Дым

Неудивительно, что итогом их нежных прикосновений и странного тепла, что каждая из них ощущала рядом друг с другом, стало то, что Кира вернулась, довезя Кристину до дома. Кира вернулась к ней, позвонила в дверь, зашла, осмотрелась оценивающим взглядом, отпустила пару ехидных комментариев по поводу квартиры и впилась в губы Жени посреди гостиной. Жарко, резко. Чувствуя, что девушка тает в её руках. Женя не рассчитывала на это, она понимала, что Кира вернётся, они обсудили это, но она предполагала скупую беседу и лёгкую романтику. Не это... Пока Кира была в дороге, Женя прокрутила в голове миллиарды ответов на неловкие вопросы, свою стратегию, как улизнуть вовремя, если что, как пустить её к себе ненамного, ненадолго, не дать ей остаться призраком в своей квартире. За сигаретой она рассуждала, как здорово будет не привязаться и просто хорошо провести время. Юлила, шла на уступки самой себе. "Ещё пара встреч, ничего страшного. Вроде я веду себя адекватно. Она тоже. Это просто увлечение, можно не надумывать. Зачем сразу обрывать общение." И тут же признавалась, будто шёпотом, тише всех остальных мыслей: "Всякое может быть. Я страшно рискую, потому что меня к ней пиздец как тянет". Девушка периодически смаковала остатки алкоголя, открытого ранее этим же вечером, чтобы набраться смелости. Только не знала, для чего эту смелость использовать. А сейчас неважно. Её, Киры, губы, горячие, сухие, такие нужные. Головокружение и дрожь в ногах. Мурашки по спине от её прикосновений бегают так, что пробирают до позвоночника, насквозь. Кира запустила пальцы в волнистые волосы, села на диван, усадила на свои колени Женю и изучала её губы, каждую трещинку на них. Со звериной жадностью. Как в последний раз. Осознавая, что Женя очевидно не так проста, что у неё есть некоторые проблемы. Кира прекрасно знала — это и правда может быть последний раз, когда она так близко, так приятно пахнет, так громко выдыхает на грани стона и исследует руками её тело. Пока она была в дороге, она сто раз думала развернуться, не ехать. Что-то с девчонкой не так. Она холодная, как камень, непонятная, сложная. Но что-то ведь между ними было? Кира разрывалась. Чувствовала, что ей могут воспользоваться, как одноразовым развлечением. Хотела бы поступить также, отдохнуть, потрахаться, нацеловаться и забыть, но знала, что не могла. Кира знала, что между ними была химия. Что после того, как они натрахаются и нацелуются, она хочет себе её нежность, объятия, разговоры, близость. Захочет делать ей приятно. И не получит этого в ответ. Она уже тогда дала понять, что готова сбежать от неё посреди ночи. И, несмотря на неприятный осадок, Кира уговорила остаться. Послушала отговорки, посмотрела в щенячьи глаза и впустила в себя слишком много травянистого запаха волос Жени. Он осел в лёгких и видимо теперь её травил. Потому что она вслух выругалась за рулём и надавила на педаль газа чуть сильнее. Скорее бы снова забыть об ощущении, будто тебя используют, и взять самой, забрать эту нежность, тепло и сорвать с губ стоны. Вот и Женя, дважды за сегодня твёрдо решившая, что даже этого раза не будет, совсем об этом забыла. Потерялась. Растворялась в человеке напротив без единой разумной мысли в голове. Вообще без каких-либо мыслей, кроме стучащего в висках "моя-моя-моя". Возможно, винить нужно было открытое ранее вино. Или себя саму. Но Женя от этого удержалась. Точнее, она об этом и вовсе не вспомнила. Они обе не знали, сколько времени прошло. Они даже не занимались сексом. Улыбались в поцелуй, губы у обеих покраснели от длительного контакта, дыхание было сбитое, но они не заходили дальше. Касались друг друга. Не так, как предполагалось изначально. Страсть почему-то не нашла выхода, медленно мутируя в нежность. Между двумя практически незнакомыми девушками. Она циркулировала по сосудам, делая движения медленными, мягкими. Женя не сдержалась и прижала девушку к груди в каких-то болезненных объятьях. Будто они не познакомились позавчера. Казалось, скучали друг по другу годами. И у Жени в висках застучало "нет-нет-нет-пожалуйста-нет". Она отстранилась, будучи уже разбитой, попыталась вернуть то, что было до. Она положила ладони Киры на свои бедра и чуть напрягла ноги, сжимая. Приподняла подбородок девушки напротив и попыталась повторить поцелуй таким, каким он был, когда Кира только вошла в квартиру. И сама не почувствовала ничего, кроме тоски и радости от того, что вообще имеет возможность касаться её, такой охуительно красивой и тёплой. От этого коктейля захотелось плакать. Но все резко прекратилось. Женя успела лишь заглянуть в пустые глаза напротив, после чего Кира как-то грубовато подхватила её за бедра и убрала с себя, Женя успела лишь возмущённо выдохнуть. В груди у нее тут же, будто прямо внутри под рёбрами прошлась тревожная дрожь. "Что такое?" Взгляд забегал, старательно избегая сидящей рядом Киры. Женя подавила в себе желание повести себя глупо, по накатанной схеме, сказать что-то едкое, вроде "нет - так нет" и уйти допивать свое вино и курить, а потом ещё спросить, когда она собирается уйти, если девушка не поступит так раньше. Как, Лиза говорила, это называется? Травма отвержения? - В чем дело? - вопрос раздался в оглушительной тишине, нарушаемой только отдаленными звуками с улицы. Женя не знала, что ответить. И решила не отвечать, пока есть возможность. - О чем ты? - натянула она неуверенную улыбку, будто совсем не понимала. Голос дрогнул от нервного напряжения. Они чувствовали друг друга слишком хорошо. И пока Женя играла свою нелепую роль, в которой была уже так хороша, ту роль, что не раз её спасла, Кира постепенно складывала пазл. Ловила взгляд в никуда, когда Женя обдумывала, что ответить, как поступить, сначала показывала тепло, а потом шокировала ледяным непониманием. Кира хотела отыскать причину, чтобы не остаться в дураках. Свет в комнате был приглушен, светилась только маленькая гирлянда на полках с книгами и лампа на компьютерном столе. Несмотря на холодный свет и сковывающие обстоятельства, было тепло. Смесь запахов табака, парфюма и горящей на столе свечи с ароматом чего-то тропического дурманила, Кира делала большие усилия, отрываясь от Жени. Но им нужно было поговорить. - Я хочу понять... - Кира наклонилась вперёд, чтобы смотреть Жене в глаза. Чтобы та не смогла убежать и спрятаться. Ей было это нужно. Кира хотела попробовать. Она была уверена, что девушка просто напугана чем-то, что она на самом деле та, кем кажется Кире, - Что с тобой? Ты боишься близости. В чем причина? Глаза Жени лишь расширялись, казалось, в них даже появились оттенки злобы. На что? Кира решила сменить стратегию. Конечно, это было слишком прямо. Было глупо действовать так с человеком, избегающим искренности. - Окей, давай честно, Жень. Как есть. Ты мне нравишься и я просто хочу посмотреть, куда меня это заведёт. Скажи мне честно, я тебе нравлюсь? Выражение лица Жени действительно стало немного спокойнее, а щеки залил румянец. Кира сдержала улыбку. Она знала ответ. - Да. Ты мне... нравишься, - девушка посмотрела вниз на свою руку. Когда она говорила честно и чувствовала это достаточно сильно, по коже шли мурашки. И сейчас, от смущения и откровенности, от которой она училась отвыкать, колючее ощущение снова прокралось по коже. Она очень хотела солгать, она хотела бы сказать: "Что за чушь? После одного секса? О чем мы вообще говорим, может потрахаемся уже?" - но не смогла. Она разозлилась на себя. "Вот поэтому ты и попадала в такие отношения. Не можешь дать отпор, когда приперли к стенке. "Жалкая," - проносилось в мыслях девушки. - Ну вот. Я тебе нравлюсь, - произнося это, Кира не сдержала микроулыбку и знала, что девушка это заметила. Ну и хорошо, - А если вдруг... В какой-то момент я захочу от тебя большего, конкретики, что будет, Жень? Лицо Жени в мгновение ока приобрело скорбный вид и она опустила взгляд. Она боролась с собой, возмущалась внутри, что не обязана говорить честно, что вообще ничего не обязана этой незнакомке. То, что Кира сейчас делает, походило на попытку контроля её эмоций, попытку насильно раскрыть её раковину. Воспоминания заполнили на секунду мысли Жени. Как её пытались контролировать, держать на коротком поводке. Любая неправильная интонация давала повод усомниться в ее преданности, чистоте мотивов и чувств. И она сама постепенно стала такой. Но она отбросила это. "Накручиваю чепуху." Ведь Кира действовала иначе. Она не хотела быть использованной, сама не хотела привязаться к тому, кто причинит боль. Женя посмотрела на ситуацию с другой стороны. И наконец взглянула на рядом сидящую девушку. Та терпеливо ждала ответ. Не вглядываясь с угрозой в глаза с мерзким прищуром, не топая нетерпеливо ногой, как всегда делал он. Но нервно кусая щеку изнутри и глядя с каким-то пониманием, от которого опять хотелось заплакать. Женя хотела поддержки. И, протянув руку, получила её. Чужая тёплая ладошка слегка сжала её пальцы, укрывая, успокаивая. Женя выдохнула и заговорила чуть громче и быстрее необходимого. - Для меня это очень сложно. Я никогда не говорила это никому из тех, к кому испытывала нечто несколько иное, чем дружеское. Я очень боюсь сейчас, извини, - будто в подтверждение своих слов Женя некоторое время помолчала, блондинка сжала крепче ее ладонь в знак поддержки, - Я находилась в долгих отношениях в мужчиной. Три года я была с ним. Он был первым. Я десятой. Я не знала, как надо себя вести в отношениях, не знала, как справляются с конфликтами, как принимают совместные, нужные обоим решения. И он показал мне, что надо просто слушать, что он говорит. Иначе он обижается, орёт, плачет, - голос задрожал, - Потом бьёт, изменяет. И обвиняет меня, - Женя смотрела прямо перед собой, с ненавистью и отвращением, будто её вот-вот стошнит, на лице не осталось ни толики грусти, - Я думала, что буду никому не нужна. Думала, что то, что у нас, есть у всех. Что это нормально. И это не все. Я любила человека так, что бросалась ему в ноги, обнимала его, когда он меня бил. Я и сама... Боже. Столько крови. Я резала себя, чтобы он не делал что-то, даже не помню, что. Он делал также. В порыве ярости он мог бить, я пыталась защищаться, - её голос стал твёрже, настолько безжизненным, жестоким, что Медведева мысленно удивилась такой метаморфозе. До этого Женя казалась нежной и слабой, манипулятивной девочкой. То, что она говорила, было страшно, омерзительно, но то, как она говорила, было хуже. Кира смотрела на неё молча, в глазах плескался коктейль из эмоций от услышанного. Дико. Это все дико. И сейчас она рассказывает это ей, девушке, которую знает пару дней. Чтобы уберечь обеих. Рассказывает в жутких подробностях, чтобы объяснить свое поведение. И Кире становится стремно, ужасно совестно, что она вывела на этот разговор. Что-то больное, гнилое действительно есть в Жене. Кира и сама знает вкус подобных отношений. Только с другой стороны. И видимо это гораздо проще - быть обидчиком. Она просто прошла терапию, двигается дальше и учится говорить. Вот и сейчас пыталась. Найти объяснение вместо ревности, жестокости и собственнического отношения к человеку, с которым она знакома так мало. Просто раскаяться и забыть. И её охватывает ужас от того, как все звучит со стороны. Женя то врет всем вокруг, контролируя каждую микро-эмоцию на лице, то вот так выкладывает самую большую боль своей жизни. Как на ладони. Интересно? Бери и слушай. Наслаждайся. Уже более здоровым взглядом наблюдать это действительно невыносимо. Но Кира слушает. - Например, кидалась с ножом на него. Чтобы пройти к двери, подставляла этот чёртов нож к своему горлу. Чтобы сбежать. Успевала только надеть куртку. Помню, как в дикий мороз в одном только осеннем пальто на домашнюю одежду ехала на другой конец города. Голодная, с севшим телефоном, копейками по карманам. Я столько раз сбегала. А не вернулась только один раз. - Солнце, мне очень жаль. Прости, - торопливо выдаёт Кира, пока девушка, будто в трансе, очередной раз за время монолога смотрит в пустоту и молчит, - Я не должна была спрашивать... Женя обрывает. - Ерунда. Я ведь не закончила по логике повествования. Слишком увлеклась деталями... Так вот, с тех пор я только сплю с людьми. И сама ограничиваю с ними контакты. Потому что если не буду - сорвусь. Я стану одержимой, и человек, кем бы он ни был, хоть ангелом, этим воспользуется. Никто не против иметь при себе раба, - она смотрит своим бездушным серым взглядом на Киру, от чего у девушки аж мороз по коже, - Хотя и раб из меня теперь хреновый. Ты только представь, сколько дерьма я вобрала в себя, насколько сильно мне хочется мстить, показать кому-то, что я и сама чего-то стою, что я сама могу заставить рыдать, сама могу изменить, сделать больно и наплевать на другого. Я до сих пор представляю, как могли закончиться те отношения. Если бы я сорвалась, а я срывалась сотни раз, вернулась, все случилось бы снова, рано или поздно кто-то бы убил другого. И если так, хотелось бы, чтобы убийцей была я, - Кира хочет возразить, даже открывает рот, но лишь хмурит брови. Она хочет верить, что не такая. И не может. Глаза Жени ужасные, Кира не может оторваться, мечется взглядом по лицу, измученному в слабом освещении. Обычно сравнила бы глаза девушки с морем, озером, дождём. Сейчас это отражение грозовых туч в грязной мутной луже, - И ты, Кира, нравишься мне так, что я хотела тебя оттолкнуть, чтобы ты никогда не заняла такое место в моих мыслях. И нравишься мне так, что не получается тебя оттолкнуть. Наверное, думаешь, что я ненормальная, вываливать это вот так. Но отнесись к этому как к привилегии. И сделай выбор сама. Кира все ещё не верит в развернувшуюся перед ней картину. Это та же девушка? Тактильная, добрая, общительная и наивная? Такой показалась она при первой встрече. Теперь в окружении ледяного света и запахов тропиков, так резко контрастирующих с неприятной атмосферой, сидит женщина, рубцы на душе которой затянулись так криво, срослось в такие гадкие шрамы, что тошно смотреть. Они прямо на лице видны. Женя даже выглядит лет на 5 старше. И Кира не может так. Это чересчур. Чересчур больно смотреть на неё такую. Медведева придвигается к спинке дивана боком и нежно обнимает каменную статую. Объятия неловкие, неуверенные. Но Кира верит, что тепло было настоящим, несмотря на то, что сейчас Женя даже не выглядит живой. Вот она какая внутри, растерзанная. "Сама себя боится," - думает Кира, - "Но хочет быть любимой, хочет подарить любовь," - блондинка смотрит на профиль Жени в полутьме, и в мыслях пролетает незначительное сейчас: "Какая красивая". Кира решает наконец ответить, поглаживая прохладную и нежную кожу рук Жени. - Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. И что сейчас пришлось это рассказать, но спасибо. Я... Слушай, на большую откровенность я даже и не рассчитывала. И, Жень, я хочу все равно побыть с тобой. Ты ощущешься как-то особенно, несмотря на двойственность, что показала мне. Мне хорошо с тобой, понимаешь? - на её слова Женя чуть поворачивает голову и неуверенно кивает. Смотрит искоса на Медведеву, в каком-то оцепенении, но Кира видит, что лицо её смягчается и снова приобретает непринужденные, спокойные черты с пеленой усталости. - Хорошо. Останови меня, если что-то вдруг покажется ненормальным, - теперь уже Кира кивнула, уверенно, даже будто нахмурившись, посмотрела в глаза Жени. Она медленно приблизилась, погладила лицо девушки, убирая непослушные волнистые волосы со лба и коснулась губ Жени так нежно, заботливо и чутко, что у той в противовес ощущениям физическим в голове взорвалась гигантская эмоциональная бомба. Кира обняла ее за талию и притянула ближе. Мысли не давали покоя и обеим хотелось поскорее от них избавиться. Этот разговор ощущался как пережитое вместе испытание, с которым они справились. И жажда близости, подтверждение их взаимопонимания и чувств искала выхода. Женя сама углубила поцелуй, оставляя его нежным, но делая более чувственным. Девушка медленно легла на спину, Кира нависала сверху над ней, отчего выбившиеся из хвоста пряди спадали на лицо Жене и щекотали щеки. Они смотрели друг на друга с любопытством и голодом. Блондинка с тем же трепетом и жаждой спустилась ниже, будто следуя на ощупь, исследуя шею, ключицы Жени. Стянула футболку, ради чего на долю секунды с большим сожалением разорвала поцелуи. Всё было как-то иначе, медленнее, интимнее, чем прежде. Женя старалась не ерзать от нетерпения. Старалась выдержать спокойный тон происходящего, поддаться девушке, но бедра то и дело сжимались вокруг тела Киры, пока та сама подавалась навстречу, расположив тёплые ладони на груди Жени. Голова у Киры кружилась от чёртовых табачных тропиков, появилось желание кусать. Содрать с неё одежду зубами и вылизать её, чтобы она кричала и не могла прекратить насаживаться бёдрами на пальцы. И девушка наконец позволила себе больше. Так и поступила. От резко изменившегося темпа прелюдии Женя резко выдохнула, издав невнятный стон, тут же прерванный глубоким поцелуем с языком. Женю стало потряхивать от желания. Медведева так быстро скинула одежду с себя и сорвала джинсы девушки, что та не успела опомниться. А как только пришла в себя, резко поднялась, возвышаясь над блондинкой. Она завела руки Киры за голову, от чего та несколько опешила, и теперь уже сама, сидя на девушке, целовала шею, спускаясь к груди. Женя коснулась её там, от чего у Киры будто воздух из лёгких выбили, девушка спустилась ниже, целуя подтянутый живот, мышцы на котором были напряжены. Блондинка хрипло простонала. К лёгким касаниям пальцами добавился язык, Женя касалась почти неощутимо, чувствуя, что девушка еле держится, чтобы не сжать её голову ногами и получить все и сразу, Медведева тяжело дышала, глядя затуманенным взглядом в потолок, утопая в ощущениях, когда пальцы Жени проникли внутрь. Стоны становились чаще и громче. От чего Женя чувствовала, как сильно возбуждена она сама, лишь от возможности делать блондинке так приятно. Её девочка, хорошая. Ещё немного, движения становятся быстрее, рука уже сильно забилась, но Женя хочет получить свое. Кира не выдерживает и кладёт ладонь на голову девушки, почти до боли сжимая волосы той на затылке, вжимая её ближе. И Женя ускоряет движения языком. Слишком хорошо. Еще минута, секунда или час, Кира не знает. Но в один момент все сжимается, весь мир - лишь ее ощущения. Кира чувствует цунами нахлынувшего удовольствия, она теряет контроль и почти вскрикивает, в последний момент прикрывая рот рукой. Волосы разметались по подушке, дыхание сбитое, как после бега. Её некоторое время потряхивает, ей кажется, что ориентация в пространстве полностью отключилась. Она еле чувствует себя и при этом чувствует это удовольствие слишком остро, пытается отдышаться. Наконец опускает глаза на Женю, та пошло вытирает губы большим пальцем и смотрит на Киру с дьявольским огоньком в глазах. Довольная собой, все ещё неудовлетворенная. Кира смотрит на неё пару секунд, пытаясь окончательно прийти в себя, приподнимается на локтях и тянет девушку на себя. Они определённо постараются.