Шрамы что так и не заживут

- Что ты сделал?! – поперхнувшись чаем крикнула Кокоми услышав, что ей рассказал друг. - Не кричи, Санго. – говорил Кадзуха спокойно выдохнув. – Подумаешь немного вышел с... рамок. - Немного?! Ты саму Парселену Нахиду хотел размазать по полу! – отчитывала женщина того, на что он лишь закатил глаза. – Так ещё и в больнице! И мало того на глазах её сестры! - Эта коза заслужила. – прокомментировал Каэдэхара. Кажется после этих слов сама Кокоми хотела выпрыгнуть в окно от этой впервые увиденной упёртости друга. - Эта коза была его психологом до и после тебя! – говорила та, ходя с одного конца кухни в другой, не находя себе место, а Кадзуха просто спокойно пил чай с травами. – Ты хоть понимаешь что она по щелчку пальцев накатает на тебя заяву и жизнь твоя пойдёт по пизде!? - Пусть пишет, я потом на неё тоже такое с фактами смогу накатить, что у неё выбор будет или год исправительных работ, или тюрьма. А там уже можно договориться о тёплом приёме. - Еб твою мать, да что с тобой, Кадзуха?! – сказала та, ударив своей изящной рукой по столешнице. Парень даже не вздрогну, не пошевелился, продолжил спокойно пить чай. – Это так тебя свела с ума эта влюблённость? Я тебя вообще не узнаю! Где твоя улыбка, доброжелательность и тот ты? Где Кадзуха которого всё эти годы знала я? - Возможно ты меня вообще не знала, раз такое говоришь. – фыркнул парень, немного нахмурив свои брови. Кокоми лишь распахнула свои аквамариновые глаза и не могла поверить тому, что сказал он. Она подошла к нему и положила нежные руки на его аккуратное лицо. Но он даже не собирался смотреть на неё. - После всего, что мы прошли ты хочешь сказать, что я ещё и не знаю тебя? – глотая ком сказала блондинка, всматриваясь в багровые очи, что были уставшие, практически до потери сознания. - Именно это и хочу сказать. – всё же переведя свой взгляд тот. Глаза были злы, уставши и холодные. Такие мрачные, что хватило одного такого взгляда, чтобы подумать, что Кадзуха какой-то убийца или человек, что потерял всё. Если так говорить, то второе больше подходит. - Ты ведь понимаешь, что говоришь бред? Кадзуха, прошу... - она приблизилась к его лицу и хотела оставить легкий дружеский поцелуй на его губах, однако Кадзуха просто встал. - Что ты собиралась сделать? – с невероятно злым голосом тот сказал. Его глаза пылали таким возмущением и безумством, что могло весь мир сжечь. Он грубо оттолкнул её. Голубые глазки расширились и губы немного приоткрылись. - Я ни тогда, ни сейчас этого вообще не хочу. - Кадзуха, просто... - она заправила тонкой рукой свои мягкие волосы за ухо, а край губы немного прикусила. - возможно оставить Скарамуччу будет действительно лучшим решением? – девушка всё это время смотрела в пол, ведь глядеть в те очи не хотелось. Уголки губ полностью опустились, брови нахмурились и голос, казалось, эхом прозвучал на всю кухню. - Сперва подумай своей головой, а не мимолетным эмоциям... - Можешь, пожалуйста, уйти, мне нужно подумать. – сказал он, когда пошёл к мойке. - Конечно. – она кивнула и взяла свою небольшую белую сумку. – Позвони, когда наконец разберёшься. Я сама больше не полезу к тебе в душу, там явно, мне места нет. Девушка прошла к прихожей, где была её верхняя одежда. Кокоми была одета в гольф бледно василькового цвета, белые брюки. Её длинные светлые, цвета морской пены, волосы были распушенные и спадали практически до колен. Это была редкость, что она их не заплела в высокий хвост или пучок. Девушка первым делом одела свой бледно-голубой берет, после чёрные на низком каблуке, небольшие сапожки. Она краем глаза посмотрела в сторону, однако её никто и не собирался проводить. Надев наконец своё французское серое пальто, девушка накинула свой бело-серый шарфик в клетку. Она пару секунд ещё подождала, думала, может Кадзуха всё-таки попрощается, однако ровным счётом ничего не поменялось. И она просто ушла. Помимо друга у неё как-никак есть и свои дела. Как минимум один близкий друг предложил сегодня вечером встретиться впервые за пару месяцев, да и обсудить многое. Да, за Горо она уже успела немного, но соскучиться. И вот Кадзуха остается один в квартире наедине со своими мыслями. Мир вновь сер, блеклый и унылый. Краски так же быстро и внезапно появились, так же и исчезли. Внутри всё просто закрутилось в сильную холодную метель, что не давала согрется. Глаза вновь стали стеклянными и отражали лишь тьму и печаль.

Что же пришло время опять покопаться в себе.

Он лежал на своей кровати и смотрел в потолок, начиная вспоминать события своей жизни. Первый звонок, где он, мама и папа с улыбками вели его в школу с большим букетом для учительницы и словами о том, что школьная жизнь точно будет яркой. Кадзуха был очарователен и красив. Милое изящное лицо, рубиновые глазки, что так и сверкали, сверкающая улыбка и шоколадные волосы. Дети первым делом начали друг с другом знакомиться. К мальчику была большая очередь, по большей части с девочек, но и мальчишки тоже были. К второму классу Каэдэхара понял, что далеко не все дети хорошие и добрые. Нет, даже не так. Лишь единицы вправду хорошие. Ему по-настоящему не было особо комфортно с ними всеми. Девочки всё только и говорили о том, как взяли у мамы помаду или что-то в этом роде. А мальчишки то и делали что, страдали в основном не пойми чем. Это всё вызывало так много вопросов... - Папа, а почему я так отличаюсь от всех остальных? – спросил школьник, сев напротив отца в квартире, пока ужин готовился. Высокий мужчина после такого взрослого вопроса перебывал в небольшом замешательстве. В голове он попытался подобрать слова. - Кадзуха, что за вопросы? – мальчик лишь посмотрел вниз, думая, что зря спросил. – Разве это плохо быть не таким, как другие? Пара красных детских больших глаз лишь растерянно похлопало от вопроса отца. Бровки немного опустились, как и уголки губ. И он кивнул. - Тогда я с тобой не согласен. – сказал мужчина, подойдя ближе к сыну. Он взял того на руки и обнял. – В том, что мы все отличаемся друг от друга и есть прелести! Так много разных мыслей, точек зрения и позиций! – мальчик переменился в лице посмотрев на отца, что тоже, как и он сам улыбался. Кагэхару погладил по макушке сына и продолжил. – Неужто с общением в школе не ладиться? - Нет-нет, - ребёнок махал руками и головой. - Много из них со мной общаться! И говорят, что мы с ними друзья. – он склонил голову и немного закусил губу. - Однако я не понимаю, что я чувствую по отношении к ним. - Ох, ну... со временем всё будет яснее. И только к средине средней школы, тот понял, что имел в виду отец. Однако, Кадзуха слишком влился в образ, который был выбран. Тогда ещё ничего не понимавший мальчишка решил, что самым лучшим вариантом для всех будет, если он будет подстраиваться под всех-всех. К слову – это самоё худшее решение в его жизни. Оно не разделило жизнь на до и после. По своей сути просто до невозможности втянуло его в рамки и идеальный образ. Начало средней школы и все разбились на компании. И, конечно, парни забрали себе Кадзуху из-за того, что с ним было прикольно общаться, а также без вопросов давал списать даже самые трудные задачи! Если так уже говорить, то слова «нет» в просьбе кого-то не было.

Каэдэхара был просто образцом! Нет, даже идеалом!

Но за этим всем стоял парень, который в один момент просто не знал как по-другому делать. Самым плохим, что он сейчас считает, он не просил помощи у родителей, когда те были готовы дать. Где-то к двенадцати его родители развелись. Кагэхару и Томоми объяснили сразу сыну то, что у него всё так же есть и мама, и папа, просто они больше не живут вместе. Кадзуха остался жить с мамой, однако на выходные всегда приходил к отцу. Где-то через полгода мать вышла вновь замуж за мужчину, который был её ровесником. Если сравнивать его отца и отчима, то второй был как говорят «мутный тип». У него был сын, который по итогу... просто никто сейчас. Сиканоин то ли из-за ухудшения отношений с матерью Кадзухи, то ли из-за того, что боялся его отца, не смел поднять руку на парня. А вот на своего сына ещё как. Можно было даже сказать, что это приносило тому удовольствие. Не раз Кадзуха возвращался домой и видел эту картину... Однако с его мамой тот человек был вовсе другой. Было видно, что он умеет любить и быть хорошим, тогда почему к родному сыну такое отношение? Ответ на этот вопрос он не знает, да и не хочет. Дальше был 8 класс в котором перевелась одна особа. Её имя Сангономия Кокоми. Прилежная ученица, первая красавица школы и по совместительству зам. староста их класса. Кадзуха же был старостой, «учеником с большим будущим», идеалом как для учителей, так и учеников. Первый день, когда девушка пришла в школу Кадзухе её вручили и сказали «ты самый ответственный». А спросить есть ли у него планы или время не? Хорошо, что как оказалось, Кокоми спокойная и тихая особа. И, конечно, её посадили к нему. Кадзуха вовсе не был против, но его социальная батарея за последние полтора года так села что внутри хотелось просто орать «идите вы все! Вы меня все достали! Я устал...» Но люди не хотели смотреть дальше своего носа. Никогда. Никто не задавал ему вопроса «ты не устал?», «может тебе помочь?», «у тебя всё плохо?», нет все были сосредоточены на друг друге и их первых отношениях и всем этим. Наконец эта школа закончилась на 9 классе, и он быстро оттуда свалил в мед колледж. К слову, они с Кокоми каким-то образом довольно хорошо сдружились. Могли на переменах в учебное заведение пить чаи с термоса и обсуждать лекции и иногда книги которые читали вместе. К семнадцати девушка предложила ему начать отношения. Парень по-настоящему ничего не чувствовал, но решил раз все такое делали значит, и он должен. И вот они около года встречались. Только по сравнению с другими привычными парочками – те никогда не целовались. Максимум было лишь объятья. Да, свидания были. Цветы, конфеты, парки, кино и всё-всё это. Как партнёр Кадзуха правда был прекрасным. Однако, когда девушка хотела хоть немного, но стать ещё ближе, тот отстранялся на небольшое время. Наверное, ещё тогда это был явный звонок насчёт того, что Кокоми не та, кого он по-настоящему любит. Вот ему уже 23, и он наконец закончил учёбу, и по хорошим связям нашёл работу, на которой, к слову, до сих пор работает. Где-то в средине года он узнает, что матери остается не совсем долго поэтому часто приходил, навещал. И вот мамы уже нет, обещание было дано. Теперь Кадзуха не доверяет совсем никому. Год за годом проходят в этой серости и обыденности: дом – работа – дом. День за днём. Конец прошлого лета и новый пациент. Он не особо хотел брать ещё кого-то, однако об этом очень просил другой пациент, поэтому Каэдэхара согласился. И тот вошёл с ноги в дверь. Абсолютно все сперва или просто постукивали и спрашивали «можно ли войти?», или совсем боясь легким движением делали один стук. А тут так резко и неожиданно ворвались! Это вызвало море эмоций! Одновременный шок, растерянность и восторг? Скарамучча при первом появлении смог сделать больше, чем кто-то другой. Тот начал его обзывать, прямо говорить о том, что доверять он не собирается, хотя на деле был не готов. Кадзуха лишь его обложку прочитал, а этот парень подумал, что уже всего его насквозь видят. В какой-то момент пациент смог пробраться в сердце... наверняка, когда он начал по немногу, но открываться. Кадзуха был всё же прав в том, что сам Скарамучча был интереснее, чем на первый взгляд казался. В один из дней он узнает, что Скара опять хотел покончить с собой, и на этот раз практически успешно. Ещё бы буквально минута или две – и всё. Его бы не спасли. Тогда психолог не мог найти себе места. На самом деле ноги не водили его с одного конца коридора в другой, однако разного рода мысли крутились в вихре. Лишь после того, как врач вышел и сказал, что парень будет жить, всё отпустило и его глаза прикрылись, позволяя наконец заснуть. Мост отношений между Кадзухой и Скарой был почему-то разрушен. Это очень печалило и заставляло всё свободное время думать о том, как вернуть доверие. Ему был важен Скарамучча как близкий человек и возможно друг. Наконец, когда казалось всё, наладилось, они прекрасно провели день рождение Кадзухи, всё опять рушиться. Каэдэхара пишет и звонит, но ему так и не отвечают до одного дня. И когда наконец то случилось, ему ответили и из разговора можно было сказать, что у Скары происходит феерический пиздец! И Каэдэхара вообще не мог помочь. И как же иронично было то, что человек из-за которого Кадзуха наконец допёр, что ему нравиться Райдэн – был тот из-за которого у второго жизнь начала идти не сладко. После была встреча с опекуном Скарамуччи. Высокая женщина тридцати пяти лет, длинные белые волосы, зеленые глаза. Она выглядела довольно доброй и светлой, однако почему тогда Скарамучча страдал от действий Нахиды целый месяц? Неужто, работа её важнее ребенка, которого она взяла под свою ответственность? Надо будет как-то спросить. Ну как минимум есть вариант того, что она и так понимала, что Скарамучча уже не ребенок, а значит вполне может о себе позаботиться. И на всякий случай в том же доме часто была Нахида... Тогда звучит вполне логично, однако Кадзуха бы всё равно так бы не поступал. Новый год прошёл очень даже хорошо... А день рождения любимого... Ох, это было очень больно...

И что сейчас имеет Кадзуха?

Скарамучча не может даже смотреть на него без триггера, Хэйдзо оказался предателем, с Кокоми дружба просто уже рассыпается, сил на работу вовсе нет, и он устал от того каким люди его видят. Тут же по квартире прозвучал звонок в двери. Каэдэхара никого не ждал от слова совсем. Поднявшись с кровати, он прошел к входной двери и посмотрел в глазок. От увиденного немного остолбил. - Кадзуха, я знаю, что ты там. – звучал взрослый женский голос. - Открой дверь. Нам нужно поговорить. И парень, выдохнув открыл. Перед ним была элегантная женщина, по совместительству его тётушка Нин Гуан. На ней была белая мягкая теплая норковая шуба, что была по колено, под ней был её офисный костюм; молочная блузка с длинными рукавами фонариками, юбка с вырезом у правого бедра цвета нефти и высокие темные сапоги на каблуке. В одной руке была средняя по размеру темно шоколадная сумка, в которую на деле могло поместиться абсолютно всё. На руках были красивые черные перчатки, у горла золотая цепочка, а на голове очки. В элегантном светлом пучке была видная сделанная на заказ палочка «китайский дракон». Рубиновые глаза были подчеркнуты тенями, подводкой, а также были накладные ресницы. На губах же была гранатовая помада. Взгляд женщины был спокоен, однако краешки губ были опушенные. Нин обняла племянника и посмотрела на того. Обычная домашняя одежда. Томатная футболка, типичные чёрные шорты до колен и молочный халат. Волосы распушенные и спадали на плечи. Среди них виднелась одна яркая алая прядь. Лицо бледное и с небольшими мешками под глазами. Макияжа понятное дело не было. К слову, очки с его лица пропали, и это, честно говоря, порадовало женщину. - Рад тебя видеть, тётя, - он посмотрел ей в лицо и выжал небольшую улыбку. – О чём нам нужно поговорить? - За чашкой чая говорить всегда приятнее, не думаешь? – немного со смехом сказала она и он кивнул. Они быстро прошли с прихожей в кухню, и парень поставил чайник. - И так... какой чай будешь? – спросил юноша, открывая полку, где лежат специи, чаи и некоторые сладости. - Напомни с чего состоит твоя коллекция? - У меня есть: черничный, малиновый, «женьшень», с травами, зеленый, зеленый с лимоном, зеленый с лимоном и мёдом, от больной печени, на всякий случай, имбирь и мёд, имбирь без мёда, ваниль с миндалём, белый трюфель, черника с ромашкой, ванильный с орехами, с апельсиновой цедрой и, - последнее он протянул. – «эйр грей». - Ммм... Значит новых не покупал? – немного поджав губы сказала Нин Гуан, а Кадзуха обернулся. - Пока что, не хотел чего-то нового. – он пожал плечами и скрестил руки. Женщина постукивала по столу своими длинными ногтями. - И так чая достаточно, тётя. - Чая - никогда не бывает мало, Кадзуха. – с уверенностью прозвучал её голос, после чего она покашляла себе в руку, намекая на смену темы. – К слову, объясни мне сам причину того, что ты чуть ли не избил Парсилену в больнице. - Так и знал. – сказал он, закатывая свои рубиновые глазки и нахмурился. – Тётя, я ведь просил тебя не следить за моей жизнью. - У стен есть уши и как узнаю такое - не могу не поговорить об таком. – она была спокойна и не собиралась давить на младшего. – Так расскажи, как же она перешла тебе дорогу, что вечно спокойный и решающий всё словами, - она кистью руки указала на него. - ты, пошёл на такое? - Она сама в этом виновата. – женщина лишь вздохнула. Вот вроде уже много лет далеко не ребёнок, а говорит сейчас по-обратному. - И из её реакции было видно, что это первый раз, когда на неё подняли руку. - И ты этим гордишься? – спросила, практически не меняя выражения лица Нин. - Честно? – его глаза были наиграно распахнуты. Он немного посмеялся и пожав плечами, продолжил. - Не очень, но прокатить её лицо по полу было бы заслуженно. - И объясни, каким образом такого важного человека необходимо было бы втереть в грязь. – она сложила руки на столе и правой настукивала по дереву. – Неужто появилась новая девушка? - Нет. – он покачал головой и прикрыл свои глаза. - Девушки меня не привлекают. - А парень? - А с парнем всё трудно. – тяжело выдохнул он, после чего чайник закипел и выключился. – Так какой всё же чай? - Давай «женьшень». – парень достал его и залил заварник. – Так как давно у тебя появился парень и каким образом он с этой девкой связан? - С парнем начали встречаться... - он вспоминал дни между новым годом и третьим январём. - По сути и не начали полноценно из-за того, что на первом же свидании его украли. - Подожди ты что говоришь о Райдэн Скарамучче? – она перестала настукивать и повисла небольшая тишина. - Да, я его люблю. И он меня... - Кадзуха сглотнув ком, он закончил фразу. – любил. «И когда это тебя начало тянуть на малолеток...» —произнесла в голове светловолосая. - Ну если ты понравился его сестре и её подруге, то по сути больших преград не должно быть. - У него большие травмы... - тихо залив в кружки чай произнёс Кадзуха. - Ну я слышала по описанию, какой он сейчас. Но ты ведь психолог, понимаешь это лучше меня. - Его бывший психолог. – сказал тот поднеся чай к гостье. - А вот это уже не очень хорошо, Кадзуха. – она прикрыла своей ладонью лицо. - Да знаю я, тёть. – он потер своей рукой затылок, и женщина обратила на это внимание. - Эх, горе луковое, - она подошла к нему и обняла, начиная гладить по голове. - когда ты уже успел это сделать? - Кадзуха не хотел обо всей этой ситуации рассказывать. - Только не говори, что опять начал кипятком себя шпарить, чтобы расслабиться... - Нет, это была случайность... - и это было правдой. Он сам виноват, что тогда пролил кипяток мимо кружки на руку. - Смотри мне Кадзуха, если нет, то я тебя добровольно-принудительно к психиатру на этот раз. Кадзуха сам не заметил, как с его глаз начали литься слёзы, и он крепко обнимал женщину. - Ты молодец, Кадзуха. Ты долго наверняка держался. – она аккуратно проводила своей рукой по его белым как снег шелковистым волосам. Были слышны всхлипы в её плечо. Женщина задержалась на дольше чем ожидала, но разговор кончился лишь одной новостью для Кадзухи. - Нахида отправляется на лечение в другой город. И в психбольницу. Мне только что один надёжный источник написал. — Значит она совсем ничего не сможет больше сделать? – спросил Кадзуха. На что Нин Гуан кивнула. – Это конечно радует, но ведь я всё ещё не знаю, что мне дальше делать... - В том, что ты запутался нет ничего страшного. – она взяла сумку и они прошли к выходу. - Самое главное, что ты это понимаешь. Могу предложить только ждать и если решишь пойти на встречу к тому парню, если получиться, естественно, в линзах другого цвета. - Да, всё же хороший совет... - он вздохнул и поднял свои рубиновые глаза. – Спасибо, что приехала. - Рада была тебя увидеть. Пока, малыш. – она помахала рукой и вышла. Парень лишь пошёл в душ и лег спать.