Овраг

      Щелчок.       Щелчок. - ...Уилл?       Уилл моргает. Холод кусает его за лицо, и он вздрагивает. Листья шелестят на ветру, влажно касаясь друг друга. Воздух плотный и промозглый. Уилл вдруг понимает, что смотрит на сад, аккуратно подстриженные кусты вызывают в нем смутную тревогу. Его ладонь прижата к раме стеклянной двери. Он отдергивает ее, словно обжегшись.       Порыв ветра бросается в лицо, и Уилл торопливо закрывает дверь. Звуки стихают, словно он закупорил себя в вакууме. Кусты бесшумно мечутся снаружи.       Он отворачивается и замирает.       Ганнибал наблюдает за ним всего в нескольких шагах. Что-то в Уилле обрывается от осознания, что он не почувствовал чужого присутствия.       Взгляд Ганнибала бесстрастный, прицеленный. Возможно, это длится всего секунду, возможно, это вовсе не так. Уилл моргает, и когда он это делает, Ганнибал вновь обретает спокойное дружелюбие человека, который располагает одним своим видом.       Подойдя ближе, он тоже выглядывает наружу. - Увидел что-то интересное?       Первые мгновения Уилл паникует, уверенный, что Ганнибал наругает его за открытую дверь. Следом за этим он приходит в недоумение - с чего бы Ганнибалу это делать? - Всего лишь дрянная погода.       Взгляд Ганнибала возвращается к нему, отстраненное любопытство мелькает в зрачках, отражая вспышку молнии за окном. Сразу за этим гром раскалывает небо где-то вдалеке. Подняв руку, Ганнибал стирает большим пальцем каплю с его щеки, которая, должно быть, упала на лицо, когда он открыл дверь.       Уилл моргает, удивленный. Он даже вскидывает глаза, не уверенный, что заставило Ганнибала прикоснуться к нему, и, как только их взгляды цепляются друг за друга, Ганнибал говорит: - Уилл. Что я говорил насчет ругательств? - Прости.       Извинение слетает машинально, само собой, и Уилл растерянно стыдится того, что неподобающе ведет себя в чужом доме, ровно до тех пор, пока другая мысль не вышибает первую - когда это Ганнибал вообще ему что-то запрещал? - Подожди, - хмуро добавляет он, отстраняясь от руки на своем лице. - Ты серьезно отчитываешь меня за слово "дрянная"?       Он говорил слова и похуже, нередко - при Ганнибале, и никогда тот не пытался заткнуть его или даже кинуть раздраженный взгляд.       Ганнибал и сейчас не выглядит как человек, который бы сильно возражал против бранной речи, будь она уместна.       Он чуть склоняет голову набок, отказываясь отпускать его взгляд, и Уилл отчего-то не может отвернуться. Вновь гремит где-то на улице. Ливень напирает, облепляя стекла. - Да. Хорошие мальчики не ругаются в этом доме.       Уилл готов задохнуться от возмущения, и не только потому, что "дрянная" - это даже не ругательство. - Что? - Разве ты не хочешь быть хорошим мальчиком, Уилл?       Уилл молчит несколько секунд и ничего не может сделать с тем, что его дыхание убыстряется. Судорожная попытка проанализировать поведение Ганнибала ничего не дает. Тупик. Он моргает. - Что ты несешь, Ганнибал?       Тот отходит к накрытому на двоих столу, перед этим бросив на него упрекающий взгляд, но в складках рта таится веселье. - Я думал, мы договорились, что ты зовешь меня иначе. Похоже, гроза заставляет моего мальчика бунтовать.       Уилл не в силах пошевелиться, только его глаза все еще прикованы к чужому затылку.       Как он его назвал?       Как он его назвал? - Что ты, блять, делаешь? - от шока его голос садится до шепота.       Занятый последними штрихами сервировки, Ганнибал застывает. Росчерк молнии выбеляет его фигуру до боли в глазах, тень гротескная и кривая, всего на долю секунды, прежде чем это заканчивается. Ганнибал выпрямляется, и ткань натягивается на его плечах. Затем он поворачивается, и тщательно сдерживаемое выражение его лица не сулит ничего хорошего.       Уилл бросает беглый взгляд на выход.       Что происходит? - Уилл, - обрывает его Ганнибал. - Прошу, не будем портить ужин.       Уилл колеблется, потому что - какого черта? Ганнибал ведет себя странно, будто... будто Уилл спит и ему снится пародия на Ганнибала, его доппельгангер - неотличимый от оригинала и все же не тот.       Я сплю? - Уилл?       Гром сотрясает воздух прямо над домом. Уилл вздрагивает. - Да, я... - быстро заморгав, говорит он и, поджав губы, огибает стол, чтобы занять свое место под внимательным взглядом. - Да, ужин. Отлично.       Ганнибал кажется удовлетворенным, хотя крошечный вздох застревает где-то в его груди, как если бы после еды ему предстоял тяжелый разговор. Уилл следит за ним краем глаза, осадок мешает ему расслабиться.       Что это было?       Спустя всего десять минут он задается вопросом, было ли это все на самом деле. Ганнибал подает блюда, и они трапезничают, беседа непринужденная, и если Уилл тратит чуть больше времени, чтобы собраться с мыслями, Ганнибал вежливо не заостряет на этом внимания. Он ведет себя так, будто не было этой заминки у окна и этого возмутительного разговора (хороший мальчик?).       Перед десертом Уилл, достаточно остыв, пытается вернуть разговор к прежней теме. - Что это было? - спрашивает он.       И Ганнибал одаривает его вопросительным взглядом, оглянувшись в сторону окна, куда бегают глаза Уилла. - Гром? - предполагает он с легким замешательством.       Уилл в недоумении, но что-то противится в нем идее настоять на разговоре. "Нет, Ганнибал, не валяй дурака. Я про то, как ты меня назвал".       Он так и не произносит этого вслух.       Когда Ганнибал наливает вино, Уилл близок к тому, чтобы наконец расслабиться. Он почти убедил себя в том, что ему померещилось. Может быть, стресс. Кто знает.       Они выпивают, и Уилл чувствует, что приятно провел бы время, не будь этих нелепых мыслей в его голове. Ганнибал обходителен, как и всегда. Когда это они вообще начали ужинать у него дома?       На лице Уилла покоится легкая улыбка, когда Ганнибал, облизнув губы после последнего глотка, встает. Решительность этого жеста заставляет его насторожиться. Он непонимающе наблюдает за тем, как рука Ганнибала ныряет в карман брюк, прежде чем тот приближается, обогнув стол. - Ганнибал? - зовет Уилл, не донеся бокал до рта.       В этот момент приходит понимание, что его ботинки куда-то подевались.       После тупик.       Снова тупик.       Снова.

***

      Речь журчит близко и одновременно далеко. Уилл скатывается ниже, ниже, вниз по рыхлому пространству разума, ниже, обрывки мыслей не схватить руками, ниже.       Он открывает глаза.       Первое, что Уилл осознает - ладонь на его голове. Пальцы методично перебирают волосы, и это успокаивающе и приятно, но все равно что-то не так. Уилл шевелится, сонно моргая. Рука в его волосах останавливается, а речь смолкает.       Только после этого он отмечает, что все время слышал голос.       Ганнибал смещает журнал так, чтобы взглянуть на него. - Проснулся?       Нахмурившись, Уилл дергается и резко садится.       О боже, он что, только что лежал на коленях Ганнибала?       Ганнибал глядит на него со сдержанным интересом. Пытаясь скрыть смущение, Уилл растирает лицо и недоуменно огрызается: - Ты что... читал мне?       Он кидает быстрый взгляд на обложку и обнаруживает, что это одно из международных научных изданий по психологии. Глаза Ганнибала тоже опускаются, и он, зажав разворот так, чтобы не перелистнулись страницы, разворачивает журнал к Уиллу. - Да, - просто говорит он. - Тебя успокаивает звук моего голоса. Ты перестал метаться во сне.       Тот пробегается глазами по заголовку статьи, основной текст которой отпечатан таким мелким шрифтом, что отсюда ничего не разобрать. Статья посвящена различным диссоциативным реакциям.       Уилл фыркает, прежде чем заметить, что они находятся в гостиной Ганнибала. Клавесин маслянисто блестит в углу комнаты.       Уилл осекается, вспышка дезориентации сковывает его.       Последнее, что он помнит, это то, как собирался уходить с работы. Разве он планировал ехать к Ганнибалу домой?       Краем глаза Уилл замечает, что Ганнибал наблюдает за ним. Это заставляет его сесть ровнее.       Ох, черт. Куда делась его обувь? - Я не заметил, как заснул, - скомкано говорит он. - Извини.       Ганнибал с небрежной элегантностью закидывает ногу на ногу. - Чепуха, - говорит он. - Я приветствую моменты, когда ты можешь расслабиться.       Уилл кидает на него недоверчивый взгляд перед тем, как найти глазами окно. Темно.       Который час? - Э-э. Да. Спасибо, наверное.       Ганнибал улыбается той маленькой вежливой улыбкой, которая делает его лицо практически обезличенным. - Не стоит так смущаться. Я бы предложил тебе выпить теплого молока, чтобы успокоить нервы.       Молоко?       Взгляд Уилла рассеянно рыщет по полу, но ботинок нигде нет. - Нет, спасибо, уже поздно. Я поеду домой. Где моя обувь?       Ганнибал не шевелится, наблюдая за его озабоченным поиском. Уилл даже заглядывает под диван, но там тоже пусто. Он встает, топчась на ковре. - Интересно, - произносит Ганнибал.       Уилл мельком оглядывается, но его взгляд так и не добирается до глаз, вместо этого скатившись по тонким серым полоскам темного костюма. - Что? - спрашивает он просто потому, что Ганнибал, кажется, ждет от него вопроса. - Последнее время ты все чаще соскальзываешь во взрослое мышление. Я задаюсь вопросом почему.       Уилл хмурится, не прекращая искать обувь. - Что? - спрашивает он с бóльшим напряжением.       Отложив журнал, Ганнибал вдруг ловит его за запястье. - Уилл, - твердо говорит он. - Перестань суетиться.       Заморгав, Уилл недоуменно смотрит на пальцы, обхватившие его руку, и переводит глаза на лицо Ганнибала. Он не выглядит так, будто шутит. Всплеск беспокойства довольно ощутим, когда Уилл не может высвободиться из его хватки. - Ганнибал, - предупреждающе начинает он, но тот обрывает его: - Шш. Иди сюда. Сядь папе на колени.       Он дергает его, заставив рухнуть на себя. Уилл, кажется, случайно задевает его по челюсти, но Ганнибал никак не реагирует, поправив его так, чтобы ноги свисали с одного края. - Ч-что? - задыхается Уилл. - Какого хрена, Ганнибал?!       Он пытается встать, но Ганнибал не позволяет ему. На подкорке Уилл всегда знал, что Ганнибал поддерживает себя в форме, но Уилл, черт возьми, бывший полицейский, который привык к изнурительным физическим тренировкам. Может, он и не занимался этим так часто, как раньше, однако он все еще сильный взрослый мужчина, и все же Ганнибал по сравнению с ним словно отлит из титана. - Тсс, - строго одергивает тот. - Ты же не хочешь, чтобы папа снова отшлепал тебя за то, что ты говоришь плохие слова?       Уилл близок к тому, чтобы истерически рассмеяться.       Снова? - О чем ты вообще говоришь? Ганнибал, я не... - Ну же, Уилл. Ты не зовешь папу по имени.       Уилл резко выдыхает и пытается двинуть Ганнибалу локтем по морде, потому что его запястье крепко скручены на груди, но тот уворачивается. - Уилл, - предупреждает он. - Что ты делаешь? - кричит Уилл, извиваясь.       У него мелькает мысль разбить Ганнибалу нос лбом, но диссонанс мешает сделать это в действительности.       Это ведь Ганнибал, его психотерапевт. Почему он вообще себя так ведет?       Что происходит?       Ганнибал вздыхает, и во вздохе чудится подавляемое раздражение. - Уилл, ты доводишь себя до истерики. Успокойся. - Пошел ты!       Хватка на запястьях усиливается, кости скрипят под натиском, заставив его хватать ртом воздух. - Ганниб... - рычит Уилл сквозь стиснутые зубы, когда ощущение губ на ушной раковине заставляет его застыть. - Шш, - бормочет Ганнибал. - Считай вместе со мной, Уилл. Тридцать семь.       Рука, удерживающая бедра, исчезает. Уилл елозит ногами по обивке дивана, пытаясь оттолкнуться, но они разъезжаются, стоит руке Ганнибала переместиться на его горло. - Ханн... - давится Уилл хрипло, когда пальцы хладнокровно стискиваются. - Шш. Тридцать четыре.       Глаза Уилла слезятся. Числа, слетающие с губ Ганнибала успокаивающим голосом, подстегивают панику. Он едва замечает, что его запястья больше не держат, и тело инстинктивно борется с удушением, впившись тупыми ногтями в предплечье, скрытое за гладкой тканью рубашки. - Тридцать.       Щелчок. - Двадцать семь.       Щелчок. - Двадцать четыре.       Щелчок.       Колени слабеют от страха. - Ганнибал, - хрипит Уилл едва разборчиво. - П-прекрати. - Двадцать.       Щелчок. - Ганниб... л. - Семнадцать. - Г-га... ниб'л. - Шш, Уилл. Четырнадцать.       Щелчок. - Десять.       О боже, нет. - Семь.       Щелчок. - Шесть.       Сознание обрывается.

***

      Он приходит в себя словно по щелчку.       Уилл моргает. Голова слегка кружится. Сильнее, когда он вертит ей по сторонам, пытаясь понять, что это за место.       Дом кажется знакомым и чужим одновременно. Уилл моргает. Дыхание учащается, и влажная от пота рубашка липнет к груди. Зажмурившись, Уилл насухо сглатывает и делает несколько глубоких вдоха.       Как же жарко.       Тошнота подкатывает к горлу, и, поперхнувшись, Уилл торопится в уборную. Он едва успевает склониться над унитазом, когда содержимое его желудка выплескивается.       Еще два рвотных позыва заставляют его содрогнуться. После этого становится чуть легче. - Уилл?       Он узнает голос, его не обманывает заботливая интонация.       Сплюнув, Уилл хрипит: - Ты... ты накачал меня чем-то...       На его потный лоб ложится прохладная ладонь. Ганнибал сверху задумчиво мычит. - Ничего страшного, всего лишь небольшой побочный эффект. Давай-ка прополощем рот.       Подцепив его под мышки, Ганнибал помогает ему встать. Уилл чувствует слабость, но все равно пытается отпихнуть его плечом. - Ты вообще слышал, что я тебе сказал? - огрызается он.       Он не уверен, что должен грубить Ганнибалу, но значительная часть него отчего-то восстает против. - Уилл, - встряхивает его Ганнибал, жестко прижав к раковине. - Посмотри на меня.       Пораженный, Уилл замолкает. Поясница болит там, где его тело врезалось в раковину, но он едва замечает ухающую боль, потрясенный действиями Ганнибала. - Ты не будешь капризничать. Ты сделаешь так, как я говорю тебе. Это понятно?       Его ноги превращаются в желе. - Да, папа, - шепчет он.       Пока Ганнибал возится, пуская воду за его спиной и выдавливая на запасную щетку зубную пасту, Уилл непонимающе пялится на стену перед собой.       Почему... почему я назвал Ганнибала папой?       Дезориентированный, он беспрекословно полощет рот водой из стакана и почти позволяет Ганнибалу почистить ему зубы. В середине процесса Уилл, кажется, приходит в себя, потому что - какого черта, он может почистить зубы самостоятельно.       Как только он хватает пальцами запястье Ганнибала, требуя вытащить щетку из его рта, тот бросает на него такой взгляд, что рука Уилла безвольно соскальзывает вниз, а глаза намокают.       Боже, думает он. Что происходит?       Ганнибал вновь подносит стакан с водой к его рту, и Уилл отпивает, а затем выплевывает в раковину. Поймав свое отражение в зеркале, он ужасается собственной бледности. Глаза на осунувшемся лице большие и влажные. На шее темнеет два пятнышка от пальцев. - Что ты со мной сделал? - бормочет он сорванным голосом.       Губы сухо прикасаются к его виску. - Шш. Бедный мальчик. Посмотри на себя. Ты весь промок. Позволь папе помочь тебе.       Пальцы расстегивают пуговицы на его груди, срывают рубашку. Уилл сопротивляется. - Ганнибал... - начинает он и замолкает, как только тот обхватывает крепкой ладонью его челюсть и разворачивает лицом к себе. - Как ты называешь меня, Уилл?       Уилл сглатывает. Горло все еще дерет после недавней рвоты. Он не может выдавить ни слова, несмотря на то что Ганнибал выглядит терпеливым. - Уилл, - повторяет тот настойчивей. - Папа, - выдавливает он.       Ганнибал коротко оглаживает его пальцами по краю челюсти, одобряя ответ. - Что ты должен делать?       Уилл моргает. - Слушаться папу, - едва слышно произносит он.       Ганнибал удовлетворенно оглядывает его. Уилл позволяет стянуть с себя одежду. Сгорбившись, он прикрывается, когда Ганнибал стягивает с него брюки вместе с нижним бельем. - В душ, - коротко командует тот.       Это кошмар, думает Уилл, шагая в душевую кабину. Это не реально.       Сознание путается. Он то думает о Ганнибале как о папе, то ужасается этому. Закатав рукава рубашки, Ганнибал настраивает теплую воду. Вопреки ожиданиям, он не принимается намыливать Уиллу голову или тело, вместо этого Ганнибал просто стоит так, чтобы не замочить собственную одежду, наблюдая, как Уилл дрожит под мощной струей воды.       Волосы липнут к лицу. Исподлобья он бросает взгляд на Ганнибала, обхватив тело руками. Вода застилает глаза, и Уилл не различает выражение его лица.       Проходит вечность, когда Ганнибал решает, что этого достаточно, и закручивает вентили. Капли срываются и стекают по телу Уилла. Силясь подавить дрожь, он поднимает глаза. Взгляд Ганнибала отстраненно-изучающий.       Они продолжают стоять так. Ганнибал не отодвигается, чтобы пропустить его. Становится холоднее. - Сколько тебе лет, Уилл? - спрашивает он вдруг.       Уилл хмурится. - Ч-что... - Сколько тебе лет? - спокойно повторяет Ганнибал. - Я не... я...       Я маленький. - Я не знаю, - заканчивает он несчастно, мечтая спрятаться.       Сухая ладонь обхватывает его лицо. Челюсть Уилла дрожит. Ганнибал с сочувствием глядит на него. - Тебе шесть лет, Уилл. Разве ты не папин маленький мальчик?       Уилл закрывает глаза, вздрагивая, когда холодные капли стекают с кончиков его волос вниз по спине. Он отрывисто кивает.       Какое-то время они молчат. Уилл вконец продрог. - Хочешь, чтобы папа обнял тебя? - тихо спрашивает Ганнибал.       Уилл снова кивает и издает жалкий звук, когда тот прижимает его мокрое тело к себе. Ганнибал большой, теплый и приятно пахнет.       Разум трещит.

***

      Уилл тупо глядит на тарелку перед собой.       Он не уверен, как оказался за столом. Ганнибал сидит напротив. Его, кажется, не смущает заторможенность Уилла. Когда он поднимает взгляд, Ганнибал вопросительно приподнимает уголки губ. Уилл опускает глаза, продолжая ковыряться в тарелке.       Ганнибал чем-то его накачивает.       Ради бога, думает он с горьким мысленным смешком. Что он хочет?       Уилл не может сказать, сколько времени находится в доме Ганнибала. День? Неделю? Может быть, уже несколько месяцев?       Уилл моргает.       Горло саднит.       Он... блевал недавно, верно? Это было сегодня? Или вчера?       Ганнибал с любопытством наблюдает за тем, как его пальцы исследуют поврежденную кожу на горле. Заметив его взгляд, Уилл отдергивает руку. - Что-то не так? - интересуется тот.       Уилл мотает головой.       Мудак, думает он. - Папа приложит тебе компресс после обеда, - прожевав пищу, миролюбиво говорит он. - Мне нужно домой, - выпаливает Уилл. - Ерунда. Моему маленькому мальчику нужно отдохнуть после тяжелого дня.       Он говорит про сегодня? Вчера?       Постой. "Моему маленькому мальчику"?       Уилл обнаруживает, что его тело тяжелое и непослушное. Что он ему вколол? Успокоительное? - Серьезно? Ты не можешь держать меня здесь вечно. Мне нужно ходить на работу, - огрызается он.       Ганнибал нанизывает кусочки мяса на вилку. - Ты чересчур чувствителен к смене обстановки, - произносит он, проигнорировав его слова. - Возможно, именно это вызывает сильный стресс и выталкивает тебя обратно во взрослое мышление.       Уилл выдыхает. Тусклые воспоминания всплывают и тут же тонут в его голове. - Я не понимаю... - Однако выход есть. Тебе всего лишь нужно привыкнуть к папиному дому.       Уилл молча смотрит на него. Ганнибал продолжает игнорировать его.       Опустив вилку, Уилл отодвигается на стуле. Выйдя из-за стола, он мрачно направляется к входной двери, стуча босыми пятками по полу. Его походка не слишком ровная, но ему удается дойти до двери. Схватившись за ручку, он дергает ее. Закрыто.       Разумеется, закрыто.       Зажмурившись, Уилл упирается лбом в прохладную деревянную поверхность. - Во что ты играешь, Ганнибал? - шепчет он.       Гнетущее молчание скапливается за его спиной. Ладонь ложится на плечо, Уилл позволяет развернуть себя, прислонившись спиной к двери. Ганнибал возвышается над ним, загораживая свет. - Сколько тебе лет, Уилл? - спрашивает он.       Уилл моргает. Тревога дергает острым крючком где-то в животе. - Пошел ты, - горько выплевывает он, обнаружив, что не может поднять вялые руки достаточно высоко, чтобы вмазать Ганнибалу.       Тот укоризненно кривит губы. - Попробуй еще раз. Сколько тебе лет?       Смутно в его голове всплывает цифра шесть. Он мотает головой, избавляясь от наваждения. - Тридцать семь, - цедит он сквозь зубы, потому что Ганнибал, похоже, не собирается отпускать его.       Тот сочувствующе цокает. - Нет, Уилл. Ты маленький мальчик шести лет. - Я не... я не маленький мальчик. - О, но ты папин маленький ягненок.       Пальцы обхватывают его лицо. Уилл глядит на него широко раскрытыми глазами, испытывая сбивающее с толку чувство дежавю. Разве они уже не стояли вот так? Разве Ганнибал не говорил ему то же самое? - Какого черта, Ганнибал? - шепчет он. - Ты что, спятил? Мне не шесть лет.       Карие глаза понимающе вглядываются в него. - Нет? - тихо, сходя на интимный полушепот, переспрашивает он. - Так тебе не шесть лет?       Что-то в Уилле борется против этого, и он не понимает, почему ему так хочется вжаться лицом в широкую грудь и позволить называть себя как угодно.       Свободной рукой Ганнибал тянется к карману. Уилл настороженно следит за ней. Он ожидает увидеть шприц, но в следующее мгновение пораженный смешок слетает с его губ. - Серьезно, Ганнибал? Кликер для собак? - Уилл, - одергивает тот, и его лицо неуловимо меняется.       Кривая улыбка сползает с лица Уилла, когда он видит, как Ганнибал готовится нажать кнопку. - Ты не можешь тренировать меня как пса. Это так не работает.       Ганнибал тонко улыбается.       Щелчок. - Тридцать, - говорит он.       Уилл дергается, но его тело все еще слишком тяжелое.       Щелчок. - Двадцать четыре.       Глаза Уилла расширяются. Он обнаруживает, что не может оторвать взгляд от Ганнибала. Это слишком... слишком интенсивно.       Земля уходит из-под ног.       Щелчок. - Четырнадцать. - Ганнибал, - задыхается Уилл.       Щелчок. - Десять.       Его глаза намокают. - Н-нет, я не хочу... Я не маленький, Ганнибал!       Щелчок. - Шесть.       Уилл дрожит. Лицо Ганнибала безжалостно.       Щелчок. - Пять.       Уилл кричит. Страх скребется в затылке. - Нет! Прекрати! Я не настолько маленький! Я не маленький!       Щелчок. - Четыре.       О боже, нет, НЕТ, НЕТ, НЕТ. - Ты будешь меня слушаться, Уилл? - Да, да, я буду, - рыдания вырываются из его груди, сотрясая тело. - Не делай меня меньше, пожалуйста, папочка, не надо.       Сквозь слезы он видит вкрадчивый изгиб губ. - Ты не захотел быть шестилетним, Уилл. Может, это и к лучшему, - рука смахивает с его лица слезы. - Шш. Иди сюда.       И Уилл идет.

***

      Рывком Уилл приходит в себя. Все его тело болит. Отчего-то ему страшно открыть глаза, и он жмурится сильнее, притворяясь, будто все еще спит. Он чувствует, что Ганнибал где-то рядом, и знает, что тот сильно сердится на него.       Уилл не может вспомнить почему. Он всхлипывает и утыкается лицом в подушку, чтобы заглушить звук.       Когда ладонь ложится на затылок, это заставляет его замереть. - Уилл.       Уилл не шевелится. - Посмотри на меня.       Ласковый голос подкупает, и он разворачивается на спину. Глаза опухли, будто он рыдал до этого. - Как ты себя чувствуешь?       Уилл с опаской бросает взгляд на его лицо. Ганнибал не выглядит разозленным, как он себе представлял, вместо этого тот участливо смотрит на него. - Нормально, - хрипло говорит он и сглатывает.       Глотка саднит.       Словно прочитав его мысли, Ганнибал смещает ладонь ниже и мягко массирует горло. Уилл напряженно замирает, но постепенно расслабляется. - Больно? - интересуется Ганнибал.       Пальцы нежные и внимательные. Уилл застенчиво кивает. - Бедный, бедный мальчик, - тихо жалеет его Ганнибал, и сочувствующий тон его голоса заставляет глаза Уилла вновь увлажниться. - Иди сюда. Папа позаботится о тебе.       Уилл вылезает из-под пледа, который был накинут на него, и перемещается на колени. Уткнувшись лицом в шею, туда, где Ганнибал приятно пахнет, он позволяет обнять себя и утешить. - Вот так. Папа держит тебя.       Уилл сопит. Он не плачет, потому что это кажется ему глупым, и краем глаза смотрит на свои большие ноги, свисающие с колен Ганнибала. - Я тяжелый, - говорит он приглушенно. - Нет, Уилл. Ты маленький мальчик, а маленькие мальчики не могут быть тяжелыми. Только не для папы.       Одна часть Уилла находит это заявление успокаивающим, однако он не может расслабиться до конца. Ганнибал, видимо, чувствует напряжение в его каменных плечах.       Слегка оторвав его так, чтобы заглянуть в глаза, Ганнибал делает серьезное лицо. Уиллу это не нравится. - Ты знаешь, за что тебя наказали?       Его наказали? Когда?       Он опускает глаза, но Ганнибал заставляет его вновь поднять взгляд, подцепив подбородок пальцем. Уилл нервно жмет плечами. - Я... я не помню, - тихо говорит он. - Ты ослушался папу. Ты был очень непослушным мальчиком. Папа очень разочарован тобой.       Больное горло вновь сдавливает. - Прости, - шепчет он. - Я больше так не буду.       Он рассчитывает, что это заставит Ганнибала смягчиться, однако тот смотрит так, будто видит его насквозь. Уилл дрожаще выдыхает. Отчего-то рука возле его лица заставляет покрыться кожу колючими мурашками.       В конце концов Ганнибал ослабляет хватку на его подбородке и поглаживает пальцем по щеке. - Я надеюсь на это, - сухо говорит он. - Ты будешь для папы хорошим мальчиком?       Уилл кусает губы. Пристальный папин взгляд заставляет его нервничать. - Д-да. - Ты будешь слушаться папу во всем? - Да. - Не слышу, Уилл. - Да, папочка.       Ганнибал не улыбается, когда говорит: - Очень хорошо.       Он снова прижимает Уилла к себе, но напряжение так и не покидает его тела.       Уилл не может понять, почему ему так сильно хочется сбежать.       Последнее, что он помнит, - маленький щипок в шею.

***

      Туман рассеивается в его голове.       Моргнув, Уилл осознает себя на кухне. В его руках нож. Разве он не слишком маленький, чтобы пользоваться ножом?       Уилл моргает.       Тупик.       Снова тупик.       Уилл моргает.       Его рука тянется вниз, ощупывает карманы в поиске телефона.       Пусто.       Уилл моргает. Ручка ножа холодит ладонь.       Он должен бежать.       Уилл моргает. Повернувшись, он обнаруживает, что Ганнибал внимательно наблюдает за ним.       Уилл моргает. Ганнибал улыбается ему.       Уилл улыбается в ответ.