Daydream

      Субину нравится сбегать из дворца, оставляя все тяготы жизни наследного принца, и просто приходить к берегу небольшого лесного ручья. Тёплый весенний ветер зарывается в белокурые волосы, ласково перебирая пряди, а звук щебечущих вокруг птиц и бегущей воды нагоняет лёгкую дымку сонливости.              Принц блаженно откидывается назад, опираясь руками о мягкую траву и подставляет лицо полуденному солнцу. Атмосфера вокруг кажется почти магической и завораживающей, будто сейчас мимо пролетит маленькая феечка, спешащая по своим делам, или чарующие нимфы выпрыгнут из воды, чтобы тоже погреться в тёплых лучах.              Но вместо этого за спиной раздаётся хруст веток, и что-то острое соприкасается с нежной кожей горла, заставляя замереть на месте.              — Руки вверх, Ваше Высочество, это ограбление. Доставайте все золото и бриллианты из карманов. Быстро, — раздаётся мягкий голос у самого уха.              Субин лишь лениво открывает глаза и облизывает высохшие под солнцем губы, которые затем растягиваются в хитрую ухмылку.              — Забирай все мои сокровища, — он ловко хватается за чужое запястье и, не медля ни секунды, быстро тянет своего захватчика вперёд, и, повалив на землю, нависает сверху, — потому что самое ценное сейчас передо мной.              Юный разбойник лишь смущённо смеётся, уворачиваясь от дождя из поцелуев, которыми принц осыпает всю его открытую и загорелую кожу.              — Так не честно! — вскрикивает парень. — А что, если бы я и правда оказался бандитом?              — Ёнджун, я заметил, как ты крадёшься ещё минут пять назад, — шепчет Субин, утыкаясь носом в изгиб чужой шеи. — Просто хотел дать тебе возможность поиграться.              — Ах так, — обиженно дует губы парень и одним движением опрокидывает принца на лопатки, забираясь сверху. — Попался, теперь мне придётся защекотать тебя до смерти.              — Ох, это что? Покушение на мою жизнь? — Субин сразу же опускает руки на чужие бока, поглаживая большими пальцами выпирающие тазовые косточки, посылая дрожь по всему его телу.              Ёнджун же лишь хитро улыбается и, прикусив губу, скользит руками по чужой груди, медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей на плотной хлопковой рубахе принца. Их глаза встречаются, и весёлые искорки, горевшие там раньше, превращаются в небольшие костры желания, которые постепенно разгораются всё больше и больше.              — Я так скучал, — наконец признаётся Субин, притягивая возлюбленного к себе.              — Я тоже скучал, Ваше Высочество, — вторит ему парень, оглаживая каждый изгиб мускулистой груди. — Ты не представляешь себе как.              — Очень представляю, — взгляд принца скользит к чужим губам, а рука тянется вверх, чтобы заправить выбившиеся чёрные пряди за ухо любимого. — Думал, что наброшусь на тебя сегодня утром, когда мы встретились на рынке.       Ёнджун лишь усмехается краем рта, а затем наклоняется ещё немного вперёд, бормоча:              — Да? Что бы тогда подумали горожане? Что их принц имеет дурной вкус в выборе любовников?              Брови Субина хмурятся, а взгляд становится тяжёлым. Он дёргает бёдрами, чтобы скинуть с себя чужое тело, вновь меняя их позицию. Теперь Ёнджун лежит на мягкой траве, а его принц нависает сверху.              — Нет, — пальцы Субина скользят по чужой щеке, обводят кончиками скулы. — Они бы подумали, что я бледная моль рядом с тобой, — скользят по контуру губ, — и засомневались бы, кто из нас ещё настоящий принц, — спускаются вниз, приподнимая чужое лицо за подбородок. — Они глупые слепцы если не замечают сияющую красоту, исходящую от тебя, Ёнджун. Ты самый красивый человек в этом мире, и поверь мне, я знаю, о чём говорю. Я бывал в разных странах. Видел королев, о изяществе которых слагают легенды. Видел самых красивых наложниц, о изгибах чьих пишут песни. Видел таких же принцев, как я, в которых влюбляются все граждане их государств. Но ни один из них никогда не сравнится с твоей красотой. Она выше всего этого. Будто лучшие мастера веками работали над тобой, вытачивая твоё лицо и тело из лучшего камня, прописывая на тебе все самые лучшие черты этого человечества. Ты драгоценный бриллиант, Ёнджун, и не смей думать по-другому.              Закончив речь, Субин, наконец, делает то, о чём мечтал весь день. Он наклоняется вперед и соединяет свои губы с чужими в поцелуе, стараясь передать через него всю свою любовь и нежность, все чувства, которые бушуют в его груди каждый раз, когда он видит Ёнджуна. Аккуратно прикусывая чужую губу, он оттягивает её в сторону, нежно посасывая, чем вызывает тихий стон своего возлюбленного.              — Ты говоришь мне слишком много комплиментов, — произносит Ёнджун, отрываясь от чужих губ. — Я ведь могу стать избалованным.              — Баловать тебя — это моя привилегия, — отвечает Субин, потираясь носом о чужую щеку.              — Отлично, тогда моя привилегия какая? Сосать королевский член? — Ёнджун кидает на любимого хитрый взгляд, пальцами поддевая чужую подвеску на шее и начиная перебирать жемчужные бусины.              — Боже, как у такого ангельского создания может быть такой грязный рот, — стонет Субин, перемещая своё тело так, чтобы оно удобно устроилось меж чужих бёдер.              — Это вы развратили меня, мой принц, — томно шепчет парень. — Соблазнили и искусили. До этого я был всего лишь невинным сыном рыбака.              — И теперь я должен пожинать плоды своего греха? — ладони Субина уже тянутся вниз, чтобы развязать пояс чужих брюк.              — Да, — кивает Ёнджун. — Ты свои обязанности выполнил, поэтому я хочу приступить к своим. Перевернитесь на спину.              Субин неохотно выпускает чужие тело из своих объятий и делает то, что ему сказали, опускаясь лопатками на мягкую траву, а Ёнджун тут же скидывает с себя и так мало что прикрывавшую жилетку и забирается на чужие колени, сразу же опуская ладонь на пока ещё скрытый штанами член. Орган уже наполовину твёрдый, но парень хочет ещё немного поиграть, поэтому неспешно наклоняется вниз, к чужому телу, чтобы проложить мокрую дорожку поцелуев от ключиц к пупку по медовой коже своего любовника.       Субин тихо стонет, всё сильнее увязая в бездне возбуждения, и на каждый хнык, слетающий с его губ, Ёнджун лишь сильнее растягивает рот в улыбке, наконец достигая края чужих штанов и стягивая их вниз, выпуская наружу сочащейся естественной смазкой член. Принц кидает быстрый взгляд вниз и сразу же жалеет об этом, цепляясь глазами за самую греховную в мире картину, где его возлюбленный медленно вытаскивает язык, а затем проводит им по головке члена.       — Боже, перестань уже быть таким мальчишкой, — тихо стонет он.       — Как скажете, Ваше Высочество, — хрипло тянет Ёнджун, на этот раз обводя головку языком и блаженно закатывая глаза, погружает кончик члена в свой рот.       Субин восторженно выдыхает, продолжая наблюдать как, пухлые губы растягиваются вокруг его ствола, а изящная рука с тонкими пальцами обхватывает основание, начиная двигаться верх и вниз. Тёплая влажность чувствуется просто потрясающе, посылая по всему телу лёгкую дрожь, а желания быть глубже — всё сильнее. И Ёнджун, будто бы прочитав чужие мысли, начинает опускаться ртом на член всё ниже, пока головка не упирается ему заднюю стенку горла, почти вызывая рвотный рефлекс. Замерев так на пару секунд, парень вновь выпускает член из своего рта и, сделав глубокий вдох, возвращается, скользя языком по самой толстой вене от основания к головке, вновь обхватывая её губами, начиная активно двигать головой, стараясь заставить принца кончить.       Но у того, кажется, другие планы, потому что, пару раз толкнувшись бёдрами навстречу, Субин подтягивает чужое тело вверх, соединяя губы в страстном поцелуе, слизывая с языка Ёнджуна свой солоноватый вкус.              — Тебя нужно…              — Нет, я подготовился сам, — прерывает чужие слова Ёнджун, поспешно стягивая со своих ног штаны. — Ты выглядел слишком горячо сегодня утром, и я не мог удержался перед соблазном, немного поиграть с собой перед нашей встречей.              — Лишил меня такого удовольствия, — с наигранной обидой произносит принц. — А я купил самое лучшее розовое масло, чтобы наслаждаться тем, как ты извиваешься и стонешь на моих пальцах.              — Обязательно попробуем это в следующий раз, Ваше Высочество, — Ёнджун забирает из чужих рук небольшой флакон и, выливая себе на ладонь немного ароматной жидкости, скользит ей по чужому члену, тщательно смазывая.              — Субин, — стонет принц. — Называй меня Субином, я же просил.              Ёнджун лишь игриво подмигивает и, вновь забравшись на чужие бёдра, подставляет член к своему колечку мышцы.       — Субин, — сладко произносит он, проталкивая внутрь головку, — ты же знаешь, что я люблю дразниться.       — Думаю, сейчас не лучшее время для этого, — голос принца мягок, но полон страсти. Он хватается за чужие бёдра, с силой толкаясь вверх, одним плавным толчком погружаясь внутрь по самое основание. Так идеально, что Ёнджун закидывает голову вверх, демонстрируя своё красивое тело Субину, сейчас окутанное дымкой удовольствия.       — Пожалуйста, — стонет Ёнджун. — Прикоснись ко мне.       — Тогда двигайся сам, — отвечает принц и, почувствовав первое движения чужих бедер, скользит руками вверх по плоскому животу. Его ладони такие большие, что почти могут обхватить чужую талию в кольцо. Субин добирается до сосков, нежно лаская их кончиками пальцев, и слегка пощипывает, вызывая ещё один одобрительный стон сверху.       Ёнджун продолжает двигать бёдрами, насаживаясь на чужой член, и закатывает глаза от удовольствия. Субин так хорошо стимулирует все его чувствительные зоны, заставляя удовольствие удваиваться. Его лицо покрывается румянцем, спускающимся вниз по шее к груди, будто бы навстречу чужим рукам, а рот широко раскрывается, испуская сладкие стоны.       — Так хорошо принимаешь меня, любимый, — выпаливает Субин, обвивая руками шею и слегка надавливая под подбородком, чтобы ненадолго перекрыть чужое дыхание. — Хочу наградить тебя за это.       А затем одним быстрым движением он притягивает парня к себе вниз, заставляя их груди столкнуть друг с другом. И страстно целует, проникая языком в чужой рот, не давая даже секунды, чтобы осознать происходящее. Его руки перемещаются вниз, на задницу Ёнджуна, и, зафиксировав её на месте, принц начинает быстро двигать бёдрами вверх, стараясь приблизить свой и чужой оргазм. А Ёнджун лишь бессвязно стонет, полностью отдавая весь контроль в руки любимого. Куча эмоций переполняет его тело, и хочется одновременно громко кричать, звонко плакать и смеяться. Много. Слишком много всего. Он будто тонет в этом чувстве с головой и, наконец, не выдержав, кончает с громким стоном, разливая жемчужные брызги спермы на чужой живот, а затем обессилено оседает на тело своего любовника в послеоргазменной неге.       Субин аккуратно вытаскивает член из пульсирующей дырочки и доводит себя до оргазма рукой, пачкая свои и чужие бёдра, а затем так же расслабленно растягивается на траве давая себе пару минут на передышку.       — Нужно помыться, — шепчет принц на ухо Ёнджуна, откидывая с потного чужого лба прилипшие пряди волос, чтобы оставить нежный поцелуй на открывшемся участке кожи.       — М-м-м, — протестующие вздыхает парень, — вода в ручье холодная.       — Так и скажи, что тебе просто лень двигаться, — отвечает Субин, приподнимаясь на локтях, заставляя и своего любовника подняться вслед за ним. — Но я всё же хочу гладить твою кожу, а не засохшую сперму.       Ёнджун лишь недовольно хныкает, но всё же следуют за парнем к воде.

***

             Ёнджун прижимается голой спиной к обнажённой груди Субина, чувствуя своими лопатками, как перекатываются сильные грудные мышцы. Губы принца скользят по его плечам, продолжая ласки, а тёплое солнце приятно согревает мокрую после купания кожу.       — Прекрасный, хочу ласкать тебя так каждый день, — произносит Субин сильнее сжимая свои объятия. — Хочу забрать тебя во дворец, чтобы видеть каждый день, а не когда выдастся время на побег. Хочу гулять с тобой за руку по королевскому саду и целовать возле каждого бутона роз. А там, кстати, растут только они.              — Это все лишь мечты, ты же знаешь, что мы не можем, — тихо отвечает Ёнджун, опуская взгляд на их переплетённые руки.              — Почему? — шепчут губы прямо у самого ухо.              — Ты принц, а я… просто сын рыбака. Это глупо. Народ не примет наш союз, — предательские слёзы подступают к глазам Ёнджуна, и он быстро задирает голову вверх, откидываясь на чужое плечо, чтобы, если что, скинуть всё на то, что просто засмотрелся на солнце.              И он даже не соврёт, сказав это. Он и правда смотрит на яркий свет наследника престола, словно глупый мотылёк, что подлетает слишком близко, а теперь сгорает от обжигающей любви, рвущейся с каждым днём всё сильнее из его сердца.              — К чёрту этот народ. Если они не доверяют моему сердцу, то как я могу быть уверен в их преданности мне, — Субин оставляет лёгкий поцелуй на сгибе шеи. — С тех пор, как моя семья у власти, эта страна процветает, и мы делаем всё, чтобы народ был счастлив. Так почему он должен быть против счастья их принца?              — Не знаю, — Ёнджун начинает слегка дрожать в чужих руках. — Не может всё быть так просто. Это неправильно. Разве у тебя не должно быть принцессы? Наследников?              — А кто решает, что правильно, а что нет? Что неправильного в том, что мы любим друг друга? Чем наша любовь отличается от остальных? — на каждый вопрос Субин оставляет по одному поцелую на шее парня, поднимаясь всё выше и выше к губам. — Всё это предрассудки и мелочи, которые можно решить. Для меня главное твоё желание и твоё решение, Ёнджун. И если ты готов довериться мне и нашим чувствам, то просто поцелуй меня.       Ёнджун заглядывает в чужие глаза, стараясь найти в них ответ, но всё, что он там видит, — это безграничная любовь, вселяющая надежду. Слова принца звучат так заманчиво и сладко, но кому, как не простому сыну рыбака, знать, что в этой жизни не всё так просто. И нельзя получить безграничное счастье, просто однажды споткнувшись и вывалив на наследника престола корзину с рыбой. Но а что, если вдруг именно у их истории обязательно будет хороший конец? Будет то самое долго и счастливо? Как говорится: не узнаешь, пока не попробуешь. И Ёнджун хочет попробовать так сильно, что это желание можно ощутить по всей поверхности его кожи, поэтому поддаётся вперёд и запечатывает безмолвной, но сильной клятвой чужие губы своими, вкладывая в руки Субина не только своё сердце, но и свою душу.