согрело мою искалеченную душу. Ты вдохновлял меня, помогал видеть мир в ярких красках, даже когда вокруг царила тьма. Настолько много ты для меня значишь. Голос был пропитан болью и облегчением одновременно. Слова вырывались из самых глубин, уже и не ожидавшие быть произнесёнными. — У меня было миллион шансов признаться, но я боялся. Боялся быть отвергнутым. Боялся потерять тебя навсегда. Не волнуйся, впредь я не сделаю ничего, что бы могло тебя огорчить. Моя попытка добиться призрачной взаимности уже погубила всё, что только можно. Мне правда жаль. За всё. И снова Хосока переполнили вина и сожаление. В память врезались картинки из недавнего прошлого, напоминая о каждом ошибочном шаге. Вспомнил, как голос, всегда ласковый и мягкий, звенел злостью и обвинениями. Взгляд карамельных глаз, таких тёплых и светлых, разрезал на части хуже ножа. Существовала ли надежда всё исправить, или путь к искуплению давно закрыт? — Я не должен был так поступать. Так говорить. Мне не разрушить ту любовь, что у вас с Чонгуком. Наверное, это никому не подвластно, — несмотря на едва заметную улыбку, в груди разлилась прежняя тяжесть. Не суждено ему быть любимым этим омегой. — Я не знаю, с какой целью ты позвал меня на эту встречу, но буду честен: я не хочу терять тебя. Я готов хоть всю жизнь прятаться в тени, оставаясь незамеченным, но хотя бы так всё ещё быть рядом. — Разве тебе не больно видеть меня с другим? — Больнее вообще тебя не видеть. Не сказать, что всё плохое сразу забылось, но и остаться равнодушным Тэхён не смог. Перед ним не посторонний человек. Перед ним его друг. Лучший друг, который всегда и при любых обстоятельствах был для него опорой и поддержкой. И сейчас он искренне раскаивается и просит лишь об одном — не отталкивать. — Я понятия не имею, как будут складываться наши отношения дальше, — Тэхён на секунду умолк, а Хосок ещё сильнее сжал кулаки. Сейчас он услышит приговор. — Но я позволю тебе оставаться рядом. Я тоже не готов терять тебя. Слова лёгкие, как перья коснулись замершего в испуге сердца и разжали тиски. Даже воздух стал свежее. Можно снова дышать. Можно дальше жить. — Наверное, мне тоже стоит извиниться. Я был к тебе несправедлив. — Не извиняйся. Ты ни в чём не виноват. Как ни странно, но я понимаю тебя. Потому что сделал бы так же. — Знаешь, я бы всё отдал, лишь бы ты защищал меня так же, как и его. При любых обстоятельствах оставался на моей стороне, даже тогда, когда я в корне не прав. Тэхён только сейчас понял, что тот выбор, о котором просил его Чонгук, он давным-давно сделал. Для этого не пришлось озвучивать решение вслух. Поступки говорили намного громче. Он всегда и при любых обстоятельствах будет на стороне Чонгука. На стороне любимого человека. Да, даже тогда, когда он в корне не прав. — Извини, я наверное лишнего сказал, — виновато проговорил Хосок, заметив замешательство Тэхёна. — Нет. Всё в порядке, — заверил тот, но было видно, что это не совсем так. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался. — Чонгук пропал. После той гонки… — Тэхён запнулся. Да, та гонка больное событие для каждого. Хосок занервничал не меньше. — После той гонки его больше никто не видел. Я уже все места обыскал, но его нигде нет. Может, ты знаешь, где он? — с надеждой взглянул на альфу. — Тэхён, тут такое дело… — обдумывал, как бы преподнести информацию без тяжёлого урона. — Мы договорились, что тот, кто проиграет гонку, уедет из города. Навсегда. Стены вокруг начали сжиматься, сдавливая всё внутри. Снова не продохнуть. — Но он не собирался этого делать. Он бы ни за что не оставил тебя, — и тише добавил: — Ты же сам всё слышал. — Но его нет. Тэхён не мог поверить. Его Чонгук никогда бы не осмелился на такое. Какие бы причины не были, чем бы он не руководствовался, но уехать навсегда… Даже ничего не сказав… Он не мог. Но действительность говорила об обратном. От абсурдности охота то ли засмеяться, то ли расплакаться. Тэхён, погрузившись в свои мысли, поднялся из-за стола, намереваясь уйти, но Хосок остановил его. — Будешь искать его? Искать того, кто не хочет быть найденным? Смешно, но… — Да, буду.***
Дни пролетали незаметно. Тэхён с головой погрузился в занятия, что выматывали из него все силы. Каждое утро начиналось с раннего подъема и сборов впопыхах. Затем следовали несколько часовые уроки с преподавателями, состоящие из теории и практики. Вечер был аналогично расписан по минутам: домашние задания, репетиции танцевальных движений и отточение вокала. Тэхён не замечал, как неделя сменяла другую. Ему редко удавалось вырваться из этого круговорота, но в то же время он чувствовал невыразимое облегчение и удовлетворение от осознания, что каждая минута занята делом. Полезным и любимым делом. Новая рутина, хоть и тяжёлая, приносила свои плоды: знания становились глубже, навыки — отточеннее, а уверенность в себе — крепче. Жизнь, несмотря на всю свою сложность и загруженность, дарила ему возможность расти и развиваться. Тэхён был уверен, что все усилия не напрасны. Каждый день приближал его к той цели, ради которой он и начал этот путь. Ради которой поставил на кон всё. Последний месяц лета подходил к концу. Трудности не исчезли, но погружение в дела научило отвлекаться от них. Но не один Тэхён проходил испытания. В семье идиллии тоже не наблюдалось. Отец с Минхо находились на грани разрыва. Так неудачно услышав высказывания своего мужа, омега всё чаще начал чувствовать себя ненужным и лишним. Соджун, всецело загруженный работой, не всегда мог найти подходящие слова и время, чтобы поддержать Минхо и доказать, что он ошибается в своих выводах. Но что бы альфа не делал, это только усугубляло ситуацию. Холодные отношения родителей неблагополучно отражались на маленькому Хёну, которому так не хватало былого тепла. Ребёнок, чувствующий каждую нотку напряжения в доме, замкнулся в себе. Он больше не радовался мелочам, как раньше, и всё чаще проводил время в одиночестве, прячась в своей комнате с любимыми игрушками. В те редкие мгновения, когда Тэхён проводил время с братом, для мальчика становились настоящим спасением. Однако этих коротких встреч было недостаточно, чтобы компенсировать всё то давление, что поселилось в их семье. Всем было сложно по-своему. Иногда, поздними вечерами, когда работа была выполнена и наступала краткая передышка, Тэхён приходил на пляж, закуривал такую необходимую сигарету и долго-долго смотрел на воду, в которой отражалось закатное солнце. В такие моменты нарастающая тоска обнажала самые сокровенные чувства и желания. Он скучал. За беззаботными разговорами, весёлым смехом и горячими поцелуями. Он помнил, как Чонгук привёл его сюда впервые. Как они сидели непомерно близко и без страха обнажали друг перед другом души. Как зачарованно смотрели в глаза и тянулись к губам, собираясь вот-вот поцеловаться. Как же Тэхён хотел этого. Чонгук тоже, он это знал. В последнее время он много вспоминал об их общих моментах. От нелепого первого знакомства до мгновения, когда впервые зародились чувства к этому альфе. Тэхён не сразу осознал, когда это произошло, но ответ оказался удивительно прост. Он влюбился тогда, когда Чонгук вернулся. Как сегодня помнит: они поссорились, Чонгук, разозлившись, ушёл, а у него самого случилась паническая атака. Было очень страшно. До тех пор, пока не услышал успокаивающий голос и не ощутил тепло чужих рук. А после, когда пришёл в себя, уткнулся в его объятия и понял, что хочет погреться в них ещё не раз. Где бы Тэхён не находился, но всё напоминало о Чонгуке: песни, которые они слушали вместе; места, где они бывали и даже такие мелочи, как запах шоколада, который Чонгук так любил или фильм, что они вместе смотрели по вечерам — давали возможность почувствовать его присутствие. Вся его жизнь буквально была пропитана Чонгуком. Эти воспоминания были своего рода и утешением, и пыткой одновременно. С одной стороны, в них находились тепло и любовь, которые продолжали его держать на плаву. С другой — они постоянно напоминали о том, что Чонгука рядом нет. Порой Тэхён задумывался, что всё, что его окружает, не такое уж и важное. Зачем ему в этой жизни хоть что-то, если нет рядом Чонгука? По началу не покидала обида и злость за поступок альфы. А затем вверх брали другие эмоции: волнение и тревога. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг Давон, который до сих пор не объявился, что-то сделал ему? Даже страшно представить. О том, чтобы оставить всё как есть, даже речи не шло. Тэхён не мог смириться, что их история вот так глупо закончится. Оставлять всё как есть, означало предать собственное сердце, а он был готов на всё, чтобы вернуть то, что для него важнее всего на свете. Закат окрасил небо багровыми оттенками, что отражались переливающимися бликами на хромированных деталях Ямахи. Колёса легко скользили по асфальту, не пытаясь разгонять скорость. Тэхён мчался по пустынной дороге и полной грудью вдыхал свежий вечерний воздух. Он любил эти моменты тишины и уединения, когда мир вокруг казался таким простым и безмятежным. Проехав большую половину пути, он уже собрался свернуть по дороге, как внезапно зацепился за нечто знакомое. На обочине у мотосервиса, среди несколько ретро и классических мотоциклов, стоял спортивный, который ясно выделялся среди остальных. Который не спутать ни с каким другим. Стук сердца синхронизировался с громким рыком двигателя собственного байка. Резким движением Тэхён развернул руль и заехал на территорию мотосервиса, паркуясь в свободном месте. Не сводя глаз с Ямахи, с её мощным двигателем и характерными царапинами на боках, осторожными шагами начал подходить ближе. Вспышка воспоминаний: множество совместных поездок, смеха и разговоров пронеслись в голове. Он здесь. Сделав глубокий вдох, Тэхён шагнул внутрь. Перед ним предстало просторное помещение, освещённое настенными лампами. Воздух был густым и тяжёлым, напоенным запахами бензина, моторного масла и металла, смешанным с лёгким ароматом выгоревшей резины. Эти запахи, хоть и резкие, были для Тэхёна родными и ничуть не брезгливыми. Вдоль стен рядами стояли мотоциклы самых разных марок и моделей: от старых раритетов до новейших спортивных байков. Здесь и там были разбросаны инструменты, лежали запчасти и коробки с деталями. На фоне звучал приглушенный рокот включенного компрессора, а на верстаке были разбросаны инструменты, среди которых выделялись сверкающие гаечные ключи и отвёртки. Механики, погруженные в работу, не сразу заметили нового посетителя. Один из них, в старом комбинезоне и с масляными пятнами на руках, поднимал тяжёлую заднюю часть байка на подъемник. Другой же — сосредоточенно возился с карбюратором, внимательно проверяя каждую деталь. Тэхёна переполнило разочарование. Нужного альфы он так и не увидел. Ещё раз оглянув помещение, заметил в дальнем углу ещё одного механика — пожилого мужчину с глубокими морщинами на лбу, что не был занят никакой важной работой. Не попытаться Тэхён не мог. — Извините, не могли бы вы мне помочь? Альфа, заметив подошедшего к нему омегу, поправил очки на переносице и прищурился, чтобы лучше разглядеть посетителя. — Конечно, слушаю вас, — несмотря на грубый голос, он оказался вполне приветливым. Тэхён, нервно сжимая и разжимая руки, ещё раз оглянулся вокруг. — Я ищу альфу, — старался говорить громче, чтобы перекричать стоящий вокруг гул. — Его байк стоит на улице. Спортивная Ямаха. Альфа с задумчивым видом подошёл к окну, через которое было видно несколько припаркованных мотоциклов. — Вот эта? — пальцем указал на внушительную Ямаху. Тэхён закивал болванчиком. — Так эта же Чонгука. Нашего новенького. Молодой парень, но быстро учится. Только от одного имени сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Он… здесь? — А где же ему быть. Видимо, опять в подсобке застрял, — старик двинулся в сторону внутренней двери, ведущей вглубь мастерской. Тэхён на дрожащих ногах последовал за ним. — Наверное, опять в деталях разбирается. Он очень скрупулёзный. Дверь приоткрылась со звучным скрипом. Повлажневший взгляд зацепился за широкую спину, обтянутую чёрной футболкой. Альфе и оборачивается не нужно, чтобы Тэхён понял, что это он. — Чонгук, тут к тебе. Чонгук, ничего не ожидая, обернулся. В момент, когда их взгляды встретились, послышался громкий звук выпавшего из рук ключа. В этом мгновении было всё: от замершего мира до упавшего ниц сердца. В голове прокручивались сотни сценариев, как будет проходить их встреча, но ни один из них не пришёл в действие. Оба, забыв обо всём, так и стояли, смотря друг на друга замыленным взглядом. — Ну, я вас оставлю, — заметив неладное, озадаченно вымолвил механик и тактично удалился, запирая за собой дверь. Тэхён не верил, что он здесь, прямо напротив него. Казалось, что всё это мираж, который вот-вот рассеется. Он хотел заговорить, что-то сказать, но подходящих слов не нашлось. Каждый нерв в теле напрягся, однако, в глубине души, несмотря на всю эту бурю, теплилась радость. Радость от того, что он наконец нашёл его. Первый шаг сделал Тэхён. Он, до конца не веря, сократил разлучающие их метры и встал напротив. Глаза не отрывались от других: всё таких же тёмных и одновременно чистых. Ладонь потянулась к перепачканной мазутой щеке. Большой палец медленно водил по коже, стирая с неё чёрные следы. От того, что он снова мог касаться его, чувствовать его тепло, его запах — сердце сжималось в волнительном напряжении. Слёзы собрались в уголках глаз. Тело само поддалось вперёд, желая наконец утонуть в любимых руках. Тэхён обнимал крепко, ластился со всей тоской и радостью одночасье. — Нашёл, — со спокойной душой, обдавая горячим дыханием чувствительную шею. А Чонгука будто заклинило. Руки порывались обнять в ответ. Хотелось притянуть ближе, зарыться носом в пахнущие цветами волосы, почувствовать мягкость кожи и быстрое биение сердца под тонкой тканью одежды. Пришлось приложить немало усилий, чтобы так и не сделать этого. После всего он даже касаться его не смел. Так и не получив ответ на объятия, Тэхён отстранился и снова заглянул Чонгуку в глаза. Он ожидал в них увидеть хоть толику радости, но чёрные зрачки по-прежнему оставались холодными. — Что ты здесь делаешь? — сдержанно спросил Чонгук. — Как что? Я искал тебя. Всё это время. — Не надо было этого делать. — Что? — не поверил услышанному. Чонгук сделал шаг назад. Так, словно они чужие люди. — Разве ты ещё не понял? У нас ничего не получится. Альфа хоть и пытался показаться неприступным, но срывающийся на конце голос выдавал истинные чувства. Жаль, что из-за подступающей истерики Тэхён этого не заметил. — Это шутка такая? — на лице проскользнула нервная усмешка. — Ты же не серьёзно это говоришь, правда? — Нет, вполне серьёзно, — всё так же холодно, несмотря на извергающие внутри вулканы. — То есть… — сорвался на полуслове, ощутив, как слёзы застелили глаза. — Ты меня бросил? Никто не думал, что когда-то прозвучит этот вопрос. — Именно так. Аналогично не надеялись получить на него такой ответ. Внутри Тэхёна всё оборвалось. Горло сдавало стальными цепями. Колючие слёзы во всю умыли лицо, оставляя за собой мокрые следы. Боль была настолько острой, что казалось, будто тело заживо разрывают по частям. — Почему? — едва слышно. В ответ тишина. — Почему? — чуть громче, но результат тот же. Своим молчанием Чонгук будто издевался над ним. Тэхёна захлестнуло нечто страшное. — Не молчи! — схватил альфу за грудки и со всей имеющейся силой затряс. — Отвечай же! Говори хоть что-нибудь! Чонгук не смел в лишний раз подымать на него взгляд. Не мог он говорить эти слова Тэхёну прямо в глаза. Слишком больно видеть, как каждое из них режет его без ножа. Но сколько бы он не разрывался между тем, что он чувствовал, и тем, что должен был сказать, ответ оставался неизменным при любом раскладе. — Тебе будет лучше без меня. — Лучше? Мне будет лучше? Тогда взгляни на меня. Ну же, посмотри внимательнее! — со злостью схватил Чонгука за подбородок, не давая возможности отвернуться. — Похоже, что мне лучше? Похоже, что я счастлив? Я каждый грёбаный день думал о тебе. Не мог поверить, что ты уехал навсегда, даже словом не обмолвившись! Мне было проще поверить, что с тобой что-то случилось, нежели в то, что ты действительно мог меня бросить! — Тебе лучше держаться от меня подальше, — Чонгук будто не слышал его. — Но ушёл только ты, Чонгук. А я остался. И на кого же ты меня оставил? Может, на моего отца, который так и видит, чтобы ты исчез из моей жизни? Это так ты делаешь мне лучше? — Тэхён стиснул зубы, чувствуя, как слёзы размывают зрение. — Если бы я случайно не нашёл тебя, ты действительно бы всё закончил? Виноватое молчание уничтожило последнюю надежду в ошибочных выводах. — Знаешь, если тебе настолько плевать на меня, на нас, на наше будущее, что ты так просто от всего отказываешься, то катись к чёрту, Чонгук! Не выдержав, Тэхён развернулся, собираясь уйти, но его тут же перехватили за руку, обратно разворачивая к себе. На этот раз Чонгук держал его крепко, не боясь смотреть в заплаканные глаза. — Именно потому, что мне не плевать, я и делаю это. Тэхён дышал по-прежнему тяжело, но вырваться и уйти, как хотел секунду назад, не пытался. — Что делаешь? Причиняешь боль? — шептал почти в губы. — Мы столько прошли с тобой и ради чего? Чтобы из-за какой-то глупости ты поставил на нас крест? — Это не глупости! Наконец Чонгук вывелся на эмоции. Истинные эмоции. Судорожно вздохнув, он отпустил руку Тэхёна и отвернулся спиной, чувствуя, что находится на грани. — Ты ведь никогда не избегал проблемы. Я избегал, но не ты. Почему же сейчас ты так поступаешь? — А разве ты не видишь? — во весь голос закричал Чонгук. — Не видишь, какой я? Я плохой! Злой, жестокий! От меня одни проблемы! — Что ты такое говоришь? — Правду! Именно из-за меня ты страдаешь! Давон мстит из-за меня. На гонке вас хотели подрезать из-за меня. Я, ослеплённый гневом, поднял на тебя руку! За всё это я ненавижу себя! Чонгук дрожал. Тело готово было разломиться под тяжестью собственных слов, в которых не было ни грамма лжи. — Хосок прав. Я опасен для тебя, — голос стал тише, почти шёпотом, словно его покидали силы. — Поэтому я больше не хочу делать тебе больно. Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня и из-за всех тех проблем, которые я не могу решить. — Нет. На лице Чонгука сменилось несколько оттенков эмоций: от отрицания до неверия. — Нет, я сказал, — повторил твёрже, чтобы Чонгук услышал это ещё раз. Тэхён сделал шаг ближе и, не боясь, взял лицо Чонгука в свои ладони. — А теперь послушай меня. Всё, что ты только что сказал, это неправда. Чонгук замотал головой, но Тэхён сжал его щёки крепче, не позволяя отстраниться. Он должен донести до него всю неправоту этого поступка. — Твоей вины нет ни в чём из того, что со мной случилось. — Не оправдывай меня! — А как иначе? Ты говоришь только про плохое, но то, сколько хорошего ты для меня сделал, не стоит в сравнении с этим недоразумением. Именно недоразумением, иначе я не считаю. Для меня опасен кто угодно, но только не ты. И что бы не говорили другие, чтобы ты сам о себе не думал, но для меня ты самый лучший. Потому что я люблю тебя. Любого. Плохого, злого — неважно. Я люблю тебя любого, Чонгук. И ничто не изменит моих чувств к тебе. Ни твои слова, ни слова других. Даже тепло рук на лице не сумело удержать от полного отчаяния. Разве он достоин любви этого человека? — Я не знаю, как иначе поступить, — признался Чонгук. — Всё, что я хочу, это чтобы ты был счастлив. Но рядом со мной ты не в безопасности. — Моё счастье — это быть с тобой. Почему же ты не понимаешь этого? Неужели ты действительно думаешь, что разрывая всё, так ты обезопасишь меня? Так я отвечу тебе: нет, не обезопасишь. Только тогда, когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности. Ты мне нужен. Очень нужен. Плечи сникли, голова опустилась вниз. — Я причиняю тебе боль. — Да, — согласился Тэхён. — Но не потому, что ты со мной, а потому, что хочешь уйти от меня. Я прошу тебя лишь об одном: не отпускай меня. Какие бы трудности не были у нас на пути, но мы обязательно со всем справимся. Вместе. В глазах Чонгука скопилось столько боли и сожаления, что вот-вот — и они прольются рекой слёз. — Поехали домой, — не предложил, а поставил перед фактом. Только получившееся в ответ молчание не стало признаком согласия. — Хорошо. Я дам тебе время. Я буду ждать тебя завтра у себя. Мы ещё раз поговорим и всё решим. Но если до конца дня ты так и не придёшь… — Тэхён на мгновение замолк, чтобы озвучить самое страшное. — Я расценю это как то, что ты окончательно поставил точку. Тогда я больше не стану искать тебя. Как бы жестоко это не звучало, но Тэхён до последнего верил, что эти слова не придут в действия. Его Чонгук всегда возвращался. В этот раз он не мог поступить иначе. А если так и случится, это будет значить лишь одно: он не захотел за них бороться.
