Дождь. (бифлифы)
10 января 2023 г., 05:00
Хэ Сюань не любил дождь.
Стена воды, скрывающая за собой мир, оглушающая шумом потока бушующей стихии, — не любил. Ни такой, ни едва моросящий, даже когда на небе солнце — когда на лице Цинсюаня улыбка — не любил.
Каждый раз, когда начинался дождь, Черновод готов был разорваться на части, лишь бы его солнце, его луч во тьме, его Цинсюань не вглядывался в падающие капли ожидающим и в то же время иступлённым невидящим взглядом. Лишь бы он снова не думал о Ши Уду.
Хэ Сюаню больно смотреть, как его сокровище, его лёгкий, непринуждённый, всегда такой весёлый и жизнерадостный Ветерок мог часами напролёт сидеть на пороге, вглядываясь в стену ниспадающих на землю водопадов ливней в ожидании, что там появится такой знакомый и родной силуэт.
Хэ Сюаню не нравилось, что Повелитель Ветров врёт; да, теперь, он мог врать, не выдавая себя нервными смешками и неуверенными улыбками. Врал, что с ним всё в порядке, что здоров, даже когда не мог перестать кашлять, ведь снова заболел, сидя под дождём.
Хэ Сюань не любил дождь. Нет, он не просто не любил его, он его ненавидел всей своей чёрной душой. И больше всего он ненавидел дождь в душе Повелителя Ветров. Черновод мог осушить все водоемы, он забрал бы всё в свои владения и похоронил далеко, глубоко; там, где Цинсюань не найдет. Он мог бы разогнать самые густые тучи, убить Повелителя Гроз, испепелить шляпу Повелительницы Дождя. Но даже это не заставит ливень в душе Небожителя прекратиться.
С первыми каплями дождя улыбка каждый раз моментально исчезала с ясного и радостного лица, яркий блеск в изумрудных глазах потухал, уступая место призрачной и напрасной надежде, а по щекам скатывались слёзы.
Горячие, такие обжигающие, что Хэ Сюаню было физически больно касаться их, стирая эту ненавистную влагу с лица Цинсюаня. Это дождь, после которого у Черновода оставались ожоги не только на пальцах и ладонях, но и в душе.
Если бы только он мог это исправить, если бы он мог вырвать эту чёрную, словно его Чёрные Воды, тучу из души бога, чтобы тот наконец-то отпустил прошлое, забыл о Ши Уду, если бы только… Но он не мог.
Всё, что ему остаётся, — вновь заключить в объятия свой Ветерок и прижать его к своей холодной безжизненной груди. Ветерок, который из лёгкого бриза превратился в импульсивный, хаотичный шторм.
Ветерок, который больше не согревает своими теплом, но ветер, который ранит своими ледяными необузданными порывами.
Всё, что он мог, — снова утереть беспрерывно льющийся поток теперь уже чёрных и холодных, как сама смерть, слёз. Настолько ледяных, что для мёртвой, давно охладевшей плоти демона они казались горячими, словно пламя. И столь же обжигающими, оставляя на серой бледной коже расцветающие красным ожоги. Чёрных, словно он пытался выплакать всю ту тьму, что клубилась в его душе в эти моменты.
Он мог утешающе шептать, что всё хорошо, что он рядом, осторожно и нежно гладить содрогающиеся от надрывных рыданий плечи, утыкаясь носом в тёмную макушку опущенной головы. Хэ Сюань ненавидел дождь, но он не мог заставить его прекратиться.
В конце концов, рано или поздно, тот закончится сам. И он вновь увидит тёплую и яркую, словно вышедшее из-за туч солнце, улыбку на любимом лице. Вновь зажгутся искры веселья, озорства и нежности в светлых глазах.
И звонкий радостный смех, подхваченный лёгким ветерком, эхом зашелестит в листве деревьев. Черновод вновь коснется мягкой (такой тёплой и живой!) щеки пальцами, поглаживая любимые точечки-веснушки и наблюдая, как под этими аккуратными пятнышками расцветает румянец смущения.
И снова услышит звонкое и греющее его пустую душу «Хэ-сюн!», и снова — смех… Но это будем потом, это будет после дождя.
Хэ Сюань ненавидел дождь, но он будет ждать его окончания, как ждал всегда: терпеливо, с надеждой, что этот будет последним.
Но иногда сезон дождей длится слишком долго.
Достаточно долго, чтобы Черновод мог осознать свою вину и сожалеть, сожалеть о том, что отнял у своего сокровища единственное, ради чего Цинсюань готов был радоваться жизни и смеяться, даже когда на улице бушевала гроза.
