Дым

Женя пришла в себя и потянулась, чтобы поцеловать девушку. Кира ответила, после чего светлая макушка припала к груди Жени, и Кира, обхватив её руками, прижалась ближе. Девушка смотрела на неё, зарылась пальцами в волосах и отдалась ощущению спокойствия и приятной пустоты. Она гладила светлые волосы, на что ей отвечали стонами удовольствия и комментариями по типу "как классно". Не хотелось вставать и делать хоть что-то, но Женя планировала подготовиться к работе на завтра, поэтому вынуждена была прервать эту идиллию. - Кирюш. - М-м, - послышалось невнятное мычание. Кира успела подметить только нежность в обращении и голосе Жени. Какая же её нежность приятная. А ещё приятнее было засыпать у той на груди. Пока девушка не приподнялась слегка на локтях и не сказала: - У меня есть пара дел. Ты спи, я принесу тебе плед, - свой предательский, по мнению Киры, поступок, девушка загладила, очередной раз касаясь светлых волос, а затем целуя её куда-то в голову, прежде чем уйти за обещанным пледом. Сон слегка отступил от манипуляций шатенки. Кира приоткрыла глаза и смотрела на девушку. Как та надевает какой-то домашний халат, рассматривает себя в зеркало пару секунд, расчесывает волосы, пришедшие в беспорядок, более пушистые и объёмные, чем обычно. Как включает ноутбук и с деловым видом садится работать. Она наблюдала и думала о том, сможет ли Женя остаться в ней. Она спросит её о том, что было раньше в её жизни. И Кире придётся рассказать. Вот-вот придётся снова подвергнуть их шаткую, непонятную, еле обретающую равновесие связь очередной пытке. Это ощущалось именно как пытка. Кира понимала, как просто было бы слиться с человеком в одно целое за пару дней, забрать себе всю нежность и любовь, отобрать свободу, разрешить двигаться только навстречу себе и стать центром чужого мира. Но она не могла больше так поступать. Терапия помогла ей, и теперь Кира знала, что не будет ломать чужую жизнь ради своего эго. Знала, что умеет справляться без кровопролития и контроля. Что не станет манипулировать и давить, чтобы заставить остаться. *** Лиза пригласила встретиться после работы в кофейне. Женя отвела занятия, выдался удачный день. Один из тех, когда ученики отчего-то умнее обычного, схватывают все на лету и показывают понимание материала. Идя по залитой оранжевым солнечным светом улице, Женя думала о том, связано ли это с положением Меркурия на данный момент, и даже взглянула на небо с немым вопросом, но тут же выбросила из головы давние увлечения и шагнула на порог заведения, которое встретило её таким крышесносным (не в самом лучшем смысле) ароматом кофе, что дыхание пришлось задержать, а вдохи делать понемногу. Голова закружилась. Лиза сидела за столиком в углу, улыбаясь в экран телефона. И Женя тоже улыбнулась, увидев девушку. До чего же она тёплая... Шатенка поспешила к столику и спустя секунду девушки обнялись. Лизе принесли заказ, состоящий из рафа и какого-то даже на вид жутко сладкого пирожного. - Ну что? Как день? - спросила Лиза, попивая из чашки. - Классно на самом деле. Ты была права, когда посоветовала мне эту школу. Куда бы я иначе пошла, - девушка ухмыльнулась, - Сама-то ты как? Пропала со всех радаров после того вечера с Крис. Я, конечно, от неё про тебя наслушалась, но тем не менее. Лиза в ответ слегка посмеялась. Она смущалась темы отношений и тем более отношений с Крис, которые та, что естественно, обсуждает со своей лучшей подругой. - Честно говоря, все по старому. Заказов на кастом навалилось, не поверишь, как никогда. Я рада, конечно, но можно было как-то распределиться, - Лиза активно жестикулировала руками, выражая свое негодование, - Вот всегда так, сидишь-сидишь, а потом резко приходится забыть о том, чтобы сидеть на месте. Даже и на Кристину времени не было, но я наверстаю, - говоря о своей новоиспеченной девушке, Лиза тепло улыбалась. - Ну даёшь. Молодец, работничек. Пятилетка за три года. Не смогла бы я так, мне надо стабильно. - Вот поэтому ты и мучилась в универе от стабильности. - Что есть, то есть. Ни рыба, ни мясо я. И в творчество конечно тянет, но и без стабильной ЗП такая тревога, не представляешь. Какое уж там зависеть от вдохновения и прочего... - Представляю, камон. - Ну так-то да, больше, чем кто-либо. Девушки рассмеялись. - Ты мне, Женя, кстати, ничего рассказать не хочешь? А то тоже со слов Кристины только слушаю. Колись про барменшу! В этот момент Жене только принесли заказ и она ощутила, как слегка краснеет, вряд ли от первого глотка горячего латте. - Да что тут... Я не знаю даже, Лиз. Ты же понимаешь, что такое травматичный опыт в этом плане. Не хочу даже думать ни о чем. - Думать не хочешь, а делать — делаешь? - Кристина наверняка рассказала ей о том своём визите и их, Жени с Кирой, совсем не дружеском общении. Скрывать от Лизы было нечего, но Женя за все это время даже разучилась говорить о таких вещах. - Я поняла, о чем ты. Если не думать о чем-то более серьёзном, то я... Я даже не знаю, - Женя чувствовала, как к лицу снова слегка приливает краска, она была благодарна Лизе, что та не акцентирует на этом внимание, но сама хотела дать ей хотя бы так понять, насколько сильно она сейчас в этих чувствах, - Вот уши даже горят. Она такая... Чудесная, особенная, не знаю. Даже слова звучат как-то банально для этого ощущения. Лиза в ответ лишь издала какой-то звук, скорее всего подразумевая умиление, но Женя слышала даже некое сочувствие в этом её "Ооооуууу". - Я ещё тогда поняла, что между вами что-то будет. Химия, называется. Я такое издалека вижу, - гордо сообщает девушка, отправляя в рот очередную ложку слащавого бисквита. Женя усмехается. Химия, значит. - А подкаты Кристины ты сколько не замечала? Химичка блин, - подкалывает подругу Женя. Та смеётся и пытается слегка пнуть девушку по ноге. *** В выходные Женя едет к Кире. Собирает с собой сумку "на ночевку" и неприлично долго стоит у зеркала, укладывая волосы. Только сейчас доходит осознание, что из этого что-то получается, что она позволяет себе сближаться, постоянно пишет сообщения и получает в ответ, флиртует, чувствует нежность и оттого испытывает странное умиротворение. Но желание выглядеть хорошо перед своим романтическим интересом сильнее комфорта и спокойствия. Она надевает лучшее белье, красит глаза так, чтобы те были раза в два больше и выразительнее. Она откровенно забывает о своём макияже и укладке, когда первый поцелуй касается губ, на которых заранее был кропотливо воссоздан эффект "зацелованных губ". Когда рука Киры слегка тянет волосы, чтобы открыть губам доступ к шее, чтобы целовать её ниже, Женя абсолютно не думает и не помнит о том, как выглядит эта ее укладка. Вообще. Зато досконально изучает каждую черту блондинки, шрам на брови, мимические морщинки, аккуратные губы и такие чертовски восхитительные почти чёрные глаза. Они лежат, глядя друг на друга. Женя чувствует себя сонно. О чем-то болтают и касаются друг друга с этой умиротворенной нежностью. Кира вообще удивлена себе. Она ещё никогда не вела себя так мягко, как правило, пытаясь занять позицию выше партнёра. А теперь ей хочется стать розовой лужицей и растечься от прикосновений кудрявой девушки напротив. Из мыслей её вырывает вопрос. И атмосфера меняется. - А что насчёт твоего прошлого? Я так мало о тебе знаю, - Женя смотрит серьёзно, но абсолютно спокойно. Кира пытается отшутиться. - Я только что рассказала тебе, какой сучкой была в школе. И про то, почему так было. Разве уж так мало, кисуль? Девушка пожимает плечами и немного молчит. - Я об отношениях. Если не хочешь, не говори, но мне важно знать. И Кира не хочет лгать. Понимает, что даже если бы и хотела, не может солгать ей. Если что-то пойдёт не так, Женя должна знать, что нужно бежать и ей не показалось. Что, если что-то кажется красным флагом, то это он и есть. А Кира может только стараться избежать этого изо всех сил. Медведева знала, что рассказать будет правильно. Но решила, что выложит все, только если её спросят. Сама рыть могилу своему недолгому счастью она не собиралась. Блондинка приподнимается на руках, ставя подушку в вертикальное положение. И Женя повторяет эти действия. Она понимает, что разговор пойдёт не в русле "все было хорошо". Кира перестаёт смотреть на неё и приступает к рассказу. Женя сидит, неподвижная, обнажённая и уязвимая, рядом с тем, кто бил своих бывших, запирал их в квартире. Рядом с тем, кто делал все то, за что Женя до сих пор хочет убить другого человека. И её пробирает дрожь. Ей страшно. Она смотрит на Киру, на лице блондинки сожаление, боль, вина и полное осознание. Но Женя не может поверить. Как же так получается, что именно такие как она всегда притягивают таких, как Кира, и наоборот? Женя молча кивает и даже выдаёт сочувствующий взгляд. Она конечно знает, что все это не вина Киры, что она не изначально такая. Но она слишком долго оправдывала того, кто поступал так с ней. Это чуть её не убило. В эту секунду она почти физически чувствует, как маска снова скрывает её лицо. С этой секунды она знает, что её и очаровательную, смешную и красивую барменшу ничто не связывает. Она не позволит этому случиться. Женя слушает рассказа Киры и смотрит с пониманием. Она кивает, иногда кривит губы, когда описываемые моменты из прошлого звучат уж слишком неприятно. Когда Кира замолкает, девушка обнимает её, говорит, что та молодец, что встала на путь исправления. Потом поднимается с кровати, проходит в ванную, закрывается и чуть не падает на пол, достаточно больно ударяясь коленями. Она стоит на четвереньках, зажав рот рукой, чтобы всхлипы и стоны не вырвались. Её тошнит, страшно тошнит. Сердце начинает колотиться внутри с какой-то особой отдачей, причиняя боль, когда девушка наконец оказывается в безопасном месте для того, чтобы выпустить свои эмоции. Женя стоит в таком положении пару минут, после чего приходит в относительный порядок, встаёт и смотрится в зеркало. "Рыдать нельзя," - думает она. Иначе будет заметно. Надо сдержаться. Надо выдержать этот вечер, чтобы не было лишней драмы. Чтобы не спровоцировать такого человека, которым оказалась Кира. Эта мысль посылает новый заряд омерзения и страха по телу. А потом она поступит также, как и в прошлый раз. Уйдёт, поцеловав на прощание, и исчезнет вникуда. Руки Киры дрожат от волнения. Какие-то странные злые слезы стоят в глазах. Она чувствует, что все не так, как Женя хочет ей показать. Её ладони потеют, а в груди колет. Взгляд устремляется на открывающуюся дверь ванной комнаты, когда оттуда выходит Женя. Она неловко улыбается, предлагает выпить чай. И Кира понимает уже наверняка, что их отношениям (Отношениям ли?) конец. Женя не пошла покурить. Они оказываются на кухне. Кира наливает кипяток в чашки, заваривать пакетики, листового чая у неё нет, она не любительница. И тишина, которую они обе пытаются идентифицировать как уютную, звенит в ушах словно колокол, резко и тревожно. Каждой хочется, чтобы другая думала, будто все хорошо. Но Кире хватает одного лишь взгляда в неподходящий момент, когда Женя думает, что на неё не смотрят, чтобы увидеть на её лице, а точнее в глазах, животный ужас, скрытый за маской пустой полуулыбки, оказавшейся на красивом лице будто на автомате, как у артиста, вышедшего на сцену для поклона. И Женя смотрит на неё с этим взглядом. Она поджимает губы, отчего-то решая прекратить спектакль. Смотрит и качает головой. Кира молчит. В ушах шумит, будто она готова заплакать. - Нам обеим нужно успокоиться, - словно прочтя её мысли озвучивает Женя, - Я, честно говоря... Не знаю, - голос остаётся холодным и спокойным, как у психотерапевта что ли, думает Кира, но как только фраза обрывается, по щеке Жени катится слеза и по одному её движению Кира видит, что девушка ещё и дрожит. Медведева чувствует себя растерянно как никогда. Подойти? Обнять? Уйти? С губ срывается какое-то невнятное: "Мне жаль." Жаль, что я так поступала. Жаль, что так поступали с тобой. Жаль, что теперь это оставило след на нас обеих. Жаль, что я не знаю, как это исправить. Жаль, но все ещё не хочу тебя отпускать. И не могу. Мысли ударялись о черепную коробку, бурля, но не находя выхода, не формируясь в нечто адекватное, что можно было бы озвучить. И пока Медведева сидела, сжимая в правой руке кружку остывающего премного чая, она не успела заметить, когда Женя отошла к окну, открыла его, и в комнату едва заметным шлейфом стал проникать дым.