Хаотический цикл

142 год, Таум-1, Империя Таум Хронология 142г: Рождение Альриха Огнена на Баске и Лина Хо на Тауме-6 Шаню было восемь лет, когда он отправился в монастырь Авара – Крепость Сокола. Там растили монахов-воинов. Сначала нужно было выдержать испытание: послушник должен был пройти через подземный лабиринт, чтобы попасть в долину, над которой возвышалась крепость. Ни воды, ни пищи, ни огня – если не добудешь все это сам. Если нет… Через трое суток монахи подбирали выживших, выплачивали компенсацию и отсылали домой. Он хорошо помнил завет отца: держаться. Он помог ему и глубоко под землей и высоко среди облаков, где стояла крепость. В монастыре ему дали новое имя – Шэн. Следующие четыре года прошли в суровых тренировках. Когда Шэну исполнилось двенадцать, ему позволили навестить родной дом, где жила Тэн Ки. Она осталась женой его отца и дяди и родила Шэну брата. У Шэна добавилось детей, которых нужно кормить. Когда ему предложили продолжить обучение в военной академии на Тауме-1, он согласился. Год спустя его и еще нескольких молодых воинов отправили на другую планету. Шэн впервые поднялся выше, чем самая высокая скала. Во время полета на орбиту он смотрел в иллюминатор, и ему казалось, что за облаками он видит кусочек той степи, где осталась Тэн Ки. Его сокол с гор. Он любил смотреть за птицами в небе, и хотел летать, задевая крыльями облака, как они. Для того, чтобы взлететь, необходимо было оторваться от земли. Необходимо – значит, так надо сделать, и он это сделал. Таум-1 был покрыт океаном, в котором щедрой рукой разбросали острова. В воде отражались крупные звезды и яркие туманности. Он был самой близкой к центру галактики населенной планетой – ближе, чем Астара. Покрытые вечными снегами пики возвышались над поверхностью океана, и на склоне самой высокой горы был дворец, где жила правительница пятнадцати планет империи Таум. Прекрасная вечная Тэ Аль. Он стоял в начале своего пути и перед ним лежала высочайшая вершина империи – или во всей галактике. Не покорившаяся никому. Тэ Аль правила империей четыреста лет – в четыре раза дольше, чем было отмерено судьбой человеку. «Вечно юная» называли ее. Для мальчишки с Таума-4 она была богиней, живущей на ледяных вершинах. Ее речам покорялись бурные горные реки, низвергающиеся в долину с высоты птичьего полета. Она была легендой из заоблачной страны – как и ее мать до нее – наследница Династии, которой подчинялись миры галактического севера. Дышать одним с ней воздухом было для Шэна наградой за все прошлые жизни. Спустя пять лет в имперской военной академии Шэн заступил на службу в дворцовую гвардию. Его долг перед семьей был исполнен. Его жалование обеспечит их спокойной жизнью на далеком Тауме-4 даже при том, что половину он отдавал монахам из Авара. Императорская резиденция лежала глубоко в горах. Ее окружали заснеженные пики. Шумные водопады срывались со скал в долины. Ледники блестели на солнце. Это было царство льда, облаков и камня. Вырубленные в скалах дворцы, сады и пруды располагались на отвесных уступах так причудливо, что казалось, будто они парят в воздухе. Красота его не трогала. Он ценил практичность. Новый дом отличался от Соколиной крепости тем, что искусственный климат и кислородные станции позволяли людям жить круглый год на высоте тридцати тысяч локтей от поверхности океана. В его обязанности входило сторожить один из садов на восточном склоне горы, возвышающейся над внутренней долиной. Солнце вставало между двумя пиками и окрашивало склон и ледник наверху в нежно-розовые тона. Это было место любования восходом солнца, поэтому имя дали ему Сад Утренней Зари – Чосон Дэн. Как и везде, сады были разделены на террасы, доступ к которым был не у каждого. Некоторые террасы находились за высокими стенами, и попасть туда можно было только через резные каменные или серебряные ворота. В первый день Шэн выучил все ходы и выходы на склоне горы. Капитан Сон, начальник стражи, взял его в обход. Юный воин также понял, перед кем нужно обнажать меч, и перед кем почтительно склонять голову, а на кого даже поднять глаз нельзя, - после того, как в первый обход он по незнанию мельком заглянул в запретный сад. - Шэн! Не сметь туда смотреть. Капитан захлопнул перед ним решетчатую дверь. Там, в розовом мареве от восходящего солнца, в окружении цветов, служанок и музыкантов, сидела девушка с белоснежными волосами и мечтательной улыбкой… Шэн вытянулся, как струна, смотря перед собой стеклянным взглядом. - Повинуюсь. Эта хрупкая, почти прозрачная девушка осталась в мыслях. Старый воин не мог не заметить этого. - Тебе уже восемнадцать – пора тебе знать женщину, - решил он. - После караула зайди. - Повинуюсь. Вечером он пришел к дому командира и опустился на колено у веранды. За свисающей с потолка ширмой, скрывающей внутренние покои, он заметил стелющийся по полу край платья, длинные шелковые рукава и такие же длинные светлые, почти прозрачные волосы. У него екнуло сердце. - Это О Ми. Теперь она твоя жена, Шэн, - объявил капитан. - С этого момента ты отвечаешь за ее безопасность и благополучие. С легким шелестом платья девушка исчезла. Она пригласила его в свои покои через три дня, когда дворец укрыла тьма. Там она сняла полупрозрачное покрывало с головы. Он впервые увидел ее, и ее лицо было ему незнакомо. О Ми прислуживала во внутреннем дворе. Все служанки носили роскошные наряды и множество драгоценностей, и у всех были длинные волосы, выкрашенные в серебряный или белый цвет. Ослепительно красивые и изящные, словно драгоценные камни в оправе из дворцовых стен, они знали толк в том, как понравиться и угодить, - и он не мог не поблагодарить мысленно капитана за такую жену. Он спросил О Ми о той, что увидел мельком в Чосон Дэне, подробно рассказав, какое платье и драгоценности были на ней. - Ты запомнил все это с одного взгляда? – удивилась О Ми. - Так меня учили. Служанка прикрыла рот рукой, улыбаясь. - То была сама императрица. - Сегодня вечером ты казнишь преступника, - бросил ему начальник стражи, проходя мимо его поста. - Повинуюсь. - Он был стражем покоев, поэтому казнить его должны те, кто служил с ним, - добавил Сон и ушел. Шэн не стал спрашивать подробности. Он должен был выполнять свой долг. Лицо преступника было ему знакомо, но это не притупило его меч. Вечером он встретился с О Ми, и она рассказала ему, что произошло. Страж, которого Шэн лишил жизни, стоял у дверей, ведущих к внутренним покоям. Он осмелился посмотреть в комнату, когда к императрице пришли из гарема. За это преступление его должны были убить на месте, но проливать кровь на ковер не стали, подождали до вечера следующего дня. - Бедняга, - вздохнула О Ми. – Он был влюблен в нее. Зря его поставили у ее покоев. Он не смог сдержаться. - Он нарушил приказ, дав волю чувствам. Разумеется, он должен был умереть. - Ты его не жалеешь? Вы ведь служили вместе. И ты тоже неравнодушен к императрице. Шэн нахмурился. Жалость? Его научили, что жалеть воинов – недостойно. - Он знал, что его ждет. - Он бросил один лишь взгляд, - возразила О Ми. – Из ревности. - Истинный воин должен уметь побороть ревность. Он не имел права оскорблять императрицу. О Ми вздохнула, глядя на каменное лицо мужа. - Хочешь сказать, что ты не смотрел бы? - Не смотрел бы. Она обвила его плечи тонкими руками и положила голову ему на грудь. - Кто-то должен занять его место, - грустно сказала она. – Надеюсь, что не ты, Шэн. На миг его сердце сбилось с привычного замедленного ритма, которому он обучился в Соколиной крепости, но он взял себя в руки. - Если таков будет приказ, я его исполню. *** 163 год, Феоды, Двойная туманность - Ты самый сумасшедший навигатор, которого я видел. Или самый гениальный. Голос Рами подтвердил догадку Михея, что они живы. Михей приоткрыл один глаз. Ровный синий цвет датчиков сигнализировал о стабильном функционировании корабля. На металлических поверхностях лежал красный отблеск от экрана. Туда Михей осмелился глянуть, когда справился с чувством стыда. Перед последним прыжком, когда компьютер настоятельно отговаривал их от самоубийственного поступка, наемник попросился обратно на узел – у него разыгралась паника. Ехидна на это холодно улыбнулась. Она чувствовала, что отомщена. С того момента, как Михей обнаружил себя живым, при взгляде на нее яйца вжимались в живот со страха, а теперь они подскочили аж к пищеводу. Катер дрейфовал посреди огненной туманности, подсвеченной пульсарами. Защитное поле стояло на максимуме, излучение в рубке не превышало нормы, но по коже все равно пробегал холодок от мысли, что в любой момент железная консерва может разлететься на ионы. Что-то блеснуло в углу, и Михей чуть не перекрестился, приняв это за взрыв сверхновой… Фел в очередной раз приложился к бутылке. - Связи нет, - констатировал очевидное Рами. – Что дальше? Рабыня – или все же навигатор? – больше не улыбалась. Ее взгляд стал далеким. - Я не понимаю… - сказала она. – Оно должно быть здесь. - Что должно? - Я не помню, - Ехидна схватилась за голову и склонилась над консолью со стоном. - Отлично. Его нет. Что бы это ни было. Возвращаемся. Михей попробовал согласиться с приятелем вслух, но обнаружил, что у него пропал голос. Ехидне становилось все хуже. Ее затрясло. - Что с тобой? – испугался Рами. Она закричала, вцепившись в волосы. Фел выдернул ее из кресла и потащил в кают-компанию. Уложил на стол. Она свернулась в комок, обхватывая голову руками. Он дал ей обезболивающее. - Все хорошо… - он попытался растереть ее ладони, но она только сжала кулаки. Рами примчался следом: – Если она окочурится… Ты же лекарь, сделай что-нибудь! - Я делаю. Что-нибудь. Вернись в рубку, - четко сказал Фел. Рами плюнул и послушался. Фел наклонился над ней, продолжая гладить ее напряженные руки. - Все хорошо, - повторил он. – Ты слышишь меня? Тейя?.. Дрожь прекратилась. - Как ты меня назвал? – чужим голосом спросила она. В нем проскользнули повелительные нотки. - Ты назвала себя так на Фархуре. Помнишь? «Тейя, матерь богов». - Я… - она раскрыла глаза широко, резко выпрямилась и сразу же потеряла сознание. Он попытался привести ее в чувство. Она не реагировала, но ее дыхание стало ровным и глубоким. Обморок превратился в сон. Он подумал вколоть ей успокоительное, но потом решил, что пусть организм справляется сам, пока может. Он отнес ее в каюту. Что-то на ее ладони привлекло его внимание. Белые ниточки шрама в виде трех сходящихся в одну линий явственно выступали на коже – раньше он их не замечал. Когда Фел появился в рубке, Рами изучал логи, пытаясь понять, как вернуться в обитаемый космос. Михей неотрывно смотрел на экран, обнимая бутылку. - Она спит, - сказал Фел. – Пусть отдохнет. Он сел в кресло и задумался. Старый шрам, скрытый среди переплетений линий… Он знал ее тело, но не помнил этого рубца. Сколько раз в прошлом она ложилась под его скальпель? Чтобы изменить лицо, скрываясь от преследователей. Вернуть ее телу подвижность после пыток солдат Таума… Голос Рами вывел его из раздумий: - А мы? - Ждем, - ответил Фел. В туманности ничего не происходило. Вокруг корабля обвился все тот же замерший, казалось, навечно, огненный смерч. Он были в центре бури. Периодические всплески пульсаров на радарах. Гудение защитного поля. Энергонакопители были пустые наполовину, но никто не осмелился раскрыть паруса для подпитки заряда, иначе разорвет в клочья. Пейзаж за бортом околдовывал красотой и одновременно вызывал мистический трепет. Появление нового персонажа на экранах было настолько неожиданным, что несколько секунд все трое смотрели прямо на него, а мозг отказывался регистрировать происходящее. - Что это? – выдавил, наконец, Рами. – Это, что… Дерево? Или…Там, что, энергопаруса?... Это звездолет? Ты когда-нибудь видел... – он обернулся, и договорил на автомате, хотя в глазах отразился священный ужас. – …что-то подобное, Михей? Откуда в рубке человек? Фел и Михей резко обернулись. Последний машинально замахнулся бутылкой. Видение исчезло. - Глюки? – нервно сглотнул Рами. – Радиации хватанули? Из каюты донесся незнакомый женский голос: - Она здесь, Вальккай. Рами и Михей переглянулись. Фел сорвался с места. В каюте находились трое незнакомых людей: мужчина, женщина и девочка лет восьми. Девочка сидела на койке и гладила руку Ехидны. Мужчина и женщина были полуголыми. Хотя почему «полу»? Набедренная повязка из бусин и обрывков ткани ничего не скрывала. На девочке была такая же, только из кусков меха и листьев, и на плечах шарф из меховых лоскутов с бусинами. Фел остановился на пороге. За его плечом встали Рами и Михей. Они нацелили оружие на призраков. Михей напрочь забыл, что у него в правой руке не бластер. - Стой, Рами, - таким голосом Фел Махайра разговаривал со своим взводом десантников, и Рами машинально убрал палец с курка. Но бластер не опустил. Еще чего. Неизвестный гость обернулся и бесстрашно поприветствовал их на космическом диалекте. - Это ваш корабль? – Фел мотнул головой в сторону рубки. – Кто вы такие? - Ты впервые видишь звездолет Бессмертных? Бессмертные! Про них он только слышал. Их государство входило в Альянс, но они редко появлялись где-либо за пределами своей закрытой для посещения территории. Про Бессмертных ходили невероятные слухи. Что они синтезируют механизмы и живых существ. Что общественный уклад их жизни и, в частности, сексуальные практики являются для всего остального цивилизованного мира уголовно-наказуемым делом. Что они не носят одежду… Что ж, последнее оказалось правдой. Ехидна открыла глаза, и все внимание переключилось на нее. - Я так долго искала тебя, - нагая женщина с нежностью посмотрела на Ехидну. Та схватилась за голову и зажмурилась. - Твой голос… Женщина с мечом… - Ехидну скрутило в новом приступе боли. Из Фела выплеснулось предупреждение: - Ей поставили нейроблокираторы. Они активируются, когда она пытается что-то вспомнить. Глаза женщины грозно потемнели. - Пока мы не доберемся до хирурга, я рассчитываю на тебя, Вальккай - сказала она. Мужчина в ответ притянул Ехидну к себе и обнял руками ее голову. Что-то прошептал ей в затылок. Ехидна крупно задрожала, а потом обмякла и отключилась. Женщина подошла к Фелу. У нее была походка военного. Он определил ее как командира всей таинственной шайки. - Меня зовут Арккит, - представилась она. – Какое имя она вам назвала? - Ехидна, - ответил Фел после небольшой паузы. Арккит ее заметила. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на иронию. - Вот как. Я хочу знать всё, что с ней случилось. - Если только вы ответите на мои вопросы тоже. - Если у меня будут ответы. Они прошли в кают-компанию и сели за стол. Рами и Михей до сих пор не могли поверить глазам. Плохое пиво. Или радиация. Или все вместе. Фел разместился так, чтобы иметь возможность слышать то, что происходит в каюте. Девочка и мужчина обсуждали что-то на своем воркующем наречии. С осторожностью выбирая слова, он рассказал Арккит, как два года назад купил рабыню на Фархуре. Ее тело было изувечено и напичкано трекерами, и за ней охотились агенты из Таума. Что случилось до их знакомства, он не знает, а она не помнит. Он не упомянул всех деталей, но и не соврал. Женщина внимала его словам, а также вслушивалась в то, что не было произнесено. Ее взгляд сканировал его изнутри и снаружи, и, по его ощущениям, прошлое и будущее. У него слегка закружилась голова. - Мы сбежали с Фархура. Она привела нас сюда. Того, что она искала, здесь не оказалось. Что это – она и сама не знает. Арккит поставила руку на стол и подперла кулаком подбородок, погрузившись в размышления. - Я ответил на ваши вопросы, а теперь ответьте на мои, - Фел указал на проекцию чудного корабля. – Как вы оказались в туманности? Каким образом вы проникли на борт? - Принцип работы наших звездолетов таков, что мы можем перемещаться в любую точку космоса почти мгновенно, если такова будет необходимость. Мы также можем появляться на ваших кораблях в физической форме, - Арккит лучезарно улыбнулась. – Ты считаешь, что мы несем вам угрозу, юный наемник? Юным в свои тридцать с лишним Фел себя не считал. Наивным – тоже. - Считаю, - согласился он. – У вас есть технологии, которые нам недоступны. - Пока она в безопасности, вы – тоже, - заверила женщина. – Нила, - позвала она девочку. - Узнай, что она искала. Это должно быть рядом. Девочка появилась в кают-компании, а в следующий миг ее там не стало. Она растворилась в воздухе. Фелу захотелось ущипнуть себя. Михей сделал огромный глоток из бутылки, которая была пустой. Пока Нила не вернулась, Фел прочесал базу языков в поисках перевода разговора Бессмертных. Их языка там не было, и связи с внешним миром, чтобы загрузить данные – тоже. Он не мог понять, что рассказала девочка взрослым. Они что-то высматривали на картах. Довольно глубоко в туманности, насколько мог понять Фел по красочным картинкам. Арккит пригласила наемников за стол переговоров. Перед ней была раскрыта карта Феодов. - Нужно обойти туманность и зайти с той стороны, - сказала она. После вспышки сверхновой пространство стало несудоходным, а то, что искала Ехидна, лежало внутри. - Зачем нам туда вообще лезть? - спросили Рами и Михей. Арккит посмотрела проницательно на Махайру. У него сложилось впечатление, что она понимает его роль больше, чем он сам. Кем бы она ни была, но рядом с ней он терял способность связно мыслить. О чем они вообще говорили? Его мозг не успевал восстанавливать логические связи. Странные мысли в голове. Как будто не его. И не мысли. - Зачем им туда лезть? – уточнила она. – Тауму нужны голова Фела Махайры и Ехидны. - Я никого за собой не тянул, это был их выбор. Сам отказаться он не имел права, Арккит дала это понять. - Что мы ищем? – спросил он. - То, что нужно той, которую ты называешь «Ехидной». Либо она не знала, что это, либо не хотела говорить. - А вам это зачем нужно? - Не нам оспаривать ее решения, - твердо сказала Арккит. - У вас есть маршрут? - У нас есть свой маршрут, но ваша физическая оболочка не подготовлена для того, чтобы путешествовать на звездолете Бессмертных. Вы пойдете другим путем, через Штурм. Там возьмете проводников до… - она сверилась с картой. – До Горлышка. - Зачем проводник? У нас есть навигатор, - возразил Рами. - Мы переместим Ехидну на наш корабль. - Нет, - сказал Фел. Он не мог отдать им Ехидну. Нельзя исключать вероятность того, что как только они получат ее, они растворятся в неизвестном направлении. Наемники для них обуза. - Она поедет с нами, а вы можете остаться на корабле. После заварушки на узле, на трассе нас могут поджидать неприятности, и нам понадобится подкрепление. Путь до Штурма займет часов пять. Это две дозаправки. Если трассу не перекроют военные. - Ты думаешь, что мы бросим вас? – Арккит читала его, как открытую книгу. - Я это допускаю. Я не знаю ваших моральных установок, а с точки зрения выгоды, так поступить было бы правильней. - Мы не руководствуемся подобной выгодой. Если ты важен для Ехидны, то мы достанем тебя даже из казематов Таума-1. Верилось с трудом. Он привык не полагаться на заявленное благородство. Не в Феодах. Неожиданная помощь пришла со стороны Вальккая, возникшего на входе. - Он прав, ей лучше остаться, она нестабильна. Я буду рядом с ней, пока остальные добираются до Доминанты. - Остальные? – спросил Михей в никуда. - Доминанта? – Рами поднял голову. – Это где? - Древнее название Горлышка. Все планеты Музыки носили имена, связанные с ней. - Планеты чего? - Так всегда назывались эти регионы космоса. - Да они уже лет триста, как Феоды, - буркнул Михей. - Триста лет – это срок одной человеческой жизни, - пожала плечами Арккит. – Для нас это словно вчера. Феоды когда-нибудь прекратят существование. А Музыка останется. По коже Фела пробежали мурашки. Эта странная компания и их странный звездолет, который напоминал узловатую ветвь исполинского дерева с листьями-огнями, и странные разговоры, где больше значили проницательные взгляды, чем слова – словно они разговаривали не с тобой, а сквозь тебя – выворачивали его инстинкты нервами наружу. Они выглядели как люди… но были ли они людьми? Ехидна, держась за голову, показалась в кают-компании. Она без сил прислонилась к стене. Вальккай поддержал ее. - Доминанта… - пробормотала она. – Путь до Метрополии… - Метрополия? – глаза Арккит взволнованно заблестели. – Здесь? - Метрополия? – Михей посмотрел на друзей. – Это еще что? Ему никто не ответил. Они сидели за столом в кают-компании: Ехидна, завернутая в плед, и голая женщина со звездолета Бессмертных. Разговор шел на космодиалекте, хотя Арккит иногда вставляла слова, которых Махайра не знал. Шли последние минуты до возвращения на трассу до Штурма. Махайра не вмешивался в то, что происходило в рубке. За навигационным компьютером сидела Нила, рядом с ней стоял Вальккай. Он разговаривал с веткой, которая крепилась к его запястью. Или как-то так. Михей и Рами ушли искать алкоголь – любой – в грузовом отсеке. Арккит гладила запястье Ехидны: - В бреду ты говорила (незнакомое слово). Твой сын (имя?) – он в безопасности? Это та самая (набор букв) или другая Метрополия? Мы в Музыке, где все началось… - Не надо, - Ехидна убрала руку и сжала виски ладонями. – Я не помню… Может, я этого и хотела… Не помнить. - Не в первый раз, - грустно сказала Арккит. – Но ты вернулась. Снова. За чем? - За местью, - прошептала Ехидна. – Я хочу только отомстить. - Я была с тобой тогда, буду и теперь, - сказала Бессмертная решительно. Она обернулась к Махайре. – Береги ее. Я возвращаюсь на (снова слово, которого он не знал и никогда бы не смог выговорить). Встретимся у Доминанты, - и исчезла. Махайра сверился со списком планет в Феодах. На этой стороне Оси их было шестнадцать, если считать независимый Фархур. Планеты находились под властью лордов, синдикатов или были колониями. Главная планета клана Фа раньше носила название «Мелодия», а клана Ля – «Симфония». А, действительно, почему так? Никакой «Метрополии» в Феодах не было, даже в списке старых названий. Или он не прав, думая, что это не планета? Возможно, станция? Корабль? Имя, которое знала только Ехидна и Арккит? В какую беду он влип на этот раз? Рожденный в Союзе, он должен был не думать о том, откуда на столе появляется хлеб – как существовало большинство его соотечественников. Но в семь лет прошло прозрение, что ему придется не только работать за еду, но и выплачивать долг, накопленный многими поколениями. Скоро приближался очередной платеж, который он сможет закрыть, если продаст «Яму». А потом еще и еще. Больше кораблей у него не было. Возможно, стоило обсудить гонорар с Арккит, раз уж он ввязался в эту авантюру? В Союзе ему пришлось бы продать душу и прадедову библиотеку… часть поместья… мать и сестру… фамильный герб и… В какой момент он решил, что лучше пойдет наемником к военным лордам? Не из-за сестры, хотя было бы обидно, если бы ей пришлось рожать детей с его фамилией тем ублюдкам, которые распоряжались долгом семьи. Возможно, все дело было в библиотеке. Возможно, стоило послушаться генерала и записаться в союзную армию. В кабалу. Как все прадеды. Навечно. Но он объявил, что он пацифист, показательно выучился на хирурга, а потом сбежал. Вместо того, чтобы командовать союзным крейсером он выбрал жить с отбросами из Феодов, единственная цель которых была удачно ограбить торговый корабль. Вальккай прервал его размышления. Он появился у входа в кают-компанию и объявил: - Мы готовы. Махайра свернул карту Феодов. Корабль едва дернулся, уходя в прыжок. Огненные вихри рождающихся звезд остались далеко позади. Послышался звон бутылок. В кают-компании появились довольные наемники – они нашли запасы предыдущих хозяев. Вальккай увел Ехидну в каюту. Через какое-то время подошла Нила. Она села на сиденье у стены, обняв одну ногу, и открыла перед собой трехмерную карту с маршрутами. Вокруг нее зажглись созвездия и ниточки трасс с капельками КТ-станций. Рами и Михей посмотрели на голую девочку в перьях с недоверием. - Тебе не холодно? – спросил Рами, стараясь быть тактичным. – Может, тебе – э-э-э – куртку принести? Или… - Одежду? - поддакнул Михей. - Нет, - проигнорировала их заботу Нила. - Неужели тебя не смущает тот голый мужик? – не выдержал Михей. – Ты же девочка! - Вальккай – мой отец. Что в его теле должно меня смущать? – поинтересовалась она. - Дома перед друг другом голые ходите – сколько угодно. А здесь ты в цивилизованном обществе. Здесь так не принято, - менторским тоном продолжил Михей. – Смотри – мы все одетые. Нила пожала плечами: - Это ваш выбор. - Послушай, у нас есть определенные правила. Нужно делать так, как старшие говорят, - Рами пришел другу на помощь. – Не хочешь одежду, возьми одеяло. Не будь трудным подростком. - Я не хочу одеяло, мне комфортно находиться в своем облике и мне жаль, что это вас смущает. Социальные нормы, которыми вы руководствуетесь, сужают ваше мировосприятие и угнетают вашу свободу воли. Ваше право соглашаться с этим, но у меня есть право на мою свободу, - девочка говорила совершенно серьезно. – Почему вы считаете, что являетесь для меня авторитетом и примером только лишь из-за того, что наш возраст различается? Если бы я была старше вас и сказала вам раздеться, то вы бы послушались? Наемники переглянулись. Фел улыбнулся краем рта – он не вмешивался. Михей махнул рукой – что с ней разговаривать. Рами попытался разрядить обстановку: - Ты очень умная девочка, но это не тот случай, когда надо спорить. Просто сделай так, как мы просим. Нила поменяла позу на более расслабленную. Рами отвернулся. - Мне восемь лет в этой жизни и около тысячи, если считать с прошлыми воплощениями, - спокойно сказала она. – Я помню все, чему я научилась, и весь опыт жизни и смерти, который я прошла. При всем моем уважении к вашему опыту, я не вижу ни единой причины делать так, как вы просите. - Чокнутые, - Михей помотал головой. - Нила, - Вальккай вышел из каюты. – Разговаривать с мужчинами, которые прячут достоинство в штанах – вредно для кармы. Девочка пожала плечами, свернула карту и молча вернулась в рубку. - Это ты ловко ее прогнал, – сказал ему Рами. – Спасибо. - Предки говорят, что мужчина, который боится показаться голым женщине на глаза, что-то скрывает, и с ним не стоит связываться, - сказал Вальккай, и Рами скис от его слов. - Ты просто никогда не ссал в поле в минус тридцать, - буркнул Михей. – Есть миры, где без одежды не выжить. - Здесь тоже минус тридцать? – улыбнулся Вальккай. – Или тебе есть что скрывать, наемник? Фел хмыкнул. - Хочешь, чтобы мы сняли штаны и ходили так перед твоей малолетней дочерью? – возмутился Михей. - Моя дочь живет в общине, где люди одеваются только в бусы. Чем ты можешь испугать ее? - Живете, как звери! - Разве только наличие одежды отличает тебя от зверя? – парировал Бессмертный. – Может быть, человеческое поведение определяет то, кем ты являешься? - И одна из особенностей такого поведения – это ношение штанов! - Этот спор бессмыслен, - прервал их Фел. – У вас разные моральные координаты для конструктивного диалога. - Отнюдь, наемник, - улыбнулся Вальккай. – Чем больше мы говорим, тем быстрее пролетит время нашего полета. И, возможно, кое-кто перестанет пить огненную воду, которая искажает его разум. Михей икнул, посмотрел на бутылку и махнул рукой. Пить ему расхотелось, спорить – тоже.