"Бывает и такое..." Сборник драбблов.

      Он был полностью разбит. Совершенно растерян и разочарован, кажется, в самом себе. Зол на свою беспечную уверенность, что уже может.       Что способен построить семью и наконец зажить счастливой жизнью, не оглядываясь на призраки прошлого, не вспоминая прежних проблем. Но жизнь преподнесла ему очередной болезненный урок.       Пока он гонялся за признанием и карьерным ростом, чтобы обеспечить будущую семью, эта семья развалилась ещё до того, как он мог бы гордо заявить, что вступил в брак с самой прекрасной девушкой, к ногам которой готов положить весь мир. По крайней мере, так он раньше считал. — Чтобы ни одной твоей вещи тут не осталось. Ни единого предлога «случайно вернуться», ничего, что хотя бы на миг позволило бы допустить мысль, что я ещё один раз позволю тебе переступить порог своего дома, — Цзянь Лань смерила своего бывшего жениха взглядом, полным презрения, и в то же время в нём проскользнула хрупкая жалость. — Продолжай и дальше гоняться за своими мечтами о «лучшей жизни», но с кем-нибудь другим.       Фэн Синь молча освобождал гардероб от своих вещей. На самом деле их у него было совсем немного, дорожная потрёпанная сумка — да, он так и не купил новый чемодан, как хотел, — всё ещё была заполнена меньше чем наполовину, а вещей уже практически не осталось.       Он, конечно, мог бы забрать и мебель, которую приобрел, но он не настолько мелочный; единственное, что он позволит себе забрать ещё — это свой ноутбук, в конце концов, он действительно только его… и работать ведь как-то надо. — Это не моё, — Цзянь Лань, контролировавшая процесс, выхватила с верхней полки свёрток (довольно потрёпанный и местами порванный) непонятно чего и протянула его Фэн Синю, который уже застёгивал молнию сумки.       Он машинально взял свёрток и кое-как запихнул в небольшое отверстие, чтобы не открывать сумку полностью. На самом-то деле уже никакой разницы, насколько аккуратно будут сложены его вещи. Когда он у входной двери выложил ключи на комод и переступил порог, то услышал раздраженное: — Чуть не забыла. И это тоже.       Фэн Синь обернулся, протянув руку, чтобы забрать что-то ещё из одежды, но в его ладонь упало кольцо (и едва не полетело мимо, если бы он вовремя не сжал пальцы). Дверь закрылась.       Этот вечер он провёл в дешёвом хостеле, поскольку буквально остался без крыши над головой. Да, он продал свою квартиру и доложил эту сумму к накопленным деньгам, чтобы купить их общий дом.       Теперь это был не его дом, впрочем, по документам то место тоже никогда не принадлежало ему, несмотря на то, что было куплено за его деньги.       Следующий вечер также прошёл в этом вшивом хостеле. И потом, насколько хватит денег. Ещё день он делал вид, что все хорошо, пока с его новой подработки не позвонил менеджер и не сказал, что их компания больше не нуждается в его услугах.       Хотя бы деньги перечислят — и на том спасибо. Впрочем, этого было все ещё недостаточно, чтобы снять номер в каком-нибудь более-менее нормальном отеле, не говоря уже о квартире и регулярной покупке хотя бы быстро завариваемой лапши.       И ещё несколько часов после звонка было вроде бы «всё хорошо», а потом он пришёл в себя только на следующий день. С жуткой головной болью и шумом в ушах. Поднялся с кровати и задел ногой бутылку, которая упала, и её звон отозвался в голове эхом, заставив проклинать самого себя.       В маленькой комнате были разбросаны его вещи — похоже, накануне он выпотрошил сумку до такой степени, что она стала больше непригодна для использования. Умывшись, он закурил — и какая к черту разница, что нельзя, кто его здесь увидит. Ближе к вечеру он всё же заставил себя прибраться.       Семь бутылок. Да уж, с него обычно и трёх достаточно, но семь… Он аккуратно сложил вещи на пыльный покоцанный стол. А потом пошёл в магазин. Восьмая бутылка, девятая, десятая… кажется, тридцать вторая? За неделю он выпил столько алкоголя, сколько не пил за всю жизнь.       Пожалуй, теперь он действительно выглядел жалко, но это отнюдь не вызывало сочувствия, наоборот, ему было противно и мерзко от самого себя.       Когда он наконец-то протрезвел, то почувствовал предательски жгучую слабость в груди; такую, которая появляется перед тем, как вот-вот разрыдаешься. Он судорожно вздохнул, но не проронил ни единой слезы.       Ему даже не к кому обратиться за помощью, за советом… В мыслях иглой блеснуло имя единственного человека, которому он позволил бы увидеть себя в таком состоянии. Единственного, кому он бы доверился; единственного, кто его понял бы. Но он давным-давно оборвал с ним связи.       Как это глупо было… Вот так, без объяснений, просто исчезнуть из жизни друг друга. Из-за недопонимания, из-за того, что один не мог напрямую высказать свои чувства и переживания, а второй не понимал намеков и не видел истинно заложенной сути в словах и действиях.       Не видел дальше своих амбиций и мечтаний, дальше своего вспыльчивого характера. Не видел очевидного.       Фэн Синь листал телефонную книгу, кажется, уже в сотый раз, но, несмотря на десятки номеров, не мог ни к кому обратиться и не находил того единственного номера, который был ему сейчас так необходим.       Он не нашёл номер, но нашёл пару не выпитых бутылок крепкого портера. Кажется, ему хватит ещё, может быть, на пару-тройку штук. Почему-то импортное пиво оказалось внезапно чертовски дорогим.       После этих двух он снова пойдёт в магазин и да, конечно, отдаст последние оставшиеся деньги ещё за две бутылки. И только допивая последнюю, вспомнит, что через неделю ему надо внести плату за продление номера.       Пошатываясь, он начал складывать вещи в безнадёжно порванную сумку. Остался только свёрток. Кажется, это было что-то из одежды, но упаковано как подарок, в крафтовую бумагу, и перевязано лентой.       Может быть, он хотел когда-то подарить это Цзянь Лань, но счёл слишком простым и не сделал этого? Впрочем, это уже не имело значения. Он небрежно разорвал бумагу. В пакете лежало что-то чёрное, и это явно было не какое-то вечернее платье или вроде того.       Он вскрыл пакет и достал оттуда свитер. Явно не женский. Чёрный тёплый свитер. Когда он его повернул другой стороной, то заметил небольшой прилипший листок. Вроде тех штук, что оставляют магазины фирменной/авторской одежды?.. Фэн Синь снял его со свитера и перевернул.       Кажется, будто из-под ног выбили почву. Он почувствовал слабость в ногах. «Я знаю, что ты мёрзнешь, поэтому решил связать… Ладно, не важно. Не пойми неправильно. Короче. Да или нет? Только не томи с ответом, как всегда». Номер телефона.       Не то чтобы у него на тот момент не было номера Му Цина, но, видимо, последнему тогда это показалось романтичным или что-то вроде того. Или он просто сомневался, что Фэн Синь догадается позвонить, а не припрётся к нему домой посреди ночи, когда смысл дойдёт.       Фэн Синь дрожащими пальцами набрал номер на экране телефона и заблокировал его. Аккуратно положил свитер на кровать и вышел из комнаты. Он спустился по дурацкой скрипучей лестнице, вышел на улицу и закурил.       Одна сигарета, две. На четвёртой почувствовал тошноту. Какова вероятность, что он не поменял номер за столько лет? Пятая сигарета. Его сейчас точно вырвет.       Теперь-то всё стало более-менее понятно. После шестой он всё-таки вырвал. Его стошнило пивом — больше-то и нечем было. Живот заныл, а неприятный ком всё же застрял в горле, но, кажется, это помогло немного протрезветь.       Когда Му Цин отдавал ему этот свёрток, Фэн Синь был не один. Январь. Холодный. Холоднее, чем обычно. Фэн Синь был рад, он с удовольствием и благодарностью принял подарок от Му Цина. — Я так и знал, что нельзя положиться на обещания Цинсюаня, не умеет держать язык за зубами — так не умеет. Спасибо за подарок, не думал, что ты…       Он так и не договорил, потому что не знал, что сказать, после всего что между ними было, и потому что к нему подбежала не менее радостная Цзянь Лань, прилипнув к нему, словно банный лист, и поцеловав в щеку.       А Му Цину никто ничего не говорил. Они, вроде бы, только недавно гуляли вместе, вроде бы, вот всего пару дней назад поговорили по душам, слишком откровенно поговорили, и он думал, что они говорят об одном и том же. Но ошибался.       Ему никто ничего не говорил, он просто пришёл на встречу, о которой они договаривались, и не ждал, что Фэн Синь явится не один. Не ждал, потому что шёл на встречу, чтобы подарить дурацкий подарок, который (он надеялся) будет открыт этим вечером, и он получил бы ответ на свой вопрос…       Ему ничего не говорили. Он просто пришёл на оговоренную встречу, чтобы сделать предложение встречаться.       Но в этом уже не было нужды, он и так всё понял. И, конечно, не подал виду, хотя лёгкая улыбка на дрогнувших губах вмиг исчезла. Он, конечно, поздравил. И ушёл. Потому что ему нечего больше там делать.       Да, только сейчас Фэн Синь понял, почему Му Цин просто развернулся и ушёл в тот день. Он прислонился к холодной кирпичной стене и тихо рассмеялся. Нет, ему не весело, и он не рад, — он осознал, насколько мерзко поступил. И как небрежно отнёсся к чужим чувствам.       Он в тот день ведь просто закинул подарок на полку и благополучно о нём забыл… Фэн Синь разблокировал экран и нажал на вызов. Вопреки его ожиданиям, раздались длинные размеренные гудки. Слишком долгие, слишком. Он не возьмёт трубку.       Фэн Синь опустил голову и уже убрал телефон от уха, когда в трубке раздался сонный раздраженный голос: — Ты совсем охуел?       Фэн Синь молчал, не зная, что сказать. Он был рад, безмерно рад снова слышать этот голос. Но он слишком долго молчал. Короткие гудки. Вызов завершён. Идиот. Идиот!       Он сжал в ладони телефон, будто пытался его сломать; ещё мгновение — и он бы бросил его на асфальт. Но телефон завибрировал, заиграла музыка звонка. Фэн Синь сглотнул и принял вызов. Он услышал только один вопрос, прозвучавший утвердительно, одно слово: — Адрес.       Он сказал, и больше ничего не успел — снова сбросили. Фэн Синь стоял у стены, пытаясь осознать, что произошло, на самом ли деле это всё происходит или он допился до бредовых галлюцинаций.       Чёрт знает, сколько времени прошло, но когда он услышал рёв байка, тяжёлые шаги и такое знакомое недовольное цмыканье, то вдруг почувствовал себя невообразимо ничтожным. От волнения ещё сильнее закружилась голова, и он пошатнулся. — Что ты хотел от меня в такое время? Что случилось? Какого чёрта ты спустя… ты что… пьян? — Фэн Синь ничего не сказал, он отвернул голову. — Я не собираюсь здесь торчать всю ночь и ждать, пока ты соизволишь подать голос.       Му Цин говорил со свойственной ему холодностью, издёвкой, но его голос всё же дрогнул. Подойдя к бывшему другу, Му Цин схватил того за руку и потащил внутрь хостела — не просто же так он тут ошивался в таком виде. — Какой номер? Какой, чёрт возьми, номер?!       Фэн Синь пробормотал что-то невнятное, но Му Цин его понял. Уже внутри он отпустил мужчину и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что то, что сейчас происходит, явно не то, чего он хотел бы в ночь выходного дня. — Три часа утра. Фэн Синь. Три. Часа. Утра. Восемь лет. Ты не вспоминаешь о моём существовании восемь лет, и вот я приезжаю и вижу тебя в слюни пьяным. Или ты объясняешь, какого хера, или я ухожу.       Му Цин развернулся и положил руку на дверную ручку, но на самом деле ему уже не требовались объяснения. Он заметил и сумку на столе, и обручальное кольцо рядом с ней. Он всё понял. — Да. — Что «да»? Ты сколько вообще выпил? — Му Цин закатил глаза и раздражённо цыкнул. Он подошёл к едва стоящему на ногах Фэн Синю и поднял руку, чтобы одернуть его за плечо, привести в чувства, но когда подошёл, Фэн Синь пошатнулся и упал перед ним на колени.       У Му Цина внутри всё похолодело и завязалось в тугой узел. Он сам не заметил, как опустился напротив и неуверенно протянул предательски дрожащую руку к лицу мужчины. И вытер горячие слёзы. — Эй… — Мой ответ — «да».       Му Цин ещё некоторое время будет непонимающе смотреть на бывшего товарища, потом неловко переведёт глаза, нервно бегая взглядом по комнате в попытках найти хоть какую-то подсказку к смыслу ответа Фэн Синя. И найдёт.       Аккуратно лежащий свитер на кровати и записка рядом. Му Цин сглотнул ком в пересохшем горле и обнял мужчину, прижимая к своей груди. Ему казалось, будто руки стали ватными, будто они чужие.       Он сжал Фэн Синя сильнее, ощущая на своей шее влагу его слёз, ощущая как крепкое тело в его неумелых объятиях содрогается в судорожных рыданиях.       Он единственный, кому позволено видеть Фэн Синя таким. Но Фэн Синь никогда не показывал себя такого, потому что не хотел быть слабым перед Му Цином. — Я дам тебе ещё один шанс… — каким бы безразличным он ни пытался казаться, ему было невыносимо больно видеть своего бывшего возлюбленного таким.       Как бы он ни скрывал свои переживания, он в конце концов не мог скрыть, что до сих пор ждал этого ответа. И всё это время номер Фэн Синя оставался единственным неизменным в его контактах.       Спустя восемь лет и одну упущенную возможность он наконец-то получил ответ на свой вопрос.       Фэн Синь понемногу успокоился. Сейчас он ощущал себя слишком уязвимым, но знал, что находится в надёжных руках; в руках человека, которому может доверять настолько, насколько не доверяет самому себе.       Он столько лет гонялся за мнимым счастьем и успехом, что совсем не понял, что потерял нечто куда более ценное.       Му Цин немного отстранился, легко, едва ощутимо коснулся смуглого лба губами и затем зарылся носом в тёмные шоколадного цвета волосы, пахнущие всё тем же цитрусовым гелем для душа, и закрыл глаза. — Я… — Заткнись, Фэн Синь. Просто заткнись…