Атака на цыган

Слух о том, что у непобедимого капитана отряда специального назначения Леви Аккермана увели трех лошадей, пока он лясы точил с цыганским бароном, облетел весь разведкорпус ну о-о-очень быстро. Несмотря на то, что никто не рисковал произносить даже слова «цыган» вслух, Леви кожей ощущал все эти сочувствующие взгляды. Ну как же, он, капитан, и был облапошен каким-то варваром!.. Медленно, но верно, Леви доходил до точки кипения, а затем все-таки не выдержал и от всей души хрястнул по каменной стене дверью в кабинет Смита. Эрвин недоуменно поднял брови, глядя на этот спонтанный перформанс. — Ты что-то хотел?.. — Голову этого сраного цыгана на подносе! — и взгляд Леви стал на секунду таким кровожадным, что Эрвин сглотнул поневоле и немного оттянул галстук пальцем от шеи. Воздуха стало резко не хватать. — Послушай, Леви, — осторожно начал Эрвин, краем глаза посматривая на так опасно оказавшийся рядом с капитаном поднос с вилкой и ножом. — Да, конечно, это удар по гордости и все такое, но попробуй посмотреть на это с другой стороны… Например, ты запомнил лицо этого цыгана и знаешь его имя. — И на кой мне его имя и лицо, во сне любоваться да по имени сладко звать? — съязвил Леви, а затем вдруг прикусил язык. Перед внутренним взором опять встали колдовские зеленые глаза, не первый день преследующие его, точно морок, а в ушах прозвучало хрипловатое с акцентом «Эрен». Эрвин заметил вспыхнувший на щеках Аккермана легкий румянец и заинтересованно приподнял бровь. Что-то между цыганом и его другом произошло такое… Пикантное, и он сделал мысленную зарубку прижать рядовую Браус к стенке, наобещать дополнительной картошки и подобным шантажом выманить все грязные подробности той ночи. Да, отличный план. Эрвин вдруг вынырнул из своих мыслей и нахмурился. Леви тоже выглядел немного сбитым с толку и то и дело посматривал на окно, сквозь которое доносились какие-то гортанные крики и переливы музыкальных инструментов. Проблема была в том, что было глубоко за полночь, колокол прозвенел «отбой» еще два часа назад, а значит… — Что за… — пробормотал Леви, наполовину высунувшись в окно и разглядывая что-то под стеной, и главнокомандующий даже забеспокоился, как бы он ненароком не вывалился. — Эрвин, мать твою, ты посмотри! Совсем совесть потеряли! Я им всем головы поотрываю! Да я..! Я!.. — и задохнулся собственным возмущением. А возмущаться было из-за чего. Прямо под стенами замка, в котором обретался разведкорпус, метрах в трех от стены Мария, резвились десятка два человек на лошадях. Они пускали их в галоп, громко гикали, смеялись, что-то пели, у некоторых в руках были гитары, они надрывали свои глотки, заходясь то ли в криках, то ли в песнях, и издавали такой ужасный шум, что уши в трубочку сворачивались. Знакомого цыгана с пронзительными зелеными глазами среди них не было, и Леви даже испытал какой-то укольчик досады где-то в глубине души, но тут же встрепенулся, не понимая, что за чувства его одолевали. Он сосредоточил все внимание на наглых незваных гостях и покраснел от гнева. Эти разбойники посмели явиться под стены разведкорпуса на украденных у этого же разведкорпуса лошадях! Неслыханная наглость! — Ну я им сейчас! — взревел разъяренный Леви, закатывая рукава форменного пиджака и сжимая кулаки, и Эрвин, почуяв мордобой с неминуемыми жертвами, вцепился в запястье Аккермана мертвой хваткой. — Леви, успокойся, остынь, нам не нужны лишние жертвы, — успокаивающе проговорил он, но Леви уже закусил удила и легко вырвавшись из захвата, распахнул окно настежь, в секунду оказался на подоконнике, а затем легко слетел вниз на УПМ. Эрвин смотрел на все это безобразие минуту, а затем тихо вздохнул, массируя двумя пальцами переносицу. В эту ночь никто из них, очевидно, не поспит. Леви спикировал на УПМ прямо в самую гущу творящегося у подножья стены хаоса и обнажил клинок. Цыгане вокруг, заметив низкую фигуру, грозно сверкающую глазами из-под нахмуренных бровей, как-то подрастеряли былой пыл, и нестройный гул голосов как-то быстро затих. Леви внутренне даже возгордился тем, какой ужас он наводит даже на варваров, пока не заметил мелькнувшую шелковым отблеском где-то слева знакомую алую рубашку в странных узорах. Он перевел взгляд налево и замер: никогда еще не видел прежде кого-то, кто ездил бы на лошади лежа, причем лежа в… Такой неприличной позе! По спине пробежал холодок, когда он прошелся глазами от застегнутой на две пуговицы на животе рубахи до сильных мышц груди, так бесстыдно выставленной напоказ, скользнул на шею, а затем и на лицо. Зеленые глаза знакомо сияли отблесками костров, гипнотизируя, и Леви сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну. Цыган прищурился, и Леви перевел взгляд на кривящийся в ухмылке рот. Пухлые губы тут же привлекли его внимание, и Аккерман на секунду представил, насколько они, должно быть, мягкие, а затем одернул себя — нашел время думать о чуши! А потом вдруг осознал... Чертов цыган, Эрен, между зубами зажимал стебель большой красной розы. Поняв, что Леви увидел цветок, цыган аккуратно вытащил стебелек и, не меняя позы, протянул розу капитану. — Миро ило, в прошлый раз я был настолько очарован твоей красотой, что сделал все неправильно. Поэтому теперь я привез с собой своих братьев, чтобы они играли нашу традиционную музыку и пели песни, и эту розу в знак серьезности моих намерений. Эта роза, она так же прекрасна и дика как и ты, драго, и я хочу подарить ее тебе. Примешь ли ты ее? — Эрен, наконец, спешился с лошади и остановился прямо перед Леви. Капитан в шоке смотрел на цыгана — тот оказался на две головы его выше, и приходилось неудобно задирать голову, чтобы смотреть тому в лицо. Эрен расценил это как приглашение и обхватил рукой щеку Леви, лаская нежную кожу мозолистыми кончиками пальцев. Леви непонимающе переводил взгляд с заволоченных мечтательной дымкой глаз Эрена на розу, все еще маячущую у него перед взором, и обратно. Все это не имело совсем никакого смысла, подумалось Леви. Чушь какая-то. Что это варвар вообще пытается сказать? Что он свататься к Леви приехал, что ли? Даже звучало смехотворно, и Леви, быть может, даже бы и рассмеялся в лицо цыгану, если бы вдруг зеленые глаза не оказались совсем рядом, а сам Эрен не прошептал с придыханием: — Тэрэ якха сыр чиргин… Нанэ ада вавир прэ свэто, нанэ. И от этого шепотка вкупе с близостью самого цыгана, Леви вдруг повело. Он выдохнул и подался вперед, глядя прямо в околдовавшие его глаза. Между ними почти не оставалось и сантиметра, и Леви уже даже слегка приоткрыл губы, готовясь попробовать эти пухлые губы на вкус, когда его схватили за рукав и резко оттащили от Эрена. Капитан издал совсем не капитанский скулеж. Сзади на чем свет стоит ругался Эрвин, кто-то из цыган что-то отвечал ему в такой же грубоватой манере, а Леви стоял и смотрел на цыгана, как завороженный. Взглядом гладил красивое лицо, шею, неожиданно изящные ключицы, переходил на оголенную грудь, испытывая какое-то неясное томление внизу живота, а затем возвращался к лицу, и останавливался, глядя глаза в глаза. В зеленых эреновых пылала буря страстей, обещая поглотить с головой, и не было из этой пучины выхода. Очнулся он от морока уже в своей комнате. Наутро. На прикроватной тумбочке лежала красная роза.