"Бывает и такое..." Сборник драбблов.

      Му Цин, проснулся и сел в кровати. Вторая половина постели не тронута, там никто не лежал, простынь холодная. Он медленно повертел головой, осматриваясь. Разве он один засыпал? Куда делись журналы, которые Фэн Синь постоянно забывал на любой горизонтальной поверхности?       Пустая ваза. Му Цин точно помнил, что там были белые ликорисы, которые ему так нравились и которые ему подарил Фэн Синь. Тело Му Цина волной накрыла мелкая дрожь. Почему так пусто, почему так тревожно?       Неужели всё, что произошло, было лишь сном? Это случилось снова?       Всё, что он пережил, их встреча с Фэн Синем, их долгий путь к отношениям, их последующая совместная жизнь сквозь весь мрак случившегося — неужели и она была нереальна? Он снова придумал себе уютную иллюзию, свою собственную реальность, где ему хорошо. Снова ушёл в мечты.       Взгляд, подёрнутый пеленой слёз, остановился на камере, лежавшей на кофейном столике. Ему сегодня снова надо выходить в эфир? Фэн Синя не будет рядом? Он снова будет один под тысячами пар глаз, которые будут наблюдать за тем, как он себя удовлетворяет. Ему снова придется улыбаться на камеру и рассказывать о придуманной хорошей жизни? Кто-то обязательно снова попросит показать руки, кого-то не устроит, что он не снимает рубашку, и от него снова будут требовать показать то, чего он не хочет, чтобы, закидывая донаты, писать ему унижения и гадости из-за увиденного.       Му Цин посмотрел на часы.       2:30       Сейчас ему было тревожно так, как никогда раньше. Страшно и больно. Больно от осознания, что его хорошая жизнь и любимый человек оказались всего лишь чёртовым воображением. Му Цин перевел взгляд на тумбочку рядом с кроватью, на антидепрессанты и успокоительные, лежавшие там. Тело снова пробрала мелкая дрожь, и он покачал головой. Он не хотел, чтобы наступало утро. Он не хотел включать камеру и фальшиво улыбаться. Не хотел раздеваться, не хотел выполнять просьбы подписчиков за донаты. Не хотел быть один после этого. Му Цин чувствовал, как по щекам катятся слёзы, он опустил затуманенный взгляд на руки. Дрожащие, тонкие. Уставился взглядом, полным отвращения к самому себе, на многочисленные порезы. Тёмные алые полосы и воспаленную покрасневшую кожу, на которой, кажется, почти не было живого места. Действительно. Он опустил голову. Небольшие, но многочисленные пятна крови на простыни и одеяле. Снова выпачкал. Слёзы скатывались по бледным щекам и падали на ещё не зажившие порезы на бёдрах. Мелкие и большие, уверенные глубокие и нерешительные царапины. Слезы падали на раны и обжигали, щипали и кололи. Неприятно, но он редко бинтовал, обычно это делал… Фэн Синь. Он положил дрожащую ладонь на плоский впалый живот, который, как и бока, был также испещрен ранами, синяками и следами от сигарет, и согнулся, уткнувшись лбом в колени. Разрыдался. Действительно, глупо было надеяться, что кому-то может понравиться такой урод. Ненормальный, чокнутый. Сломанный, не верящий в самого себя. Такой… безнадёжный. Отброс общества, мусор, который не нашёл в себе сил справиться с проблемами и решивший пойти самым «простым» путем, продавая себя. Кому такой нужен. Кто будет терпеть его истерики, его срывы, успокаивать, утешать; кто будет звонить каждые полчаса и срываться с любого места и работы, если вызов не был принят, только чтобы прибежать домой и убедиться, что всё хорошо, что он не сделал с собой что-то непоправимое, что просто не услышал звонок, был в душе или заснул после бессонной тревожной ночи. Верно, никто. Разве что он сам себе придумает такого человека. Придумает хорошую жизнь. Придумает счастье. Обычно люди просыпаются с чувством тревоги после плохого сна, после кошмара, а он — наоборот. Неужели он настолько сошёл с ума, что повёлся на заманчивое иллюзорное счастье, придумав себе всё, что было? Сколько вообще времени прошло?.. Это всё было одним сном или снилось ему каждый раз, но он не осознавал этого?       Му Цин судорожно вздохнул и поднял голову, ещё раз осмотревшись. Он точно помнил, что возле вазы с цветами стояло их совместное фото в глупой жёлтой рамке, которую выбирал Фэн Синь. Но сейчас там ничего не было. Му Цин сжал одеяло в дрожащих пальцах. Если это всё было сном, то он хотел снова заснуть и больше не просыпаться. Он закрыл лицо ладонями и больше не пытался сдерживать эмоций, громко и надрывно разрыдавшись. Му Цин не сразу почувствовал лёгкое прикосновение тёплых ладоней к обнажённым плечам, не осознал и чужого присутствия рядом. — Тебе снова приснился кошмар? — Му Цин замер. Он боялся обернуться, боялся того, что слышит. Он совсем с ума сошёл? Но он и правда чувствовал чужое горячее дыхание на своём затылке, крепкие руки, что бережно и ненавязчиво обняли. — Прости, я задержался на работе. — Фэн Синь?.. — Му Цин резко обернулся, уставившись раскрасневшимися и припухшими от слёз глазами на мужчину. Фэн Синь нахмурился, он отстранился и разорвал объятия, взяв ладони парня в свои. Холодные. — Ты снова не забинтовал… — Ф-фэн Синь? — Да, А-Цин. Я тут, я рядом.       В груди Фэн Синя зашевелилась тревога. Он вглядывался в испуганное лицо своего возлюбленного и представить не мог, что же ему в этот раз приснилось такого, что он напуган так сильно. — Ты правда… ты настоящий?       Фэн Синя словно молнией поразило, он почувствовал, как к горлу подступил сухой ком, и нервно сглотнул. — Конечно, А-Цин, я… — Почему ты не предупредил, что задержишься? Почему здесь всё так… по-другому? Где наша фотография? Почему… мы ведь ложились вместе… Почему…       Му Цин от волнения начал задыхаться, и Фэн Синь, тихо выдохнув, собрался с мыслями и аккуратно взял лицо парня в свои ладони, нежно поглаживая большими пальцами немного покрасневшие щеки, зная, что это успокаивает его милого. — Я тебе писал, ты ответил грустным стикером, и я пообещал закончить как можно скорее, — и это было действительно так. Он и правда закончил настолько быстро, насколько мог, а ведь мог и до самого утра проторчать на рабочем месте. — Это было вчера, а пусто… Мы ведь собрали вещи. И фотографию тоже убрали. Мы собрались переезжать. Сегодня четверг. Я задержался, чтобы доделать проект и завтра быть полностью свободным, чтобы перевезти все вещи в новый дом.       Глаза Му Цина снова наполнились слезами. — Наш новый дом, А-Цин. Просторный, светлый, ты сам его выбрал. А ещё он ближе к моей работе, я больше никогда не задержусь так надолго.       Му Цин покачал головой и уткнулся носом в шею Фэн Синя, прижимаясь к родному телу и сжимая в пальцах ткань рубашки с такой силой, что она стянулась и неприятно давила, но это была глупая мелочь по сравнению с тем, что испытывал Му Цин. — Прости…       Он забыл. Он снова забыл и перепутал реальность со снами. Перепутал ощущения. — Всё в порядке. Тебе не за что извиняться. Ты иногда забываешь, в этом нет ничего плохого. Всё хорошо, А-Цин, я рядом.       Значит, он всё-таки не один, он не сошёл с ума, у него и правда есть его любимый Фэн Синь.       Его настоящий Фэн Синь.