Овраг

      Щелчок.       Щелчок. - ...Уилл?       Уилл моргает. Холод кусает его за лицо, и он вздрагивает. Собаки лают рядом, играя друг с другом. Резко втянув воздух сквозь зубы, Уилл растерянно смотрит на них. Отголоски тревоги расходятся вибрациями по телу, утихая. Он оглядывается. Изо рта вылетает облачко студеного пара.       Дом белеет на горизонте. Земля вокруг промерзлая, с примятой травой.       Уилл моргает вновь. Надвинутая на глаза шапка сдавливает голову.       Когда он оказался на улице?       Машинально он берет предложенную Уинстоном палку и бросает ее. Сразу четыре собаки несутся наперегонки, пожухлая листва летит из-под лап. Уилл ведет плечами и, подавив дрожь, подносит ладони ко рту, чтобы отогреть их дыханием.       Пальцы красные, словно он простоял без перчаток целый час.       Краем глаза Уилл замечает движение. Повернувшись, он смотрит на кромку леса, верхушки деревьев покачиваются на фоне белесого холодного неба. Мысль крутится в его голове, но Уилл не может ухватить ее за хвост. В стороне резко лает Бастер, пытаясь отнять палку. Уилл вздрагивает. Отвернувшись от леса, он пронзительно свистит собакам и командует: - Домой!       Свора несется вперед него. Холод расползается по телу изнутри. Уилл игнорирует мелкую дрожь, трава хрустит под ногами, словно кости мелких животных.       Он не может вспомнить, какой сегодня день недели.       Должно быть, выходной, раз я дома.       Укол беспокойства. Уилл игнорирует его. У него выдалась тяжелая неделя.       Дом становится ближе. Собаки переминаются у двери, пританцовывая от нетерпения, и Уилл тщательно вытирает им лапы, прежде чем впустить внутрь. Его пальцы едва гнутся.       Пора в душ, думает он, но секунду медлит, оглянувшись на подъездную дорожку. Пусто.       Передернув плечами, Уилл заходит внутрь. Дверь захлопывается за спиной.       Внутри ему становится спокойнее. Уилл расслабляется среди своих вещей, беспорядок знаком, ограниченный стенами, Уилл не кажется самому себе маленьким и одиноким. Собаки, отряхнувшись, укладываются на лежанки. Хмыкнув, Уилл садится на кровать, которая стоит тут же, в гостиной.       Ему нужна минутка, чтобы заземлиться. Может быть, он нестабилен в последнее время.       Закрыв глаза, Уилл делает глубокий вдох. Руки понемногу отогреваются, он стаскивает с себя шапку.       Отсюда слышно, как за домом шумят деревья.       Уилл опускает ладонь на покрывало. Может быть, после душа ему следует напиться и поспать как следует. Тепло собственного дома убаюкивает его.       Пальцы вдруг натыкаются на мягкий выступ. Открыв глаза, Уилл опускает взгляд. Под покрывалом что-то лежит. Моргнув, он задирает край.       Мягкие рога, глаза-бусинки. Толстые бока. Короткий хвостик.       Игрушка темнеет на фоне светлой простыни. Глаза-бусинки матово блестят, утягивая взгляд внутрь себя. Уилл чувствует, как соскальзывает вниз.       Крупно вздрогнув, он накидывает на игрушечного оленя покрывало и резко встает с кровати. Пульс подскакивает. - Какого хрена? - шепчет он, растирая лицо руками.       Игрушка - это...       Кто-то из собак скулит на кухне. Это его отвлекает. Вскинув голову, Уилл хмурится и, бросив последний взгляд на кровать, на которой угадывается силуэт оленя, идет на звук. Бастер скулит возле холодильника. При появлении Уилла его хвост вяло метет пол. - Эй, - одергивает Уилл. - Кыш. Я уже покормил вас.       Он осекается на полуслове. Кормил ли он собак? Чем он вообще был занят все утро?       Уилл моргает. Машинально прогоняет Бастера, который продолжает скрести лапой дверцу холодильника. Бастер торопливо вскакивает. Отступив на несколько шагов, он опять садится и, повиливая хвостом, требовательно тявкает.       Уилл недоуменно хмурится, глядя на него. - Ты голоден? - спрашивает он, кидая взгляд на дверной проем.       Остальные собаки не присоединяются к ним, зная, что сейчас не время для кормежки.       Бастер тявкает.       Взгляд Уилла цепляется за пустой блок возле раковины. Куда подевались все ножи?       Недовольное ворчание вырывается из нутра Бастера, прежде чем он снова коротко лает. Уилл вздыхает. Оторвав глаза от блока ножей, он надвигается на пса, отмахиваясь от него. - Эй, ну все, перестань. Я покормлю вас после того, как помоюсь.       Коготки цокают по полу, когда Бастер все же уходит. Уилл следует за ним, по пути сворачивая на второй этаж. Ступеньки скрипят под его весом.       Дверь в главную спальню приоткрыта, но Уилл проходит мимо, к бельевому шкафу. Полотенца внутри сложены аккуратной стопкой. Часть из них давно перекочевала вниз, в комод. Уилл не помнит, как давно завел привычку подкладывать под себя полотенца ночью. Кошмары мучают его уже вечность, хотя он не может вспомнить четко ни один из них.       Безликий спокойный голос возникает в его голове, хотя слова расплываются и теряют смысл.       Смутный образ кажется знакомым. Уилл на минуту замирает с полотенцем в руках, пытаясь вновь ухватиться за мысль. Она ускользает от него.       Тупик.       Снова тупик.       Моргнув, Уилл приходит в себя. Взгляд падает на полотенце в руках.       Ах да, душ. Затем надо покормить собак. Потом напиться. Может быть, получится избежать кошмаров.       Уилл старательно не думает о мягком олене, дожидающимся его под покрывалом.       Дверь в главную спальню приоткрыта. Уилл проходит мимо, когда что-то заставляет его остановиться. Он поворачивается. Дверь приоткрыта. Уилл толкает ее рукой.       Спальня серовато-белая в тусклом дневном свете. Кровь почти черная. Там, где дорожки стекли по бледной коже, ярко-красная, свежая, с отчетливым запахом.       Уилл прирастает к полу. Полотенце все еще зажато в его руке, пока взгляд скользит по телу, выставленному в центре комнаты. Проткнутое в нескольких местах, оно свисает над полом, пойманное в ловушку из наточенных кольев. Кровь стекает по деревяшкам вниз, скользит по туго натянутой на ребрах обнаженной коже, собирается на спине и лениво капает вниз. Уилл смотрит на образовавшуюся лужу. Нож валяется прямо в центре.       Тишина в доме резкая, подчеркнутая.       Уилл моргает. Отведя взгляд в сторону, жмурится и пробует посмотреть снова. Тело не исчезает. Ткань накинута на лицо. Густые волосы свисают вниз, кончики мокнут в луже крови. - Что...       Тупик.       Снова тупик.       Уилл роняет полотенце. Едва замечая, что делает, он заходит в комнату. Все его внимание приковано к обнаженной мертвой девушке. Нож торчит из грудины. Уилл подходит ближе, с содроганием обнаружив длинный надрез, тянущийся от лобковой кости, словно кто-то собрался освежевать ее, но отвлекся.       Что он делал утром? Что он делал утром?       Уилл едва может вдохнуть, горло словно стискивают невидимые пальцы. Он обходит нанизанное на колья тело. Дрожащая рука тянется к ткани на лице, Уилл сдергивает ее. - О боже, - задыхается он. - Эбигейл.       Восковое лицо Эбигейл встречает его безразличием. Бледные губы приоткрыты, и Уилл обхватывает ладонями ее лицо. Ужас копошится внутри. - Нет, нет, нет-нет-нет...       Одна его рука касается чего-то склизкого, и, отняв ладонь, Уилл замечает густую кровь на коже.       У Эбигейл отрезано ухо.       Уилл отшатывается.       Это не мог быть я.       Это не мог быть я.       Куда пропало его утро?       Кто-то тявкает у двери. Дернувшись, Уилл поворачивает голову. Бастер беспокойно облизывает нос и принюхивается. - Бастер, - шепчет Уилл и делает неровный шаг к нему. - Нет, уйди. Кыш, кыш!       Бастер тявкает и убегает. Коготки царапают деревянный пол. Уилл тяжело выходит из спальни, вязкий запах крови забился ему в нос. Все вокруг до боли резкое и яркое, словно он напился. Уилл цепляется руками за перила, чтобы не упасть, оставляя на поверхности окровавленные отпечатки.       Телефон. Надо позвонить...       Собаки встревоженно вскакивают, когда он торопливо спускается. Должно быть, они чувствуют кровь, его панику, тонкую пленку испарины на лбу, выступившей от страха.       Нанизанное на колья обнаженное тело стоит перед мысленным взором.       Уилл врывается на кухню. Прежде чем он успевает найти телефон, спазм тошноты сдавливает желудок, и Уилл давится над раковиной. Желчь царапает горло, тянутся слюни. Похоже, он ничего не ел этим днем. Еще один спазм.       Что-то влажно выходит из его глотки и шлепается на дно раковины.       Сплюнув, Уилл открывает глаза.       На дне раковины лежит отрезанное ухо Эбигейл.       Время замирает. Уилл отчетливо слышит, как этажом выше капля крови срывается и падает в натекшую под телом лужу.       Куда пропало его утро?       Отпрянув, Уилл судорожно зажимает рот руками. Нет, он не мог... Не мог же он в самом деле?..       Надо позвонить Ганнибалу.       Телефон лежит тут же, на подзарядке у розетки. Уилл торопливо отсоединяет его от провода, трясущийся палец уже нависает над контактом Ганнибала, когда что-то снова привлекает его внимание.       Холодильник. Забыв про телефон, Уилл разворачивается к нему.       Тишина в доме резкая, подчеркнутая.       Уилл дергает дверцу на себя. Сначала он не замечает ничего подозрительного. Затем видит упаковку среди прочих продуктов. Темно-красное, мясо просвечивает сквозь прозрачный материал. Уилл протягивает к упаковке руку. Он не помнит, как покупал что-то подобное.       Никаких этикеток. Дурное предчувствие вновь сжимает желудок. Он разворачивает упаковку.       Внутри не мясо. Уилл узнает человеческое сердце до того, как мысль формируется в его голове.       Торопливо завернув упаковку обратно, он поспешно выбрасывает сердце в мусорку. - Уилл?       Уилл замирает, собственное сердце пропускает удар.       Присутствие за его спиной тяжелое, густое, мужское. Уилл медленно оборачивается. Ганнибал стоит в дверном проеме, пальто расстегнуто, взгляд встревожен.       Слабость растекается в ногах Уилла при виде поджатых губ. - Ганнибал, - тихо произносит он. - Что ты тут делаешь?       Ганнибал оглядывает его с ног до головы, задерживается на ладонях, нижней части лица, где он размазал кровь Эбигейл. - Ты позвонил мне, - осторожно отвечает тот. - Около часа назад. Я приехал так быстро, как смог.       Уилл бросает нервный взгляд на свой телефон, который все еще сжимает в руке. Звонил ли он?.. Нет, он ведь только взял его в руки, не больше пяти минут назад, это невозможно.       Ганнибал шагает вперед, проем позади него темный, тени цепляются за его фигуру, липнут влажными вязкими нитями. Уилл отступает, запинаясь. - Я не... Я не помню, как звонил тебе.       Ганнибал хмурится. - Уилл, - твердо зовет он. - Что произошло?       Тело Эбигейл, безвольное, изломанное, разрезанное, снова возникает перед его глазами. Уилл роняет телефон и вжимает ладони в веки, качая головой. - Я не помню, как я... Она, Г-ганибал, я не мог ее... Только не так, я не мог...       Бормотание срывается с его губ, грозя перерасти в рыдание. Уилл уже чувствует, как оно зарождается где-то внутри, комок подкатывает в горлу, и это неправильно, что-то не так, что-то не сходится, почему он плачет?       Насильно он отрывает руки от глаз и видит, как Ганнибал смотрит в раковину, находя ухо Эбигейл. На его лице не отражается ни единой эмоции. - Что же ты наделал, Уилл, - говорит он сочувственно. - Что же ты наделал?       Он поднимает лицо, равнодушное, и снова находит глазами Уилла, жесткими, холодными, торжествующими. Уилл едва дышит.       Что-то не так.       Что-то не сходится. - Ты убил ее, Уилл? Неужели... неужели ты ее съел?       Взгляд Ганнибала бесстрастный, прицельный. Уголок губы дергается в приступе веселья.       Уилл жмурится. Что-то не так. - Бедный, бедный мальчик, - тихо жалеет его голос Ганнибала, проникая сквозь тьму. - Что же мне с тобой делать?       О нет, что-то не сходится. Уилл затыкает уши руками. Голос просачивается сквозь пальцы, и он шатается на грани, соскальзывает, соскальзывает вниз. - Нет, - рычит он сквозь сжатые зубы. - Прекрати. Замолчи.       Прикосновение заставляет его распахнуть глаза. Ганнибал осторожно отрывает его запястья от головы. Деликатность не вяжется с предвкушением во взгляде, лицо Ганнибала так близко, что тепло дыхания оседает на влажном лбу Уилла, когда он говорит: - Ш-ш. Уилл. Будь хорошим мальчиком для меня.       Уилл моргает. Что-то щелкает в его голове. - Уилл, - тон тщательно нейтральный, хотя под контролем чувствуется удивление. - Будь хорошим мальчиком для меня. Скажи, что ты делаешь?       Уилл забирается к нему на колени, прижавшись щекой к приятной плотной ткани костюма. Он чувствует раздражение и замешательство, и обувь на его ногах ощущается неудобной и тяжелой, и он просто хочет вжаться в Ганнибала и накрыться его присутствием.       Он сглатывает вязкую слюну. Горе растекается по задней части горла. - Я не хочу, - глухо говорит он. - Не хочу уходить.       Руки, до этого старательно его не касающиеся, мягко ложатся ему на спину и колено. - Хм, - произносит Ганнибал задумчиво. - Любопытно. Сколько тебе лет, Уилл? - Я не... я не знаю, - он сжимает пальцы на ткани. - Ты прогонишь меня?       Ганнибал легонько вздыхает. - Конечно нет. Маленьким мальчикам не место на улице, верно?       Уилл скомкано кивает, пряча лицо. Он нехотя отрывает его, когда Ганнибал подцепляет его подбородок пальцем и заставляет посмотреть на себя. - Ты помнишь, что мы только что делали?       Уилл смятенно смотрит на Ганнибала. Близость напрягает его, и все, что он на самом деле хочет - уткнуться носом в приятно пахнущую шею и забыться. - Уилл, - чуть хмурится Ганнибал. - М-мы разговаривали. - Верно. О чем мы разговаривали?       Уилл судорожно выдыхает. - Об уб... об убийствах.       Ганнибал согласно мычит себе под нос, вглядываясь в его лицо. - Ты был большим мальчиком, пока мы говорили. Ты помнишь это?       Уилл неоднозначно пожимает плечами. Его нервируют вопросы. - Я большой, - быстро добавляет он.       Ганнибал чуть улыбается. - Хм, - снова произносит он. - Почему ты захотел сесть папе на колени? Тебя напугал разговор, мой ягненок?       Дыхание Уилла учащается, будто он готовится заплакать. - Я не знаю. Я просто... я просто захотел к папе. Я не хочу домой, там темно, и я вижу страшные картинки.       Ганнибал улыбается, удовольствие тлеет на дне его зрачков. - И ты захотел остаться с папой, - говорит он, поглаживая большим пальцем по его щеке. - Умный, милый мальчик.       Короткая ласка заставляет Уилла растаять. - Что ж, у меня есть немного времени. Скажи, что за страшные картинки ты видишь?       Под плечом, там, где он прижимается к Ганнибалу, спокойно и размеренно бьется сердце. Осмелев, Уилл хватается рукой за заднюю сторону шеи, готовый отдернуть пальцы в любой момент, но Ганнибал не выглядит сердитым. Уилл успокаивается. - Там мертвые люди, - бормочет он.       Даже не утыкаясь носом в кожу, Уилл чувствует ненавязчивый аромат Ганнибала, щекочущий ему ноздри и туго сворачивающийся где-то в животе. Он ерзает на коленях. - Что они делают? - Ничего, просто... смотрят. Или кричат. Истекают кровью, - Уилл вздрагивает, опуская глаза. - Иногда это из-за меня. Я делаю им... больно.       Его голос тихий, стыдливый, и он опасается, что Ганнибал наругает и накажет его после этого признания. Рука исчезает с его подбородка и снова ложится на колено. Уилл настороженно вскидывает глаза, но не видит в лице Ганнибала ни намека на неодобрение. - Тебя это пугает? - спрашивает он.       Уилл кивает. Ладонь неторопливо скользит по его спине вниз, затем вверх. - Тебе снятся кошмары, Уилл. Мы уже говорили об этом. - Я знаю, - тихо бормочет он. - Папа подарил тебе игрушечного оленя, чтобы он защищал тебя от плохих снов. Ты спишь с ним?       Уилл кивает. Ладонь скользит по спине. Вверх-вниз. Запах Ганнибала щекочет ему ноздри. - Хорошо.       Уилл вновь скатывается вниз, вжимаясь лицом в его шею. Так приятно. Грудь Ганнибала медленно вздымается и опускается под ним. - Иногда я просыпаюсь и зову тебя, - говорит он. - Тебя никогда нет рядом.       Ладонь ненадолго замирает на его спине, прежде чем вернуться к поглаживаниям. - Это тебя расстраивает? - Я... я часто плачу. - Нет ничего постыдного в том, что маленькие мальчики плачут, Уилл. Ты хочешь позвонить папе в эти моменты? - Да. - Но не звонишь. - Я-я не знаю как. - Хм. Верно. Что ты делаешь тогда, когда понимаешь, что меня нет рядом? - Вспоминаю, что ты мне говорил. Что я не должен бояться делать кому-то больно. Что я часто вижу сны, даже когда думаю, что не сплю.       Уилл чувствует, как в его макушку утыкается подбородок. Ненавязчивость сгущается под его носом, превращается в терпкость, которая глубоко его волнует. - Умный мальчик, - хвалит Ганнибал. - Что еще?       Слова проходятся вибрацией в его горле, и Уилл чувствует их своей кожей. Неожиданно интенсивное ощущение заставляет его сглотнуть собравшуюся во рту слюну. Случайно он прикасается к теплой шее губами и тут же прикусывает их, чтобы не прижаться сильнее. - Я представляю, что ты рядом. - Хорошо, - спустя паузу отзывается Ганнибал. - Тебя утешает мысль о папе? - Я... - он облизывает пересохшие губы, и ему кажется, что он может ощущать аромат Ганнибала на кончике языка; это заставляет его свести бедра вместе. - Олень пахнет тобой. Я утыкаюсь в него носом, и мне кажется, будто ты лежишь рядом на кровати.       Ладонь на спине останавливается снова. Уилл может чувствовать крошечное напряжение, когда что-то неуловимо меняется в Ганнибале, будто шестеренки крутятся у него в голове.       Тот недолго молчит, прежде чем резкий вопрос прорезает мирную атмосферу: - Тебя это возбуждает?       Уилл вздрагивает и замирает. Ему страшно поднять голову. - Я не знаю. - Ты трогаешь себя в эти моменты?       В голос Ганнибала возвращается отстраненное спокойствие. Ладонь вновь проходится по его лопаткам. Уилл расслабляется. - Да, - шепотом признается он. - Хм-м, - протягивает Ганнибал. - Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе сейчас?       Уилл напрягается. - Я не... я не знаю.       Губы находят его ухо. Ганнибал шепчет: - Или ты уже просыпаешься возбужденным, Уилл? Может, ты чувствуешь именно это, когда причиняешь боль людям в своих снах?       Уилл отталкивает его, сердце заходится в диком, загнанном ритме. Ганнибал не ожидает от него сопротивления и врезается в раковину за спиной. В эти мгновения Уилл успевает вырваться из удушающего присутствия. Он бежит в гостиную, и собаки лают и взволнованно вскакивают при виде него.       Куртка валяется на кровати, Уилл вытаскивает пистолет. Когда он разворачивается, взводя курок, Ганнибал невозмутимо выходит следом. При виде пистолета он чуть склоняет голову. - Уилл?       Уилл выглядит как трясущееся месиво, связи строятся в его мозгу так быстро, что вызывают головокружение. - Это ты, - выдавливает он, держа Ганнибала на прицеле. - Это все сделал ты.       Ганнибал не кажется напуганным. Собаки суетятся рядом, даже не думая обнажать клыки в его сторону. Он действительно не кажется враждебным, но теперь Уилл видит тьму, расползающуюся за этим человеком. - Что я сделал? - Ты убил Эбигейл, - шепчет Уилл, не сводя с него широко раскрытых глаз ни на мгновение. - Это... это ты. Ты засунул ее ухо в меня.       Ганнибал смеет выглядеть сбитым с толку. Когда Уилл нервно тычет пистолетом в сторону лестницы, он оглядывается туда же. - Уилл? Что ты сделал с Эбигейл? - Перестань притворяться! - срывается Уилл. - Я вижу, я вижу тебя, Ганнибал.       Лицо Ганнибала снова застывает невыразительной маской. - Уилл. Ты снова диссоциируешь. Что ты помнишь последним? Ты знаешь, где ты находишься?       Пот стекает по его вискам, горький смешок срывается с губ. Уилл мотает головой. - О нет, доктор Лектер. Больше это не сработает.       Он видит, как рука Ганнибала тянется к карману, и вся решительность вспархивает с него, словно испуганная птичка.       Беги, беги, БЕГИ.       Уилл срывается с места, ладонь толкает дверь, и та с треском бьется о стену. Он ныряет в холод улицы. Кромка леса стремительно приближается, удаляющийся лай преследует его эхом.       Судорожные облачка пара вырываются и остаются позади, пока Уилл ломится сквозь кустарники. Он хорошо знает лес, умеет ориентироваться и находить неочевидные тропки, однако сейчас паника заставляет его бежать не глядя. Ветки хлещут по лицу, царапины жжет, но Уилл едва чувствует это.       Сердце стучит набатом, ветки ломаются под ногами, сбитое дыхание заглушает остальные звуки. Стволы мелькают по сторонам, и вскоре Уилл перестает узнавать знакомые места.       Через какое-то время он начинает сдавать, из горла вырываются хрипы. Уилл останавливается. Резко развернувшись, он вцепляется в пистолет, целясь им прямо напротив. Пусто. Кругом одни деревья. Тишина.       Уилл старается успокоить дыхание. Холод пробирается под одежду, пытаясь добраться до его взмокшего разгоряченного тела. Зрачки лихорадочно отыскивают любое движение. Дуло пистолета смотрит то в одну, то в другую сторону.       Уилл осторожно отступает. Спина сталкивается со стволом, кора царапает кожу сквозь тонкую ткань.       Уилл опускает пистолет и откидывается мокрым затылком на дерево. На короткое мгновение глаза закрываются.       Где-то отчетливо щелкает ветка.       Щелчок.       Встрепенувшись, Уилл снова вглядывается в лес до рези в глазах. Чужое присутствие стелется по земле, словно ядовитый туман. Развернувшись, Уилл продолжает путь. Ему удается избавиться от паники.       Надо выбраться к ручью.       Как только он выберется отсюда, как только... как только Ганнибал останется позади, он раздумает над тем, что делать дальше.       За спиной трещит сломанная ветка. Уилл нервно оглядывается. Ему кажется, будто краем глаза он увидел темный клочок пальто. Это заставляет его снова сорваться с места.       Нет, Ганнибал не мог выследить его. Он же... Уилл бы услышал, как он бежит следом.       Чутье подсказывает ему другое, и Уилл предпочитает прислушиваться к нему.       Прелая листва, подмороженная и сырая, расползается под подошвами.       Куда ты бежишь, Уилл?       Ветер бьет его в лицо, забираясь внутрь рта, перехватывая дыхание.       Разве кто-то поверит, что это не ты убил Эбигейл?       Боль колет в боку, легкие сжимаются, пистолет оттягивает руку.       Разве ты сам веришь в это?       Он поскальзывается, и земля внезапно уходит из-под ног. Уилл скатывается ниже, ниже, вниз по рыхлой земле, ниже, обрывки корней не схватить руками, ниже. Обрыв резкий, воздух вышибает из легких, когда он скатывается вниз. Земля пахнет холодом и сгнившей листвой, листья запутались в его волосах, грязь налипла к одежде.       Уилл вжимается лицом в дно оврага.       Овраг узкий и глубокий, словно свежевырытая могила.       Лес безразлично шелестит. На секунду Уилл оглушен благодарностью за то, что он скрывает его от чужих глаз.       Затем он чувствует пристальный взгляд. Ганнибал нависает над краем оврага, с ледяным интересом вглядываясь ему в затылок.       С подскочившим пульсом Уилл резко перекатывается на спину. Над краем никого нет, только блеклое небо проглядывается сквозь прямые стволы.       Уилл выдыхает. Боль пульсирует в ноге, горячее растекается по бедру. Кажется, он напоролся на сучок и распорол кожу.       Только теперь он вспоминает о пистолете. Тот вылетел из руки при падении. Удивительно, как он случайно не выстрелил.       Сначала Уилл не может найти его, и паника возвращается, но затем, нервозно перерыв листву около себя трясущимися руками, он натыкается на знакомый холод. Облегчение ослабляет узел страха.       С трудом Уилл поднимается. Боль в ноге усиливается, обильное количество крови тревожит его. Уилл прикасается пальцами к месту, откуда она сочится. Это не артерия.       Прихрамывая, он движется в одну из сторон. Трава хрустит под ногами, словно кости мелких животных. Овраг ему знаком, Уилл уже натыкался на него ранее, и в конце концов его края станут более пологими. Он не рискнет взбираться наверх сейчас, зная, что мягкая земля и поврежденная нога не позволят ему выбраться быстро.       Боль пульсирует, одновременно делает все резким и размытым по краям. Уилл бросает напряженные взгляды наверх, каждую секунду ожидая увидеть Ганнибала.       Тишина.       Он выбирается наверх. Что-то заставляет его остановиться.       Уилл оборачивается. По другую сторону оврага молчаливой статуей стоит Ганнибал. Пальто нет, белоснежная рубашка выделяется среди темного леса режущим пятном.       Уилл вскидывает пистолет, направляя его прямо в грудь. Ганнибал не выглядит запыхавшимся, словно вышел на размеренную прогулку, пока Уилл мчался сломя голову. Только волосы растрепались, упав на лоб.       Они молчат. Его ведет от слабости, но адреналин все еще струится по венам, и он не спускает Ганнибала с мушки.       Уилл коротко оценивает разделяющее их расстояние. Ганнибалу ничего не стоит перебраться через овраг сюда, к нему. Что он тогда сделает?       Что сделаешь ты?       Лицо Ганнибала словно высечено из камня. Любое человеческое выражение опадает с него подобно сгнившим листьям. Жесткое безразличие темнеет в провалах глаз. - Уилл.       Уилл сглатывает. - Чего ты хочешь, Ганнибал? - сипит он.       Ганнибал шевелит рукой. Взгляд Уилла мечется к его зажатой в кулак ладони на секунду, и не связанная с раной слабость растекается по телу, когда он замечает кликер. - Мы должны вернуться домой.       Уилл выплевывает полусумасшедший смешок. - Пошел ты, Ганнибал. Больной сукин сын. Убирайся! - Позволь папе помочь, Уилл. Будь послушным мальчиком.       Пистолет дрожит в его руках. Дуло смотрит прямо на Ганнибала.       О боже. - Чего ты добиваешься?! - выкрикивает Уилл. - Я не убивал ее!       Ганнибал спокойно поднимает кликер. - Дыши, Уилл. Я хочу, чтобы ты считал вместе со мной.       Палец жмет на кликер.       Щелчок. - Тридцать семь. Уилл. Ты здесь, со мной.       Уилл не смеет моргнуть. Мельком он бросает взгляд вниз, на собственную ногу. Кровь почти черная, с отчетливым запахом.       Щелчок. - Тридцать четыре. - Прекрати, Ганнибал, - ощетинивается Уилл. - Что ты со мной сделал?       Щелчок. - Тридцать.       Ниже, вниз по рыхлому пространству разума, ниже. Щелчок. - Двадцать семь. - ПЕРЕСТАНЬ СЕЙЧАС ЖЕ!       Щелчок. - Двадцать четыре.       Холод кусает его за лицо, и он вздрагивает. Уилл моргает.       Щелчок. - Двадцать. - Ганнибал, - задыхается Уилл, кровь насквозь пропитывает его штанину, он едва может стоять прямо. - Не надо.       Щелчок. - Семнадцать.       Щелчок. - Четырнадцать. Вместе со мной, Уилл. Вслух.       Щелчок. Зрение мутнеет по краям, только резкое лицо Ганнибала напротив фокусирует его внимание. - Десять. - О боже.       Уилл жмурится, и все вертится и плывет за закрытыми веками. Он задается мыслью, не скатывается ли обратно в овраг.       Щелчок. - Семь. - ПРЕКРАТИ, ЭТО НЕ РАБОТАЕТ.       Присутствие Ганнибала тяжелое, густое, удушающее. Листья шелестят на ветру, влажно касаясь друг друга. Пистолет оттягивает руку.       Щелчок.       Гремит выстрел.       Верхушки деревьев покачиваются на фоне белесого холодного неба.