Порочные существа

Оби-Ван был встревожен не на шутку. Подходил к концу третий день с момента, как забрали Асажж, и с тех пор ничего не было слышно. Логично было предположить, что иметь личные средства связи заключенным не положено, но отсылать весточки через тюремщиков никогда не запрещалось. "Возможно, она не хочет меня подставлять?" — гадал Кеноби. Ощущение, что творится нечто неправильное, не покидали джедая. Он устал молча выжидать, пока ему соизволят рассказать хоть что-то. Рассчитывая получить ответ о статусе дорогой ему женщины и, по возможности, связаться с самой Асажж, Оби-Ван отправился напрямую к Мейсу Винду. Тот определенно знал что-то. По крайней мере, имел право отправить запрос. Но дойти до кельи магистра Кеноби не удалось: глава Высшего совета сам показался на пути Оби-Вана, да ещё в сопровождении гранд-мастера Йоды и самого канцлера. — Мастер Кеноби, какая удача! — обрадовался Палпатин, заметив джедая. — Есть отличные новости для вас. "Это точно связано с Асажж!" — мысленно возликовал Оби-Ван. И всё же он набрался терпения и приготовился выслушать канцлера по порядку. — На заседании Высшего совета было принято окончательное решение по непростому делу рыцаря Скайуокера. — На каком ещё заседании? — не понял Оби-Ван. — Почему я о нём впервые слышу? Я ведь тоже в Совете состою. — Прошу прощения, мастер Кеноби, но мы посчитали, что в решении данного вопроса вы не способы быть объективным. Поэтому вас не допустили, — объяснил магистр Винду.  Слова коруна покоробили Оби-Вана, но он вынужден был признать, что рациональное зерно в них есть. Он собирался спросить у Винду, что же порешили на заседании, но Палпатин опередил его: — С рыцаря Скайуокера обвинения сняты. Он оправдан. — Быть не может! — воскликнул потрясённый Оби-Ван. Джедай повернулся к Винду и Йоде, обращаясь уже к ним: — Да как вы могли принять такое решение?  — Чудесное, просто невероятное везение, — между тем восторженно продолжал канцлер. — Эту щекотливую ситуацию удалось решить самым благоприятным образом. Нет потерпевшего, нет и дела. Асажж Вентресс возвращается к своему учителю.   — Что? — переспросил Кеноби, не поверив ушам. И канцлер начал рассказ о том, как родилась эта блестящая стратегическая идея: — Два дня назад Генерал Гривус напал на отряд джедаев. В этой битве никто из рыцарей не выжил, а их падаваны попали в плен. Совсем ещё дети. Самому старшему едва исполнилось пятнадцать.  Само собой, мы не могли оставить их на растерзание этому монстру! Я лично принимал участие в переговорах. Мы предложили на обмен нескольких командиров КНС, но граф Дуку отверг все наши варианты. Одному провидению известно, что они собирались сделать с несчастными малышами. Вот и пришлось сделать графу предложение, от которого он не мог отказаться. Мы открыли Дуку правду, что его ученица не погибла в последнем сражении, а на данный момент находится в плену у Республики.  Оби-Ван отказывался верить в услышанное.  —  Как знать, вдруг эта сделка положит начало мирному урегулированию наших разногласий, — мечтательно произнёс Палпатин. — Вот как! — оборвал его Оби-Ван. — А граф, часом, не оповестил, какую часть тела он планирует забрать у Энакина при следующей встрече?   — О чём, вы, мастер Кеноби? Энакин здесь каким боком? — спросил канцлер. — Ах, про наш деликатный вопрос. Да, во избежание дальнейшего недопонимания, пришлось сообщить графу об этом инциденте. Будьте спокойны за юного Скайуокера. Дуку готов закрыть на это глаза. Видели бы вы, как был счастлив граф Дуку, что его любимая ученица скоро воссоединится с ним. — Ложь! — закричал Оби-Ван, да с такой яростью, что восторженное настроение Верховного канцлера тут же куда-то улетучилось. — Кеноби, вы забываетесь, — начал было увещевать его Винду. Йода незаметно одёрнул его за полу хламиды: пускай Оби-Ван выскажется. — Асажж успела рассказать мне, что граф отрёкся он неё и намеревался убить, — продолжил джедай. Его трясло от негодования. — Вы отправили её на верную смерть!  — Ох, батюшки. Какой кошмар! Если бы я только знал... — замаскированных ситх изобразил максимально скорбный вид, будто действительно раздосадован допущенной ошибкой. Но очень скоро он вновь перешёл на менторский тон: — А с другой стороны, что мы, по-вашему, должны были сделать? Вам разве не жалко детишек? «Асажж не так уж далеко ушла от них по возрасту», — с горечью подумал Кеноби. Он повернулся к Йоде. — Гранд-мастер, граф Дуку ведь ваш ученик. Поговорите с ним. Вдруг ещё не поздно?  Но Йода лишь покачал головой: — Утратил влияние на бывшего падавана я. Не послушает меня Дуку. — Но вы даже не попытались! — в отчаянии закричал Оби-Ван. — Кеноби! — повысил голос Мейс. Гранд-магистр снова дал ему знак успокоиться.  
 Оби-Ван сумел совладать с собой, чтобы продолжить разговор. Он задал следующий интересующий его вопрос: — А что теперь будет с моим бывшим падаваном? — С юного Скайуокера сняты все обвинения, — ответил Винду. — Со следующей недели он будет восстановлен в звании и вернётся на фронт. — И что, он не понесёт никакого наказания? — Мы выслушали Скайуокера, — сказал корун. — С точки зрения принятых в Ордене морально-этических норм, юный Скайуокер, разумеется, не прав, что вступил в интимную связь с супостатом… — Но не расстреливать же его за это, верно? — закончил за него мысль Палпатин. — Просто молодые люди решили... эм... приятно провести время в обществе друг друга. Ну, согласитесь, мастер Кеноби. Изнасиловать ассасина ситхов — это что-то из разряда фантастики! — Ага, раненую и скованную! Ну прямо миссия невыполнима! Приятно провести время, да? — рассвирепел Кеноби. — Вы разве не читали медицинское заключение?  — При всём уважении к целителям Ордена, госпожа Че не является аккредитованным медицинским специалистом, — возразил канцлер. — Её заключение не может быть принято республиканским судом. — Почему же вы раньше об этом не сказали? Ещё при первом нашем разговоре? — вспыхнул Оби-Ван, прожигая взглядом Палпатина. — Так ведь я предлагал свою помощь, — развёл руками замаскированный ситх. — Но вы её демонстративно отвергли. Я подумал, вы сами знаете, как следует проводить процедуру сбора доказательств. — В сухом остатке, — резюмировал Винду. — У нас есть факт, что интимная связь состоялась, и никто, включая Скайуокера, этого не отрицает. Но официальных доказательств, что она была насильственной, мы так и не получили. — Я могу понять позицию канцлера, — сказал Оби-Ван, обращаясь к джедаям. — Но вы-то что? Вы не доверяете сведениям Главного целителя Ордена?
 Корун потерял терпение: — И что же вы хотите, мастер Кеноби? Чтобы мы кинули Скайуокера за решётку? Под зад ногой из Ордена? Отлично! И на следующий день вся Галактика узнает о "славных" деяниях Скайуокера. Вы же не дурак, должны понимать такие вещи. Мы не можем открыто заявить, что один из генералов-джедаев — насильник. Это сражу же подорвёт доверие населения и к Ордену, и к Республике. Кто ж знает, сколько ещё в наших рядах таких "скайуокеров". Может, он не единственный насильник? Может, и я насильник? Или магистр Фисто? Или, прости Сила, гранд-мастер Йода? А может, Кеноби, и вы тоже — насильник? Вы же теснее всех прочих общались с юным Скайуокером. Вы, в конце-то концов, его обучали. Не от вас ли он понабрался? Более спокойным тоном Винду добавим: — Скайуокер понесёт своё наказание. Положим, лишим на время статуса рыцаря, отправим на общественно-полезные работы в Храме… когда на фронте станет спокойнее. — Это бессмыслица какая-то! — сказал Оби-Ван, скорее сам себе, чем кому-то из присутствующих. 
 — Мастер Кеноби, да что же вы так озлобились на юношу? — обратился к нему канцлер, взывая джедая к совести. И тут же блестяще изобразил внезапное озарение. — А! Я, кажется, начал догадываться.  Оби-Ван с раздражением посмотрел тому в глаза: — На что вы намекаете?  — О ваших неуставных отношениях с ученицей Дуку легенды ходят. 
 Как ни пытался Оби-Ван сдержать эмоции, выступившая краска на лице сдала его с потрохами. — Не отпирайтесь, — наседал Палпатин. — Вы явно испытываете нежные чувства к этой девушке. Вас неоднократно ловили на знаках внимания к ней, причём задолго до известных событий. Уж простите за прямоту, но со стороны все ваши старания очернить собственного воспитанника выглядят так, будто вы крайне недовольны, что леди Вентресс предпочла молодого Скайуокера, а не вас.    У Оби-Вана слов не нашлось, чтобы описать свои эмоции от выдвинутых обвинений. А канцлер продолжал: — Вам должно быть совестно, магистр. В ваши-то годы волочиться за юными девицами! Она же вам почти в дочери годится.  — Я до последнего не хотел затрагивать эту тему, но вынужден согласиться с канцлером, — сказал Винду. — Ваша одержимость этой женщиной переходит все возможные границы. 
  В голосе коруна отчётливо слышалась брезгливость. Творился какой-то сюр.  Оби-Вану самому стало мерзко от нелепости обвинений, которые пытаются ему предъявить. А глубоко в душе грызло сомнение. Сознательно или нет, но канцлер с Винду задели его за больное. Оби-Ван не смог до конца примириться с самим собой и порой испытывал неловкость от своих чувств к Вентресс. Всем участникам разговора хорошо было известно, что джедай его ранга не мог такого себе позволять. Теперь его порочность будто вывернули всем напоказ. Оби-Ван до сего момента и представить не мог, что его падение настолько известно общественности. — Включите голову, наконец! — Мейс практически перешёл на крик. — Это не бедный запутавшийся ребёнок, а опаснейший адепт Тёмной стороны. Я встречался с Вентресс в бою и своими глазами видел, на что она способна. Мастер Кеноби, если вы продолжите упорствовать, я буду вынужден вынести на повестку вопрос об исключении вас из Высшего Совета. А то и из Ордена Джедаев.  Оби-Ван перестал понимать, что происходит. Возможно ли такое, что разом три гуманоида, к которым прежде он относится к уважением, на полном серьёзе пытаются доказать, что плохой в этой ситуации вовсе не Скайуокер, а он? И вдруг Палпатин заговорил снова: — Членами Высшего Совета был сделан вывод, что на Скайуокера было оказано некое воздействие, природа которого до конца не ясна. Весьма вероятно, что ученица графа Дуку сыграла на слабостях пылкого юноши, рассчитывая сбежать, но когда план провалился, сочинила байку про насилие. Задумайтесь, мастер Кеноби. А если она и вас использует так же?   Кеноби вернулся из своих невесёлых дум в реальность. Его взгляд в мгновение ока из растерянного превратился в жёсткий и решительный. Джедай обратился к канцлеру: — Вы пытаетесь внушить Энакину, что он особенный, что ему всё может сойти с рук. Я уже не в первый раз замечаю это за вами. И мне очень хотелось бы знать, зачем?!  На последних словах голос Кеноби приобрёл угрожающий оттенок.
 — Довольно, — встрял в диалог Мейс, почуяв новый назревающий конфликт. — Канцлер, а вы куда лезете? В Ордене и так довольно проблем из-за войны, которую вы затеяли. — Я затеял? — оскорбился Палпатин. — А разве это не вы её спровоцировали, начав вооружённый конфликт со своим бывшим коллегой?  — Так что же, надо было оставить наших товарищей и сенатора на растерзание? — взбеленился теперь уже Винду. Хотя в свете событий последней неделе эта крамольная мысль уже не казалась коруну такой уж неудачной. — … сорвали местному населению культурно-массовое мероприятие. Ну кто так делает? — продолжал увещевать магистра Палпатин. 
 Оби-Ван не стал дожидаться, чем закончатся препирательства Винду с республиканским главой. Он развернулся и со всех ног бросился прочь по коридору Храма. Встревоженный Йода непроизвольно протянул руку в след убегающему Кеноби, но сразу же осознал тщетность попыток задержать того. Маленький гранд-мастер покачал головой. 
 — Ошибку допустили мы, — заключил Йода. — Мастер Кеноби страшную боль испытывает.

***


Кеноби нёсся, не разбирая дороги, пока путь не преградил некстати возникший в коридоре тупик. Душа его рвалась к на посадочную площадку, угнать первый попавшийся корабль и на нём рвануть искать Асажж. Но он совершенно не знал, куда направиться в своих поисках. Жива ли ещё Асажж? Необходимо было сделать хоть что-то, но мысли путались, а энергия бурным потоком стремительно покидала тело. Джедай медленно сполз на холодный каменный пол. Из забытья Оби-Вана вырвал хорошо знакомый голос: — А я же говорил вам, учитель, что они ослы лицемерные. А вы мне что? — «Энакин, прояви уважение!» Кеноби поднял голову. Перед ним стоял его бывший падаван, куда более смирный, чем обычно, но ещё не растерявший характерного скайуокерского норова. — Ты?! — заорал Кеноби. Нахлынувший гнев придал ему сил, и он накинулся на юношу, вжав того в стенку. Старший джедай и сам не заметил, как начал натурально душить Скайуокера. — Уж не думал я, что ты опустишься до такой лжи, лишь бы шкуру свою спасти, — сказал Оби-Ван.  — У-учи…тель… — силился выговорить Скайуокер, неэкономно растрачивая остатки кислорода. Оби-Ван презирал садизм. Скайуокер, конечно, заслуживал помучиться за то, что сотворил, но вот мараться и опускаться в собственных глазах из-за всякой сволочи… Не без внутренней борьбы, Оби-Ван отпустил бывшего ученика. Тот рухнул на пол в приступе кашля. Кеноби направился прочь, рассчитывая оставить Скайуокера в гордом одиночестве. Из-за спины он услышал охрипший голос юноши: "Я не солгал!" Скайуокер был либо слишком смел, либо слишком туп, раз решился вновь испытать терпение учителя разговором на болезненную тему. 
 — Я рассказал всё, как оно было. Но вы же знаете, учитель, Высший Совет всегда слышит то, что хочет услышать, — сказал Энакин. — Кажется, они решили, что я давно был влюблён в Вентресс.  — А ты не был? — пожелал знать Кеноби. Энакин молчал, отведя взгляд в сторону. Когда разум Оби-Вана утихомирился, мотивация Совета оправдать Скайуокера стала вдруг ему понятно, как дважды два. Разумеется, они не могли допустить того, чтобы поползли слухи, порочащие Орден. Сделать вид, что ничего такого не произошло, было наиболее простым решением. Отчасти Кеноби понимал их: они делают то, что должно — защищают Орден. Но одно дело — оправдать на публике, но принять соответствующие меры внутри самого Ордена, и совсем другое — позволить преступнику выйти сухим из воды. Состоявшийся разговор окончательно обрушил картину мира Оби-Вана. Джедай начинал уже сомневаться в том, что увидел тогда в камере Вентресс. Некстати вспомнились слова Асажж: "Возможно, я бы даже была не против". Теперь Оби-Вану стали понятно чувства, которые он испытал, услышав это. То была самая настоящая ревность. Не ревность ли стала всему виной?  В отчаянии мозг хватался за хоть что-то. Если весь Совет с Йодой во главе не усмотрел преступления, возможно ли такое, что Энакин действительно никого не насиловал, и всё действительно произошло по взаимной симпатии? Странно, конечно, что Скайуокер вдруг почувствовал влечение к девушке, о которой прежде никогда не отзывался положительно. — Признаюсь, Энакин, я полагал, что ты уже вырос из того возраста, когда, чтобы показать свою симпатию девочке, за косички дёргают, — отстранённо изрёк Кеноби.  Даже после всего случившегося, Оби-Ван всё не утратил окончательно тёплые чувства к бывшему падавану. Не так-то легко вырвать из сердца того, кого самолично воспитывал с детских лет. До недавних пор Кеноби любил Энакина, как младшего братца.  Очевидно же, что Скайуокер сейчас делает попытки к примирению. Весьма неловкие, конечно, но для него, в принципе не привыкшего извиняться, это уже было немало. Казалось, от старшего джедая теперь требовалось сделать всего один шаг навстречу к ученику, чтобы всё вернулось на прежние рельсы. Кеноби уже собрал волю в кулак и готов был протянуть Энакину руку. По телу джедая словно прошёлся электрический разряд. Он вновь в подробностях вспомнил сцену, которую застал по возвращении на флагманский корабль. Вспомнил и Асажж в первые дни в Храме. Её боль и отчаяние были неподдельными, и никакой Совет с канцлером впридачу не смогли бы переубедить Кеноби, что это не так. — Я знаю, что ты сделал, Энакин, — строго сказал Оби-Ван. — Пусть я не могу воздать тебе по всей строгости правосудия, но и знаться с тобой я больше не желаю.

***

Граф Дуку ожидал прибытия ученицы. По заверениям Владыки Сидиуса, это событие должно было состояться в ближайшие часы. Даже сердце графа, состарившееся вместе с его обладателем, утомилось от длительного волнения. Дуку морально готовился, что воссоединение с ученицей будет отнюдь не приятным. Без всякого сомнения, Асажж до бешенства озлобилась на предавшего учителя, вероятно, даже успела возненавидеть. "Довольно я плясал под дудку Владыки! — решил пожилой граф. — Ты была права, дитя: я действительно лишь старый дурак. Но больше ничего подобного я не допущу". В голове графа созрел план, как избавиться от Сидиуса, но для его осуществления требовалось содействие Асажж. Ему оставалось лишь надеяться, что искреннее покаяние перед ученицей, пусть через какое-то время, растопит лёд в её сердце. Чудовищная правда о том, что сотворил Скайуокер с его подопечной, то и дело вылезала на первый план мыслей графа. Даже если Асажж и простит старого дурака, то сам Дуку никогда не сможет простить себе ту кошмарную ошибку. Граф всё держал в голосе слова ситха о том, что связь со Скайуокером могла принести плоды. "Не надо было сюсюкаться с мальчишкой на Джеонозисе, — корил себя Дуку. — Знал бы, точно прихлопнул бы его, как щенка паршивого! Но ничего, я ребёночка поднять осилю. Буду ему самым любящим в Галактике дедушкой. Если, конечно, Асажж захочет его оставить". Система безопасности вдруг подала сигнал, что в атмосферу Серенно вошло космическое судно. Граф успел обрадоваться, но весьма скоро его радость сменилась нешуточной тревогой. То был не республиканский корабль. Судно, согласно сканированию системы, принадлежало КНС: одна из устаревших моделей челноков, что дослуживали свой век в ожидании скорого списания. Экипаж не представился и не отправил запрос на посадку. Тот, кто решил наведаться к Дуку, по всей видимости, очень старался сохранить свой визит в тайне. Однако шпионом он определенно не являлся, иначе не выбрал бы точкой приземления непосредственно особняк. И захватчиком точно не был: челнок вмещал в себя не более трёх персон средних габаритов — слишком слабо для вторжения. Его счастье, что данные судна были заблаговременно внесены в базу системы безопасности Серенно, иначе его обстреляли бы сразу при входе в атмосферу. Челнок опустился на центральной аллее, около входа в особняк. Крупная фигура, закутанная в плащ, вылезла из корабля и в несколько длинных прыжков достигла порога. Гость, кем бы он ни был, определённо являлся нечувствительным к Силе существом, а, стало быть, угрозы для такого, как Тиранус-Дуку, не представлял. А судя по тому, что посетитель вошёл в особняк беспрепятственно, это явно было хорошо знакомое графу лицо. Проклятый туман помешал графу чётко разглядеть пилота, но Дуку уже догадывался, кто решил нанести ему визит. Когда в коридоре, ведущем к личным покоям графа, послышались характерные металлические звуки шагов кибернетических конечностей, Дуку убедился окончательно, что не ошибся в своём предположении. Только тревога пожилого аристократа лишь усилилась. Гривус в особняке Дуку — событие из ряда вон выходящее. Кажется, за всё время своей службы киборг бывал здесь лишь однажды, может, дважды. Генерал будто нарочно избегал личной встречи с графом, предпочитая отсиживаться на "Зловещем" и вести переговоры по голозаписям. Если киборг решил наведаться лично и явился прямо в родовое поместье Дуку, значит, дело, пригнавшее его, было чрезвычайным. Генерал армии дроидов пренебрёг банальным вежливым стуком и вломился в комнату, не дожидаясь разрешения войти. Хамоватое поведение Гривуса покоробило Дуку, но граф рассудил, что сейчас не лучший момент для уроков этикета. — Генерал? Какой приятный сюрприз, — стараясь не выдавать эмоций, поприветствовал граф нежданного гостя в своей привычной манере. — У вас новый плащ? Он вам к ли… Дуку осёкся на полуслове. То, что он изначально принял за красную ткань, оказалось вовсе не плащом.

***

Скайуокер сидел в кабинете Верховного канцлера. Перед ним на серебряном блюдце стояла чашка с кафом, давно остывшая до комнатной температуры, да лежало надкусанное печенье. Обычно Энакин готов был набить этим чудесным печеньем полные карманы, но его сдерживали правила приличия и Оби-Ван. Сейчас же аппетита не было вообще, и обожаемое лакомство юношу не прельщало. Палпатин хлопотал над гостем: — Энакин, я тебя пригласил не для того, чтобы ты молча куксился. Что-то не так? Я не угадал с крепостью кафа? Заварить тебе заново? — Благодарю, не стоит, — сказал джедай. Выдержав паузу, он наконец решился выговориться: — Всё в толк не возьму, как я мог так легко отделаться? — Нашёл, из-за чего мозги загружать, — ответил Палпатин. — Радуйся, что тебя не посадили! А ведь могли. Твой учитель, скажу не таясь, очень сильно того желал. Мне стоило немалых усилий вытащить тебя из этой передряги. — Так это вы всё устроили? — Энакин удивлённо захлопал глазами. — О, не стоит благодарности, мальчик мой. Энакин всё ещё пребывал в смятении. — Оби-Ван теперь знать меня не хочет, — вздохнул юноша. — Это мастеру Кеноби должно быть стыдно, — возразил канцлер. — Подумать только, предать своего ученика из-за девки! — Вы не понимаете, — замотал головой Скайуокер. — Мастер Оби-Ван меня не оговаривал. Он прав насчёт меня. Ведь я действительно насиловал Вентресс. Может, я и был в помешательстве на тот момент, но решение было моим. Вентресс меня не соблазняла. В ответ на чистосердечное признание Палпатин лишь похлопал Энакина по плечу и заговорщически подмигнул. — Об этом не принято говорить на публичных выступлениях, — начал канцлер. — Могут, как бы выразиться помягче, неправильно понять. Но тебе по секрету скажу. С этой сепаратистской сволочью так и надо поступать! Разве я не прав? — Ну, да, наверное, правы, — неуверенно ответил Скайуокер. Внезапная кровожадность от старшего товарища, которого, как думал юноша, он знал как облупленного, в голове укладывалась со значимым усилием и никак не вязалась с тем образом Палпатина, который существовал в ней ранее. Замаскированный ситх всё кружил вокруг Избранного, осыпая сладкими речами: — Как же я тебя понимаю. Когда-то у меня тоже был наставник. Я считал его своим ближайшим другом. И он, подумать только, захотел избавиться от меня, как только я начал наращивать влияние. — Это просто кошмарно! — посочувствовал Скайуокер. — Как же вы смогли выдержать такое? — Да очень просто, мальчик мой. Я просто устранил его первым. Ну, что ты так на меня смотришь? В большой политике — обычное дело. Энакин мешкал с ответом. Молодой джедай задумчиво изучал собственное отражение в чашке с кафом. Он более не узнавал себя в той личности, что сейчас отражалась на тёмной глади напитка: то был совсем другой человек, самому же Скайуокеру противный. Энакин так и не смог отделаться от идеи, что пошёл неверной дорогой, несмотря на все заверения канцлера в обратном. Замаскированный ситх уже мысленно потирал ручонки, как вдруг Скайуокер выдал: — Для политиков, быть может, и обычное дело. Но не для джедаев. Я собираюсь помириться с учителем. Даже если для этого потребуются время и тяжкий труд. — Эни, — едва скрывая раздражение от глупости юноши, начал Палпатин. — Разве ты не понял, что я тебе сказал? — Нет-нет, я именно понял! — продолжал упорствовать Энакин. — Спасибо вам, канцлер, что направили на истинный путь. Час поздний, не буду больше утомлять вас. И Скайуокер, закинув несчастное печенье в рот, поспешно оставил канцлера одного в полном недоумении от происходящего.