Атака на цыган

Эрвин Смит, главнокомандующий разведкорпусом, герой войны, победитель титанов и прочая, прочая, нервно барабанил пальцами по столу вот уже который десяток минут, и у Леви, обретавшегося неподалеку от командира, глаз дергался в такт ударам пальцев. Эрвин, да и весь разведкорпус, столкнулись с серьезной проблемой за пределами стен впервые с полной победы над титанами, и, если честно, сначала она и не казалась такой серьезной… Пока не начала касаться разведкорпуса напрямую. — Повтори-ка еще раз, — медленно произнес Леви, прижимая пальцем дергающееся веко. — У нас завелись… Кто? — Цыгане, — устало выдохнул Эрвин, откидываясь в кресле и массируя ломившие виски. — Так они себя называют. Кочевой народ, зарабатывает разбоем, грабежами, воровством… — …Казенных коней, — закончил за него Аккерман, а затем вздохнул. — То есть, тебя вот вообще ни капельки это все не заботило, пока их проделки не стали касаться разведки? Они же явно не из воздуха появились, эти люди. Они откуда-то пришли, причем пришли целенаправленно… — Да откуда! — махнул рукой Эрвин, и Леви закатил глаза. Какое ребячество! — Оттуда же, откуда и все остальные паршивцы — из открывшегося нам нового дивного мира! Лучше бы титанов били, они хоть тупые, а эти засранцы засядут в лесу и черта с два их оттуда выкуришь! А я что, должен жопу морозить вместе с новобранцами, ждать, пока эти цыгане соизволят показаться? — Так. — Аккерман понял, что продуктивной дискуссии от командора он сегодня не добьется, и решил по-быстренькому сворачиваться. У него там еще… Дела… Чай у него там новый, понимаешь ли, простаивает, а Эрвин ему мозги какими-то цыганами делает. — Я понял. Беру отряд и выезжаю выловить и доставить наворованное и воров в замок. Идет? По просиявшему лицу Смита, Леви понял, что идет.

***

Леви напряженно всматривался в темноту леса. Судя по данным, которые передал ему Смит, разбойники обитали именно тут, но в самую чащу Аккерман соваться не стал — его отряд, пусть и отобранный из самых лучших солдат, прошедших через войну с титанами, все же был не так многочислен, а кто знает, сколько там, в лесу, этих… Цыган. Вот и торчали они теперь на кромке, где было посветлее, уж несколько часов кряду, а толку было ровно никакого. Не хотели конокрады сдаваться в руки правосудию, ну хоть лопни! Справа зевнули, а затем тихонько заныли, и Леви закатил глаза. Он уже знал, что за этим последует. — Капита-а-ан! Ну сколько мы еще тут торчать будем? Кушать хочется… — и Саша (ну а кто еще мог быть настолько безголовым и бесстрашным?) похлопала себя по урчащему животу. Откинулась на траву и принялась фантазировать: — Вот бы сейчас картошечки! Жареной! А еще лучше — мяска закопченного. Как представлю его перед собой, жирненькое, дымком пахнет — так прямо слюнки текут! Откуда-то сбоку донесся хмык, а затем негромкое «ай, нанэ», и по загривку Леви прошлись ледяные мурашки. Он потянулся к клинку, но его… Не оказалось в кейсе. Зато тот самый издавший непонятное восклицание то ли восхищения, то ли презрения, с живым интересом вертел оба клинка в руках, горделиво восседая на лошади. Лошади, на крупе которой стояло клеймо «Крыльев свободы». Собственность разведкорпуса, что этот… Этот! себе позволяет! Кровь Леви закипела в жилах, и он выдернул меч у зазевавшейся Саши, мгновенно приставляя острый клинок к горлу вторженца. — Ц-ц-ц, — зацыкал незнакомец, а затем вдруг потянулся и плашмя лизнул сталь. Леви оторопел, и сам не понял, от чего: то ли от безумного поступка (кому вообще придет в голову лизать острие клинка?), то ли от сверкнувших отблесками разожженных костров зеленых, колдовских глаз. Сердце упало куда-то в пятки, но рука упрямо сжимала клинок. Незнакомец рассмеялся, звонко, по-мальчишески, перевел взгляд на зажатые в смуглых ладонях клинки, а затем внимательно посмотрел на Леви. — Гожо. Яв кэ мэ. От звуков этого голоса, бархатистого, будто убаюкивающего, вводящего в какой-то транс, Аккерману очень захотелось подчиниться — подчиниться какому угодно там приказу, только что сорвавшемуся с этих грешных губ. Стоп, что? — Что? — тупо повторил Леви, и цыган разочарованно вздохнул, а потом, будто что-то припомнив, повторил, только уже на элдийском: — Ты красивый, миро ило. Идем со мной. — И Леви растерялся. Зачем ему идти куда-то с этим преступником? Из ситуации выручила его незаменимая Саша (не забыть по возвращении выписать девчонке шмат самого лучшего копченого мяса!), которая заверещала не своим голосом и кинулась на шею капитана, рыдая. Сквозь слезы, сопли и икоту слышалось подозрительное «не отдадим нашего капитана!». Цыган смотрел на этот цирк, приподняв бровь, и тут Леви как прорвало. — Это какой-то, извините меня, абсурд! Никуда я не пойду! Требую вернуть всех украденных коней, а так же добровольно сдаться в руки отряда специального назначения разведкорпуса под командованием капитана Леви Аккермана! — Леви… — с придыханием повторил цыган, а затем, тряхнув косматой головой, приложил руку к сердцу. — Эрен. — А потом развернул лошадь и пустился галопом в лес так неожиданно, что Леви даже и моргнуть не успел. Пришлось возвращаться домой с пустыми руками. Но всю дорогу в голове Аккермана набатом звучало бархатное «Эрен», а мысли занимали только колдовские зеленые глаза.