Овраг

      Щелчок.       Щелчок. - ...Уилл?       Уилл моргает. Холод кусает его за лицо, и он вздрагивает. Карандаш валится из рук.       Уилл моргает. Карандаш скатывается по его бедру на кресло, а оттуда сбегает на пол. Раздается тихий стук.       Нахмурившись, Уилл думает секунду и наклоняется за карандашом. Цветной. Какое-то время он молча разглядывает его.       Кончик грифеля затуплен, как будто им много пользовались. Уилл переводит взгляд ниже и вдруг замечает, что на его коленях лежит открытый альбом. Это его удивляет. На чистом кремовом листе проведена ровная вертикальная линия.       Уилл моргает. И, подняв взгляд, замирает.       Ганнибал задумчиво наблюдает за ним из-за стола, положив подбородок на сцепленные пальцы. Напрягшись, Уилл тупит взгляд.       Слышно, как скрипит под весом Ганнибала мягкая обивка стула, когда он шевелится. - Уилл.       Уилл быстро смотрит на него и снова опускает глаза. Карандаш крепко зажат в руке. - Ты нарисовал картинку?       Он неопределенно пожимает плечами. Ганнибал встает из-за стола, туфли отчетливо стучат по деревянному полу, когда он приближается. Разнервничавшись, Уилл ерзает на месте, но затихает, как только на плечо ложится ладонь. Встав за его спину, Ганнибал заглядывает в альбом. Голова Уилла низко опущена, и ему видны лишь крепкие длинные пальцы. Один из них неторопливо перелистывает страницы. Те с тихим шелестом накладываются друг на друга, и Уилл рассеянно удивляется мелькающим рисункам.       Сверху доносится довольное гудение. Приятное тепло расползается по плечу там, где его касается Ганнибал. - Очень хорошо, - спокойно хвалит он и приседает перед Уиллом на корточки. - Застенчивый сегодня, хм?       Сердце екает, стоит им пересечься взглядом. Уилл снова жмет плечами. Щеки теплеют. Он чувствует, как чужой взгляд скользит по его лицу.       Уилл сжимает пальцы на ногах. Только сейчас он замечает, что сидит в одних носках. Это заставляет его резко выпрямиться. - Я...       Он замирает под взглядом Ганнибала. Тот склоняет голову набок. - Что-то не так?       Помедлив, Уилл снова обмякает в кресле. Втянув нижнюю губу в рот, он смятенно бормочет: - Мои ботинки...       Зубы отдирают лоскуток сухой кожи, выжимают сладкую боль. Он перестает двигать челюстью, как только Ганнибал мягко хватает его за подбородок. Подушечка большого пальца нажимает на губу, заставив выпустить ее изо рта. Уилл смущен.       В укоризненном взгляде скользит неодобрение. Вслух Ганнибал, впрочем, говорит другое. - Твои ботинки стоят в шкафу. Ты снова забыл, что маленьким мальчикам они не нужны?       Помедлив, Уилл осторожно кивает. Ганнибал убирает руку. - Уилл. Маленькие мальчики ходят здесь в ботинках? - Нет. - Почему? - Потому что им нельзя ходить на улицу одним.       Добрая улыбка касается губ Ганнибала. - Правильно.       Выпрямившись, он гладит его по голове, зарывшись пальцами в непослушные волосы. Уилл склоняется к этой короткой ласке. Он едва замечает, как другая рука Ганнибала высвобождает карандаш из его хватки. - Всегда черный, - говорит он задумчиво, разглядывая сточенный грифель, и голос ласкает Уилла так же, как ладонь в волосах.       Уилл не чувствует нужды реагировать. Когда Ганнибалу что-то нужно, он всегда обращается к нему напрямую. Остальные слова протекают мимо, и этот поток темный и гладкий, словно его погрузили в тихие воды.       Веки закрываются сами собой, и умиротворение накатывает волнами. Уилл близок к тому, чтобы заснуть. Он просыпается только тогда, когда Ганнибал наклоняется к нему.       Его улыбка чуть шире, чуть веселее, и в темных глазах плещется что-то, что заставляет Уилла отвести взгляд. В протянутой руке лежит карандаш, грифель острый и красный, как застывшая кровь. - Нарисуешь для меня еще один рисунок? Пожалуйста, - говорит Ганнибал.       Уилл берет карандаш и кивает.       Одобрение густо пронизывает воздух, даже когда Ганнибал уходит обратно к столу.

***

      Олень черный и холодный, тяжелое дыхание оседает на кончиках пальцев, когда Уилл осторожно касается ими морды. Он может видеть неторопливую поступь, слышать глухой стук бронзовых копыт. Палец прослеживает изгиб черепа, чертит линию, замерев на кончике рога. - Тебе нравится?       Уилл вздрагивает. Резко отдернув ладонь, он оглядывается. Ганнибал ловит его руку и мягко, бескомпромиссно возвращает на статуэтку оленя. - Не стоит так пугаться. Я не буду тебя ругать.       Уилл шумно выдыхает, и быстро забившееся сердце постепенно успокаивается. - Да, - тихо говорит он. - Да? - подталкивает Ганнибал, все еще придерживая его под локоть.       Ладонь Уилла неуклюже покоится на бронзовом олене. Теперь он стоит на месте и не шевелится, словно боясь, что Ганнибал строго одернет его.       Уилл тоже этого боится.       Его палец дергается, оставляя отпечаток. - Мне нравится олень, - добавляет он еще тише.       В отличие от оленя, дыхание Ганнибала бесшумно. Тем сильнее привлекает внимание глубокий вдох, который он делает вблизи его шеи. Уилл чувствует фантомную щекотку на коже.       Чуть повернув голову, он смотрит краем глаза и видит, как чисто выбритый подбородок приближается к его лицу. Губы почти задевают ушную раковину, когда Ганнибал спрашивает: - Ты знаешь, кто ты, Уилл?       Уилл недоуменно хмурится. Он рискует встретиться взглядом с Ганнибалом. - Я не... - начинает он и замолкает, переступая с ноги на ногу от сдавившего горла волнения.       Кто он?       Теплые морщинки собирается у глаз Ганнибала. - Ты маленький ягненок, - говорит он ему на ухо, дыхание шевелит волоски на лице.       Уилл отворачивается и убирает руку с оленя, неловко сжав ладонь в кулак. - Хм? - скользит голос по его шее. - Нет? Не маленький ягненок?       От его слов Уиллу стыдно и хорошо. - Это не так, - возражает он. - О, но это так.       Ладонь ложится на загривок. Уилл поджимает пальцы на ногах. Прохлада пола просачивается сквозь тонкую ткань носков. - Я замерз, - говорит он.       Почесывание на короткое мгновение останавливается. Уилл избегает смотреть на Ганнибала. Он знает, что ему не удалось провести его. - Что ж. Тогда нам лучше вернуться к камину. Ты посидишь, пока папа работает?       Уилл отрывисто кивает. С легким сожалением он тянется вслед за выскользнувшей из его волос рукой. Ганнибал тихо хмыкает рядом. Он не уйдет, пока Уилл не выполнит его просьбу, и тому хорошо это известно.       Когда его тело обнимает кресло, а языки пламени танцуют в зрачках, Уилл замечает слабую дрожь в коленях. Он не понимает, откуда она взялась. Что-то сбивает его с толку.       Огонь потрескивает в камине. Сквозь жар Уилл различает едва уловимый царапающий звук, пока Ганнибал пишет за столом.       Прежде он просит Уилла вернуться к альбому и карандашам.       Уилл соглашается.

***

      Все в кабинете знакомо и доброжелательно к нему, и он может часами развлекаться, разглядывая корешки книг на полках. Некоторые из них цветные. Другие толстые, старые на вид. Некоторых он касается пальцами - украдкой, с внутренним трепетом, будто нарушая неозвученный запрет. - Уилл?       Он плотно прижимает руки к бедрам и оборачивается. Снизу, задрав голову, на него смотрит Ганнибал. Поймав взгляд Уилла, он склоняет голову набок. - Что ты там делаешь?       Лицо Уилла обдает жаром. Он знает, что сделал что-то не так. Ганнибал будет ругаться.       Нет, он не будет. Ганнибал никогда не повышает голос, но разочарование, таящееся в его хмуро сведенных бровях, подобно щелчку кнута.       Щелчок. - Я забрался сюда, - помолчав, говорит Уилл.       Лицо Ганнибала не меняется. Он спокойно говорит, и в его голосе чудится легкий интерес: - Ты ведь знаешь, что маленьким мальчикам нельзя забираться на балкон.       Уилл, моргнув, скользит взглядом по деревянным столбикам балюстрады, начищенным перилам, высокой лестнице, прислоненной к балкону у стены. - Почему? - Ты можешь упасть.       Что-то в нем противится этим словам. Уилл качает головой, не решаясь возразить вслух. В следующий момент он испуганно замирает: Ганнибал направляется к лестнице решительным шагом, без спешки взбирается наверх. Уилл знает, что ему некуда деваться. Мысленно он мечется, но его тело застывает.       Широко раскрытыми глазами он следит за тем, как Ганнибал приближается к нему. На мгновение тьма выскабливает любое выражение с его лица.       Дернувшись, Уилл невольно отступает. Ганнибал останавливается напротив, осторожно заглядывая ему в глаза. - Уилл, - настойчиво говорит он и ловит его за плечи. - Я не собираюсь наказывать тебя, но если ты окажешься здесь без моего разрешения еще раз, боюсь, мне придется к этому прибегнуть.       Ладони жгут сквозь рубашку. Уилл чувствует, как ускоряется его дыхание, нестерпимое желание захныкать овладевает им.       Почему я плачу?       Эта мысль не задерживается в голове надолго. Как только Ганнибал прижимает его к своей груди, заключая в кокон из рук, Уилл всхлипывает. - Шш, - мягко шепчет Ганнибал, прижимаясь щекой к его макушке. - Это для твоего же блага.       Неуклюжие слезы неохотно текут вниз, словно Уилл не умеет плакать. Судорожный выдох выходит из его груди. Ганнибал поглаживает его по спине, и это утешает Уилла, несмотря на то что обещание наказания заставляет его сердце колотиться.       Он чувствует улыбку, прижимающуюся к его волосам. Сердце под щекой бьется ровно.

***

      Уилл теребит штору у окна. Его взгляд то и дело ныряет наружу, туда, где горит фонарь возле дома, тускло освещая темную улицу. Беспокойство скручивается в его груди узлом. Он опускает глаза на свои носки.       Как он... как он доберется домой? Там так темно. Ганнибал сидит с ним лишь какое-то время. Уилл не остается с ним на ночь. Он знает это, хотя не может вспомнить почему. - Уилл.       Он не отзывается. Плотная ткань мнется в пальцах, кожа лиловатая на фоне глубокого серого цвета, будто он сунул руку в лужу. - Ты больше не хочешь играть?       Он не отзывается.       Я играл?       Замешательство только сильнее заставляет его нервничать. К тому моменту, когда Ганнибал подходит, он совершенно расстроен. - Уилл?       Короткая пауза. Большая ладонь ложится поверх его лиловатых пальцев и высвобождает ткань. Уилл чувствует, будто у него отобрали последний якорь.       Он опускает руки. - Я не хочу уходить.       Это, кажется, удивляет Ганнибала. Уилл не видит его, но может чувствовать присутствие - тяжелое, густое, мужское присутствие у его плеча. - Почему ты должен уходить? - спрашивает Ганнибал. - Потому что... потому что ты приглядываешь за мной. А потом я всегда должен уйти, - отрывисто говорит он, и его слова звучат подобно обвинению.       Какое-то время Ганнибал молчит. Горло Уилла сухо щелкает, когда он сглатывает.       Щелчок. - Куда ты должен уйти?       Он встряхивает головой и ответ слетает с его губ сам собой: - Домой. - Ты помнишь, где это, Уилл? Где твой дом?       Ему не нравится вопрос, он звучит так, будто Ганнибал его выгоняет, будто он хочет отправить Уилла в это темное место под тусклым светом фонаря, где страшно и одиноко, и он не хочет, и он напуган, и... - Я не хочу, - повторяет он упрямо и гневно.       Настроение за его плечом меняется. - Уилл, - говорит Ганнибал твердо. - Посмотри на меня.       Это не просьба, и Уилл знает, что ему попадет, если он ослушается. Весь гнев испаряется, и он разворачивается, маленький и уязвимый, глядя в глаза напротив. - Я не хочу, - повторяет он, на этот раз почти жалостливо.       Вспышка веселья гаснет под слоем строгости во взгляде Ганнибала. Широкая ладонь ложится на его щеку, и Уилл льнет к ней со сбитым дыханием. - Никто тебя не прогоняет, мой мальчик, - говорит Ганнибал заговорщицким тоном, будто делится секретом. - Ты останешься здесь, с папой, чтобы я мог приглядывать за тобой и дальше.       Уилл хмурится, не понимая. Он сообразительный мальчик, Ганнибал часто хвалит его, что он сообразительный, но сейчас его мысли натыкаются на тупик. - Ты не мой папа, - возражает он в замешательстве.       Ганнибал не улыбается, но глаза блестят. - Но я твой папа, Уилл.       Уилл хмурится сильнее. Тупик в его голове.       Снова тупик.       Снова. - Нет, - говорит он. - Да.       Ганнибал не мой папа. - Нет, - повторяет он.       Уголок рта Ганнибала приподнимается. Уилл моргает. Тупик в его голове. Почему это кажется неправильным? - Почему? - просто спрашивает Ганнибал, и его тон доброжелательный, терпеливый, и Уилл расслабляется, глядя на его открытое доброе лицо.       Он не знает, что ответить, потому что это слишком сложно, а он слишком маленький, и лишь жмет плечами.       Ганнибал прислоняется лбом к его лбу. Теперь его лицо расплывается перед глазами, и Уилл может чувствовать его теплое дыхание на своем лице. - Ты папин маленький мальчик, Уилл. Ты мой маленький мальчик. Разве это не делает меня твоим папой?       Слишком сложно. Уилл моргает. Он запутался. Тон Ганнибала доброжелательный, терпеливый. Ладонь на щеке ласковая и теплая. - Эм, - говорит он . - Я... я не знаю. - Папа приглядывает за тобой. Ты чувствуешь себя в безопасности с папой.       Что-то щелкает за окном. Уилл дергается, но ладонь Ганнибала удерживает его на месте.       Щелчок. - Ты в безопасности, Уилл? - Д-да. - Ты папин маленький мальчик? - Да, - тише соглашается Уилл, глядя на изгиб рта.       Большой палец оглаживает его ухо, скользит к затылку, придерживает за шею. Чешет, как послушного пса.       Это приятно.       Уилл расслабляется. - Я твой папа, Уилл? - Да, - говорит он шепотом. - Я твой папа. - Да.       Сухие губы прижимаются к его лбу. - Умный, послушный мальчик. Ты сделаешь все, о чем папа попросит тебя?       Уилл судорожно выдыхает. - Да.

***

- Уилл, подойди сюда.       Вопросительно вскинув голову, он откладывает мелки на стол и подходит. Он двигается настороженно, не уверенный, сделал ли что-то не так. Губы Ганнибала складываются в ободряющую полуулыбку. Скованность отпускает его, как только он встает напротив кресла. Вздернутый носок начищенной туфли практически касается его колена. Пальцы Ганнибала спокойно сложены на бедрах. Он вскидывает подбородок, чтобы взглянуть на Уилла. - У меня есть для тебя подарок, - говорит он спустя небольшую паузу.       Уилл часто моргает. - Подарок? - переспрашивает он, скомканное слово вываливается изо рта.       Ганнибал не шевелится. Уилл путается взглядом в темной клетке его костюма. - Да. Ты очень хорошо себя вел. Папа тобой доволен. Ты бы хотел получить подарок?       Уилл издает уклончивый звук. Внимание Ганнибала всегда заставляет его стесняться. - Уилл, - журит его Ганнибал. - Используй слова. - Да, я бы хотел, - тихо говорит Уилл, опустив глаза.       Он чувствует глубокое удовлетворение, исходящее от Ганнибала. Наклонившись, тот достает из-за кресла подарочный пакет и протягивает его. Уилл бросает на него быстрый взгляд. - Ну же. Бери. Это твое.       Уилл берет его, пакет гладкий и прохладный в его пальцах. Лиловатый, влажный, серый, как капли, бьющие в окна.       Он моргает. Заглянув внутрь, снова возвращает свой взгляд на Ганнибала. - Вытащи, - подсказывает тот.       Пальцы ныряют внутрь и смыкаются на чем-то мягком. - Это игрушка, - говорит Уилл, вопросительно наморщив лоб.       Улыбка Ганнибала снисходительна. - Верно. Маленькие мальчики любят мягкие игрушки. - Я не маленький. - Неужели?       Уилл мнется. Непонятная досада липнет к нему изнутри. У игрушки есть короткие мягкие рога и глаза-бусинки, толстые бока и короткий хвостик. - Не настолько, - ворчит он, поглаживая мех пальцами.       Ганнибал разглядывает его, позабавленный. - Я думал, тебе нравятся олени. Это не так?       Короткое колебание. - Так. - И он довольно приятный на ощупь, - взгляд Ганнибала опускается на игрушечного оленя.       Это правда. Уилл любит всего касаться. Ему важно трогать вещи, знакомиться с ними через прикосновения, потому что его глаза часто врут. - Да, это приятно, - соглашается он. - Значит, тебе не нравится папин подарок, - говорит Ганнибал, и его подбородок смещается чуть левее, как и всякий раз, когда он выражает разочарование. - Что ж, тогда я просто верну его в магазин. - Нет!       Уилл отшатывается, крепко прижимая к груди игрушку. Ганнибал замирает с протянутой рукой. Напряженная тишина сгущается между ними. - Нет? - переспрашивает он.       Уилл качает головой. - Нет, - тише говорит он.       Ганнибал опускает ладонь обратно на бедро. Уилл не поднимает взгляда выше его пальцев, которые несколько раз вкрадчиво барабанят по туго натянутой ткани, прежде чем успокоиться. - Значит, ты хочешь оставить подарок себе. - Да, - с трудом произносит Уилл.       Ему стыдно за то, что он расстроил Ганнибала, но больше этого он боится, что тот заберет его оленя. - Хорошо, - легко соглашается Ганнибал, и в его голос возвращается тепло. - Что ты должен сказать, Уилл, когда кто-то дает тебе подарок?       Он бросает взгляд исподлобья. - Спасибо. - Спасибо? - нажимает тот. - Спасибо, папочка, - выпаливает Уилл.       Ганнибал одаривает его благосклонной улыбкой и опускает ногу на пол, позволяя ему взобраться к нему на колени. Уилл делает это, не отдавая себе отчета, не задумываясь ни на мгновение. Только когда Ганнибал обхватывает его за бок, не позволяя упасть, на долю секунды сквозь марево удовольствия всплывает тревожная мысль.       Что я делаю? - Тебе нравится олень, мой ягненок? - ласково спрашивает Ганнибал.       Уилл расслабляется от его тона, присутствие густое, слишком интенсивное, забивается в поры, окутывает его, словно дым. - Да. - Хорошо. Ты можешь спать с ним, и он будет охранять твой покой. Больше тебе не придется жаловаться на плохие сны.       Я жаловался на плохие сны?       Уилл отрывает голову от крепкого плеча, чтобы встретиться взглядом с теплыми, как расплавленный шоколад, глазами. - Правда? - Конечно, Уилл. Папа никогда тебя не обманет. Ты веришь мне?       Уилл сглатывает и прижимает оленя крепче. - Верю.       Ганнибал улыбается. - Хорошо.

***

      Дернувшись, он просыпается. Под его головой подушка, тонкий плед накинут на плечи. Медленно моргнув, Уилл не может сообразить, где находится, хотя все вокруг кажется знакомым.       Он приподнимается на локтях, и плед сползает с его тела. Вместе с этим что-то мягко падает на пол. Нахмурившись, Уилл выглядывает вниз.       Игрушечный олень. - Ганнибал, - срывается с его губ.       Он крутит головой, но Ганнибала нигде нет. В нем просыпается смутное узнавание, но все в кабинете кажется пустым и чуждым, пока он тут один.       Он один.       Неужели Ганнибал его бросил?       Уилл выпутывается из-под пледа и встает с кушетки. Тревога скапливается холодным комком в животе. - Ганнибал? - зовет он громче.       Почему Уилл здесь один? Ганнибал всегда рядом, приглядывает за ним, а теперь это место пустое.       Носки приглушенно шлепают по полу, когда он подходит к двери. Уилл сжимает пальцы на ручке, вертит ее, дергает дверь во все стороны. Заперто.       Все еще стискивая пальцы, Уилл замирает.       Разве я должен быть здесь один?       Моргнув, он встряхивает головой и поворачивается к кабинету лицом. День. Разве Ганнибал не сидит с ним по вечерам?       Он проходится до стола, практически крадясь. Запретное чувство овладевает им, словно ему не разрешено передвигаться по кабинету без присутствия Ганнибала. Беспокойство идет в нем рябью, но в основном он спокоен, даже любопытен.       Уилл редко подходит к столу, только когда Ганнибал убирает все лишнее, чтобы он мог порисовать за ним. Сейчас там лежит несколько журналов, в которых Ганнибал пишет, когда работает, книги и прочая канцелярская мелочь, аккуратно выровненная вдоль края.       Уилл проводит пальцем по гладкой поверхности. Его глаза цепляются за обложку книги, и откуда-то он знает, что это монография об определении времени смерти по активности насекомых.       Что-то заставляет его мысленно запнуться.       Тупик.       Снова тупик.       Моргнув, он поворачивается к двери.       Что, если Ганнибал забыл его здесь и уехал домой?       Уилл хмурится и идет к другому выходу, который ведет в небольшую комнату, где можно поесть. Там есть еще две двери, одна из них ведет в уборную, а другая на улицу, хотя Уилл никогда не заходил через нее.       Как я тут очутился?       Он заходит в комнатку, дверь открывается бесшумно. Влажно блестят бока френч-пресса на массивной столешнице в углу. Уилл подходит к ведущей наружу двери. Заперта.       В замешательстве он отступает, возвращается в кабинет, снова подходит к столу.       Ганнибал слишком предусмотрителен, чтобы случайно оказаться запертым здесь, если такая ситуация возникнет.       Уилл открывает ящик стола. Несколько запасных перьевых ручек, закрытая пачка салфеток, какие-то папки. Задвинув ящик с мягким скрипом, он открывает другой. Набор цветных карандашей, которыми Уилл иногда рисует, его альбом с рисунками. Скальпель. Ключ.       Удовлетворенно выдохнув, Уилл подбирает запасной ключ, и тот коротко обжигает его холодом.       Спокойно он размышляет о том, как вернется домой и позвонит Ганнибалу, чтобы сообщить, что ключ у него.       Ключ идеально входит в скважину, два гладких поворота, и дверь открывается.       Прямо за дверью стоит замерший Ганнибал с ключом наготове.       Уилл цепенеет, и все мысли разом испаряются из его головы.       Оправившись от удивления, Ганнибал поднимает настороженные глаза. - Уилл, - говорит он, на мгновение опустив взгляд на его ноги. - Что ты делаешь? - Я... - запинается Уилл.       Внезапно волнение подкатывает к горлу. По закрытому лицу Ганнибала он видит, что тот сердится. - Ты ушел, - договаривает он, его голос дрожит.       Ганнибал смотрит на запасной ключ в его руке, прежде чем сделать шаг вперед, отчего Уилл пятится, чтобы не столкнуться с ним. Дверь щелкает, когда Ганнибал закрывает ее за собой на два оборота.       Щелчок.       Теперь его взгляд более жесткий и серьезный, когда он снова смотрит на Уилла. - Я вышел на пару минут поговорить с дядей Джеком, пока ты спишь. Не хотел тебя будить.       Уилл облизывает губы. Дядя Джек?       Тупик.       Снова тупик.       Расстегнутое пальто придает Ганнибалу родительской суровости, словно он вернулся с работы и застал его за баловством. - Уилл, - одергивает он, привлекая внимание. - Где ты взял ключ?       Его мутит от беспокойства. Он прячет ключ в кулаке. - В столе.       Ганнибал позволяет словам повиснуть в воздухе, словно подчеркивая вес его вины. - Ты рылся в папином столе, Уилл?       Это заставляет его напрячься. - Ты бросил меня.       Ганнибал вздыхает и смотрит на валяющуюся возле кушетки мягкую игрушку. Уилл переминается с ноги на ногу. - Что ж. Я действительно был не прав, когда ушел без предупреждения. Ты испугался?       Уилл неоднозначно жмет плечами. - Сейчас день, - говорит он.       Это, похоже, сбивает Ганнибала с толку, что заставляет его слегка вскинуть брови. - День? - переспрашивает он. - Обычно я сижу с тобой по вечерам, - все еще не глядя на него, сообщает Уилл.       Пару мгновений Ганнибал размышляет, уловив ход его мыслей. - В самом деле, - соглашается он. - Ты плохо себя чувствовал, и папа согласился приглядеть за тобой пораньше.       Уилл моргает. Он пытается вспомнить момент, как засыпал, или как пришел в кабинет, или как...       Тупик.       Снова тупик. - К сожалению, это не отменяет того, что ты без спросу залез в папин стол.       Уилл моргает и фокусирует взгляд на Ганнибале. Тот протягивает руку. - Дай мне ключ, Уилл.       Уилл отдает, его движения деревянные, резкие. Он знает, что за этим последует наказание. - А теперь встань к стене лицом. Ты не можешь отойти, пока я тебе не разрешу. Это понятно?       Уилл низко опускает голову. - Да. - Я жду, - сухо говорит Ганнибал, когда пауза растягивается слишком надолго.       Уилл плетется к стене напротив выхода, стена красная и холодная перед его лицом. Он знает, что должен стоять здесь, хотя не помнит почему. Унижение расцветает в нем яркими пятнами.       Он не должен стоять возле стены.       Он не маленький, чтобы его можно было так наказывать.       Уилл слышит, как Ганнибал ходит за его спиной. Шелест плотной ткани, когда он снимает пальто. Шаги перемещаются к столу. Мягко скрипит выдвигаемый ящик. Глухо позвякивает ключ, когда Ганнибал бросает его обратно на место. Снова мягкий скрип. Открывается дальняя дверь. Ганнибал вешает свое пальто в комнате отдыха.       Уилл пялится в стену перед собой. Щеки горят. Краем глаза он видит мягкий голубой диван.       Шаги возвращаются. Приближаются, вызывая волнение Уилла. Ганнибал с ним не разговаривает. Молча подбирает игрушку, складывает плед и уносит. Уилл чувствует его движения по колебанию воздуха.       Когда Ганнибал садится за стол, Уилл уныло вздыхает себе под нос. Он знает, что писанина увлекает его надолго, а это значит, что Уилл будет стоять у стены все время.       Уилл не уверен, сколько времени проходит. Усталость в ногах становится все навязчивей. Он знает, что ему нельзя крутиться на месте, но проходит уже вечность, а ручка все еще царапает бумагу, и Уилл слегка поворачивает голову, чтобы взглянуть в сторону стола. - Уилл, - следует за этим спокойный голос. - Отвернись обратно к стене.       Сглотнув, он отворачивается. Раздражение на несправедливое отношение давно испарилось, его место занимает обида.       Когда Ганнибал с тихим стуком откладывает ручку на стол, Уилл близок к тому, чтобы расплакаться. - Уилл, - мягко зовет его Ганнибал. - Время вышло. Подойди ко мне.       Помедлив, Уилл поворачивается. После долгого стояния его ноги деревянные, болит спина. В комнате стало темнее, только Ганнибал хранит клочок света, сидя возле включенной настольной лампы.       Уилл не поднимает головы. Он едва видит собственные носки из-за застилающей глаза влаги, хотя ни одна слезинка не скатывается по его лицу.       Он встает сбоку от стола, понурый и несчастный. Ганнибал разворачивается на стуле и, деликатно схватив его за запястье, увлекает к себе на колени. Уилл горбится. На стуле слишком мало места, чтобы он мог с комфортом положить голову на ганнибалово плечо.       Большой палец находит уголок его глаза и смазывает слезу. Уилл моргает, упрямо глядя на свои колени. - Уилл, - зовет его Ганнибал. - Ты знаешь, за что тебя наказали? - Я залез в стол без спроса, - хриплым от продолжительного молчания голосом говорит он. - Мм, - одобрительно мычит Ганнибал. - В чей стол ты залез? - В твой. - В чей стол ты залез, Уилл?       Уилл облизывает губы. - В папин.       Ладонь растирает по его спине успокаивающие круги. - Ты можешь залезать в папин стол без разрешения?       Уилл чувствует вспышку раздражения. Ганнибал разговаривает с ним как с умалишенным. Как с младенцем, как...       Тупик.       Снова тупик. - Нет, - отзывается он отстраненно. - Хороший мальчик, - тихо хвалит его Ганнибал, продолжая поглаживать. - Ты должен слушаться папу.       Уилл не отвечает. Он чувствует, что Ганнибал разглядывает его. - Ты голоден?       Живот Уилла журчал на весь кабинет некоторое время назад, так что это очевидно. Он все равно кивает.       Краем глаза он видит, как уголки ганнибаловых губ чуть приподнимаются. - Хорошо.

***

      Дом большой и темный.       Уилл тайком осматривается. Деревянные панели на стенах, дымчато-серые, с островками приглушенного света. Окна задернуты тяжелыми шторами. Картины маленькие, с широкими строгими рамами, пол начищен воском.       Он чувствует себя не в своей тарелке.       Где я?       Ганнибал выглядывает из дверного проема напротив. Челка падает на его глаза. - Уилл? - вопросительно зовет он. - Ты потерялся?       Уилл подавляет вспышку беспокойства. Моргает.       Нахмурившись, Ганнибал переступает порог комнаты и приближается. Рукава его рубашки закатаны до локтей. - Уилл. - Я просто... - перебивает он. - Тут темно.       Почему я это сказал?       Ганнибал замирает, но это проходит слишком быстро, так что, возможно, Уиллу всего лишь показалось. - Ах, вот оно что, - Ганнибал смотрит на него со сдержанным весельем. - Что ж. Тогда нам следует сделать вот так.       Пройдя мимо него, он щелкает включателем.       Щелчок.       Вспыхивает верхний свет.       Уилл моргает. - Лучше?       Он кивает и прячет взгляд.       Это дом Ганнибала. Разумеется, это его дом. Уилл не помнит, как добрался сюда.       Куда подевалась его обувь? - Пойдем, - зовет его Ганнибал, положив руку на плечо. - Ужин почти готов. Хочешь помочь папе?       Тревога сдавливает горло. - Да, - говорит он и не спрашивает про обувь, хотя очень хочет.       Откуда-то он знает, что часто ходит в одних носках перед Ганнибалом. Это нормально.       Это не нормально.       Кухня знакома ему, хотя он не помнит, что бы был тут ранее. Уилл берет протянутый нож. - Пожалуйста, нарежь лимон дольками, - просит Ганнибал.       Нож разрезает лимон словно масло, настолько он острый. Уилл поглядывает на Ганнибала. Тот, занятый у духовки, ловит его взгляд. Это, похоже, привлекает его внимание, несмотря на то что Уилл быстро утыкается глазами в разделочную доску.       Сердце едва не выпрыгивает из груди, когда широкая ладонь ложится на его затылок. Ганнибал заглядывает через плечо. - Очень хорошо, - хвалит он. - Способный мальчик.       Мальчик?       Уилл ведет головой, стряхивая с себя руку. - Ерунда, - говорит он.       Осторожно обхватив его кисть, Ганнибал заставляет Уилла отложить нож и развернуться. Он цепляет его подбородок пальцем, побуждая вскинуть взгляд. Глаза Ганнибала довольные, теплые.       Холодные.       Хищные.       Уилл моргает. - Неправда, - произносит Ганнибал и заправляет локон ему за ухо. - Ты очень хорошо справляешься с ножом. Ни разу не порезался.       Почему Ганнибал его хвалит? Разумеется, он умеет держать нож. Все умеют им пользоваться. - Папа гордится тобой.       Что-то... что-то не так. Уилл моргает. - Мне нужно в туалет, - смятенно говорит он.       Ганнибал чуть склоняет голову. - Ты был там недавно.       Уилл опускает глаза и ведет плечом. Что-то не так.       Что-то не так. - Это не нет, Уилл, - говорит Ганнибал, приняв его реакцию за смущение. - Ты помнишь дорогу или мне проводить тебя? - Я сам, - быстро возражает он. - Очень хорошо, - помолчав, отзывается Ганнибал. - Ты умный папин ягненок, верно? Я буду ждать тебя в столовой, как только ты закончишь.       Уилл кивает и, развернувшись, старается держать ровный шаг. Он чувствует себя на мушке, внимательный взгляд провожает его до самой двери. Ноги сами несут его до уборной.       Откуда он знает, куда идти?       Дверь щелкает, и он прислоняется к ней спиной.       Щелчок.       Отражение его лица над раковиной бледное и потерянное, пот покрывает кожу тонкой пленкой.       Что-то не так.       Он не... он не "папин ягненок". Почему Ганнибал назвал его так?       Сердце Уилла тревожно колотится, пока он смотрит на себя в зеркало.       У него большие руки. Он носит бороду. Уилл взрослый мужчина.       Взрослый.       Взрослый?..