Атака на цыган

Леви вертел в руках эту чертову розу, невидяще уставившись в стену. После его ночного рандеву к цыганам, Эрвин был настроен решительно. Грозно звякнув связкой ключей, он самолично запер Леви в его кабинете, предварительно заколотив досками крест-накрест окно. Аккерман смотрел на все это с легким недоумением, не понимая, чего хочет главнокомандующий, однако Смит прояснил все сам. — Я не могу позволить тебе компрометировать разведкорпус таким поведением, Леви. То, что ты вчера сделал — это недостойно офицерского мундира. — А что я вчера сделал-то такого? — непонимающе уточнил Аккерман, и Эрвин покрылся румянцем от корней волос до выглядывающей из форменного мундира шеи. Вкупе с его светлой кожей и золотыми волосами это выглядело просто уморительно. — И ты еще спрашиваешь! — рявкнул Смит, а затем выдохнул, пытаясь успокоиться. — Связь с варваром… Прямо под воротами разведкорпуса… Вот уж от кого, но от тебя, Леви, я такого не ожидал. Я, конечно, видел, что после той миссии к лесу, где прячутся цыгане, ты вернулся сам не свой, но я и предположить не мог, что у тебя с этим их предводителем такие отношения. — Да нет у нас никаких отношений, — недоуменно отозвался Леви, а потом его взгляд упал на розу, все еще покоящуюся на тумбочке, и он прикусил язык. Их взаимное с Эреном притяжение разглядел даже толстолобый Эрвин, у которого под носом непотребством заниматься будешь, он и не заметит! Что же этот цыган с ним делал… Не иначе как околдовал своей паршивой магией, приворожил к себе несчастного капитана, да так крепко, что теперь эти колдовские зеленые глаза никуда из головы не идут… Точно. Околдовал! — Эрвин, а кроме того, что они лошадей воровали, да у народца кошельки подрезали, варвары, случаем, ничем не занимались? — маниакально сверкнув глазами вдруг спросил Леви, и Смит от такой внезапной смены темы аж икнул и непонимающе захлопал ресницами. — Например? — Ну, обрядами там всякими… Магией темной… — последнее Аккерман почти что прошептал, будто боясь быть услышанным. Очумелое выражение лица Эрвина сменилось на чрезвычайно обеспокоенное, и он приложил руку ко лбу Леви. Леви скосил на его ладонь глаза, а затем спросил: — Ты чего? — Температуру проверяю. С тобой точно все в порядке, Леви? — через несколько секунд отозвался Эрвин. — Ты что, детских книжек Ханджи перечитал? Какая магия, какие обряды, о чем ты вообще? Этого всего в мире не существует, и… — Да, остального мира за стенами для нас тоже не существовало, но, как видишь, он спокойненько себе есть, — вяло огрызнулся Аккерман, а затем отпихнул от себя ладонь главнокомандующего. — Ладно, действительно чушь сморозил. Эрвин смотрел на него с беспокойством, и Леви едва подавил в себе желание закатить глаза. Если их командир начинал волноваться о ком-то из своих друзей — жди беды. Он точно не спустит эту ситуацию на тормозах и… — Значит так, я считаю, что тебе необходимо отдохнуть. Я отправляю тебя в увольнительную. Только во избежание дальнейших провокаций я, как твой командующий и твой друг, запру тебя в твоих комнатах. Приказ ясен? …и решит все за него. Это что же, его будут держать в заложниках в собственном кабинете? Аккерман уже открыл рот, чтобы возмутиться, но Смита как ветром сдуло: только в замке ключ проскрежетал, да в коридоре раздались постепенно затихающие тяжелые шаги. Леви медленно выдохнул через нос, прикрывая глаза, чтобы успокоиться, и уселся в кресло. Приплыли. Ну, зато у него будет время подумать над тем, что между ним и этим цыганом творится. Не то чтобы между ними что-то было… Впрочем, капитан не мог отрицать того, что темноволосый мужчина красив какой-то особой, неместной красотой, и среди всех этих рафинированных блондинисто-рыжих голубоглазых и сероглазых обитателей Парадиза смотрелся ну очень уж экзотично. Леви Аккерман за свою жизнь не то чтобы имел так уж много отношений, но, как и у всякого солдата, предубеждений по поводу однополой любви не было — во время вылазок за стены да и в закоулках резиденций разведкорпуса и не такое случалось. И вон, иногда даже сформировывались устойчивые пары, взять хотя бы Ее Величество с супругой или Эрвина и его карманного стратега Арлерта. Да и у самого Леви когда-то был кое-кто, за кем он готов был и в огонь, и в воду… Аккерман мотнул головой, отгоняя неприятные воспоминания. Так что да, если бы не обстоятельства, возможно, Леви бы с удовольствием поухаживал за необычным мужчиной — тот был в его вкусе, высокий, статный, смуглый, с невероятной красоты глазами… Интересно, а каков он в постели? Страстный и грубый, или из тех, кто предпочитает брать мучительной лаской?.. Из не особо приличных мыслей Леви вырвал негромкий свист. Доносился он откуда-то снизу, и высунувшийся из окна, от которого отодрал-таки приколоченные доски, капитан глянул туда. Глянул и остолбенел: ровнехонько под его окном верхом на лошади расположился уже знакомый цыган, на этот раз в новой, будто бы парадной рубахе, украшенной какими-то золотыми веревками, а в руках он сжимал аж целую охапку точно таких же роз, какая сейчас лежала на тумбочке в комнате самого Леви. Заметив, что тот, к кому он прискакал, наконец-то обратил на него внимание, Эрен расплылся в улыбке. — Миро ило! Этой ночью мне пришлось покинуть тебя, но сейчас я здесь. Я привез, — он кинул взгляд на цветы в своих руках и мягко огладил пальцами нежные бутоны. — Розы для тебя. Но никаких роз во всем мире не хватит, чтобы показать всю глубину моих чувств к тебе, миро драго. Говорят, женщины любят ушами. Леви не раз слышал эту присказку от веселящихся старших офицеров, и всегда этому возмущался, мол, что за бред, как можно полюбить ушами, но сейчас… Сейчас он, видимо, решил доказать, что любят ушами не только женщины, но и некоторые мужчины, потому что иначе то, что он вдруг решил рискованно сигануть из окна третьего этажа прямо в распахнутые объятия этого цыгана, ничем не объяснить. Эрен поймал его без труда, обнял, оплел своими длинными сильными руками, укутал собой, жаром своего тела, острым пряным запахом, и Леви, прижавшись носом к вороту рубашки, готов был остаться в таком положении навсегда. Однако у Эрена явно были другие планы: щеки коснулась горячая ладонь, приподняла голову капитана, и зеленые колдовские глаза заглянули в самую душу, не оставляя никаких шансов на побег. Да и, если честно, не хотел Леви никуда сбегать, уже точно нет. Он потянулся к пухлым губам, отчаянно желая попробовать их на вкус, продолжить то, чему так грубо помешал вчера так невовремя появившийся Смит, и Эрен с готовностью подался навстречу, встречая Леви на полпути, мягко сминая губы в аккуратном первом поцелуе. Аккерман с довольством выдохнул, а затем оторвался от губ цыгана и уронил голову ему на грудь. Эрен усмехнулся, а затем погладил его по волосам, прошептав куда-то в макушку: — Явэн кхаре, родной. Эрвин Смит, вышедший из ворот резиденции разведкорпуса, чтобы проследить за тренировкой новобранцев, чрезвычайно удивился, увидев привязанных к забору там и тут лошадей. У большинства из них на крупе стояло клеймо «Крыльев Свободы», но попадались и другие, без клейма. К веревке самой ближней была примотана бумажка, и Эрвин быстро развернул ее. На белом листе было коряво написано «Считайте это выкупом за мою невесту». Главнокомандующий пару секунд гипнотизировал записку взглядом, будто ожидая, что на ней появятся еще какие-нибудь пояснения, а затем его продрал холодный пот. Он медленно вскинул голову в направлении окна Аккермана. Досок на нем не было. Такого отборного мата от главнокомандующего разведкорпусом Эрвина Смита не слышали еще никогда.