Тайны замочных скважин

Удар портфелем по голове и сильный толчок в спину. Саймон растянулся посреди школьного коридора. Уже который раз за эту неделю. Удар ногой под рёбра. Ощутимо. Даже толстый свитер не спасал. Саймон точно знал, кто это делает, но не знал — почему. Однажды мальчик спросил у обидчика, в чём причина. Ответом ему послужил хохот и последующий толчок в грудь. Бен Фосс задирал его с начала учебного года. Насколько понимал сам Саймон, Бен всегда был плохим. Мама говорила, что Бен рос в неблагополучной семье. Наверное, он стал из-за этого неблагополучным ребенком. У Фосса нет отца, только отчим, которого чаще видят в местном пабе, чем на работе. Правда, у Саймона тоже не было отца. Да и отчима не было. Но сам он в драки не лез. Вот почему поведение Бена ему было непонятно. Фосс учился годом старше. При этом однажды он был оставлен на второй год. Учился плохо. Он бы вообще не учился, но с законом не поспоришь. Дети обязаны ходить в школу. И вместо того, чтобы исправлять плохие оценки, Бен на переменах выбирал себе куклу для битья, чаще всего среди отличников и тихонь, и дрался. Как сейчас. Их моментально окружила толпа сверстников. Прихвостни Бена, именующиеся его друзьями, ликовали и улюлюкали. У Саймона не было прихвостней, как и друзей. Сейчас не было. Они появлялись, когда нужно было списать домашнее задание или поклянчить пирог с вишней, который мама иногда давала на обед. А когда на Саймона нападал Бен Фосс с приятелями, они все куда-то исчезали. Этот факт быстро научил Саймона, в чём разница между друзьями и прихвостнями. — Что здесь происходит? — голос мистера Вагнера моментально разогнал зевак по классам, туалетам и углам, но Бен убежать не успел. Саймон поднялся с пола, стараясь одновременно отряхнуться и собрать выпавший из портфеля нехитрый учебный скарб. В такие минуты он теперь предпочитал молчать. Те, кто при учителе кричат на обидчика, в школьном дворе кричат уже от боли. Бен жестоко мстит за ябедничество. — Бен Фосс, немедленно к директору, — приказал мистер Вагнер, забирая у Бена портфель, чтобы тот не сбежал с урока. Бен отпихнул Саймона в сторону напоследок, процедив сквозь зубы: «Тебе хана, Шлусель!» — и направился уже проторенным маршрутом к знакомому кабинету. Саймон проводил Фосса взглядом и, едва тот скрылся за углом, поднял глаза на учителя: — Он не боится Вас, мистер Вагнер. Ваше имя его не пугает, если Вас нет рядом. Вагнер только вздохнул. Личные проблемы учеников его мало интересовали. Ему платили за то, чтобы он вдолбил в пустые головы знания. С такими учениками, как Саймон, это удавалось. С такими, как Бен — нет. — Все чего-то боятся, — ответил он, наконец. — Фосс тоже боится, как любой человек. И возможно поэтому он постоянно дерётся. Ему просто страшно. — Чего же он, по-Вашему, может бояться, мистер Вагнер? — спросил Саймон, изо всех сил пытаясь скрыть недоверие в голосе. Учитель лишь неопределённо махнул рукой: — Чужие страхи, это чужие секреты, Саймон. Чего бы он не боялся, ты этого никогда не узнаешь. Поэтому просто не обращай на него внимания. Ему надоест, и он отстанет. — Вы плохо учились в школе, мистер Вагнер? — уточнил мальчик. — Что? — учитель растерялся. — Вы плохо учились в школе, мистер Вагнер, — повторил Саймон. Только прозвучала теперь эта фраза не как вопрос, а как утверждение. — Если Вас никогда не били такие, как Фосс, то Вы плохо учились в школе. Фосс лезет только к отличникам. Или Вы сами были, таким как Фосс. Если точно знаете, что ему надоест… — Саймон Шлусель! — холодно произнёс Вагнер, перебивая мальчика. Он не соглашался, но и не отрицал. Саймону оставалось лишь догадываться, какие слова поставили учителя в тупик. — Немедленно на урок, — добавил Вагнер, сжимая в руках портфель Фосса. Мальчик кивнул, направляясь вслед за учителем. К своим девяти годам, Саймон смог понять, что взрослые многого не знают. А ещё, что взрослые умеют хорошо лгать и притворяться. Даже учителя. Правда, пока Саймон не понимал, зачем? Так же, как и не понимал, зачем давать повод для безнаказанности Фосса, если есть возможность наказать? У учителей такая возможность точно была. Но их наказания на Бена не особо-то и действовали. Может, стоило наказать его сильнее? Бен не боялся учителей, но как сказал мистер Вагнер, наверняка боялся чего-то ещё. Достаточно только узнать, чего именно. До урока ещё оставалось достаточно времени. Большинство одноклассников либо ошивались на школьном дворе, либо шастали по коридорам. Мистер Вагнер оставил портфель Фосса возле учительского стола и вышел из класса. Куда, спрашивается, они так спешили? Саймон сел за парту и обвёл взглядом кабинет. Он слишком много думал. Слишком много, слишком часто и чаще всего слишком правильно. Может быть, именно за это его ненавидел Фосс. И поэтому его не защищал Вагнер. Есть ли смысл защищать того, кто способен защитить себя сам? Можно подумать, у Саймона есть такая возможность? Ведь Бен был старше Саймона на два года. Может быть у взрослых это не самая большая разница в возрасте, но у детей всё иначе. И как в таком случае можно дать отпор? Мальчик кинул беглый взгляд на портфель Фосса и затаил дыхание. Мысль, узнать, чего боится Бен, теперь обрела реальную возможность. Малый карман портфеля был расстегнут. Расстегнулся он сам, или Фосс просто не утруждал себя застёгивать все замки, кто знает? Сейчас это был просто открытый карман из которого торчала небольшая связка ключей. Ключей от дома Бена. Саймон осторожно оглянулся на болтающих одноклассниц, но девчонки даже не смотрели в его сторону, куда больше увлечённые обсуждением «Маленького домика в прериях». Кроме этих четверых и самого Саймона в классе больше никого не было. Нужно было лишь придумать, как подобраться к столу мистера Вагнера, не привлекая внимания и не вызывая подозрений. Хотя Саймон и сидел за первой партой, его и увидят, и услышат, когда он встанет с места. Нужна причина. Мальчик открыл пенал и бросил в сторону учительского стола. Содержимое пенала со стуком грохнулось под стол и раскатилось по полу. На полминуты, пока Саймон вставал из-за парты, подходил к столу и ползал, собирая ручки и карандаши, девочки отвлеклись, но вскоре вернулись к беседе. Вот тогда-то мальчик ухватил желанную связку и спрятал в пенале, среди своих вещей. Фосса наверняка задержат после уроков за драку. Так уже бывало и не раз. Пропажи ключей он хватится не сразу, а если хватится, то решит, что потерял. И он никогда не подумает, что это сделал Саймон. Он попросту не умеет думать. Саймон вернулся на место и, пока никто не порывался войти в класс, переложил ключи из пенала в портфель. Нужно было вспомнить, где живёт Бен и всё продумать. Проникнуть в дом Фосса он должен сегодня. Потом, если Бен не найдёт ключи, его опекун может поменять замки. Уроки пролетели мгновенно. Мальчик даже растерялся тому, как быстро прозвенел звонок. Как он и предположил, Фосса оставили после уроков. Значит было время проникнуть в дом и спрятаться в комнате Бена до его прихода. Мама сегодня всё равно работает в полную смену и вернётся домой поздно ночью. Она не узнает, как поздно Саймон вернулся домой. А Саймон не скажет. На языке взрослых это, кажется, называется дипломатия. Не нужно лгать. Нужно говорить правду, но не всю. Дорога к дому Бена оказалась на удивление пустынной. Ни случайных прохожих, ни машин. Словно сама Судьба сегодня позволяла мальчику нарушить закон, чтобы в будущем обезопасить себя. Он уже толкнул калитку забора, когда с громким лаем через весь двор к нему метнулся огромный ротвейлер. Саймон отпрянул назад. Пёс опёрся передними лапами о забор и угрожающе зарычал. Но перемахнуть через ограду уже не мог. Цепь натянулась до предела. Мальчик замер, пытаясь собраться с мыслями. Собака в его план, естественно, не входила. Кто же знал, что у Фосса такое чудовище на цепи во внутреннем дворе? Можно ли договориться с животным? «Животные любят нас, пока мы их кормим» — вспомнил мальчик цитату из какой-то книги. Дело оставалось за малым. Саймон порылся в портфеле и достал недоеденный сэндвич с ветчиной. Мама всегда готовила больше, чем он мог съесть. Хлеб собака, наверное, не будет, а вот ветчину… Саймон бросил псу кусок ветчины, тот с аппетитом проглотил угощение и притих, выжидающе, глядя на мальчика. Саймон толкнул калитку и вошёл во двор, ротвейлер утробно зарычал, но уже не показывал клыки. Мальчик решил рискнуть и бросил псу тот кусок хлеба, что не был намазан майонезом. Пёс съел и эту подачку и теперь не проявлял угрозы. Саймон повернулся к собаке спиной и зашагал к входной двери. Главное — не бежать. Ротвейлер точно побежит следом. Пока ты идёшь спокойно, ты не интересен псу. Уже когда Саймон ступил на крыльцо, раздался приближающийся лай и звон цепи. Но у Фосса было не так много ключей в связке. За мгновение мальчик отыскал нужный ключ, отпер замок и поспешно скрылся за дверью. Пёс остался лаять во дворе. Наверное, стоит потом взять на кухне что-то съестное для него, чтобы выбраться из дома. Но это потом. Сейчас Саймону нужно было найти комнату Бена и спрятаться в ней. Этот дом сильно отличался от дома Мюррей. Он был очень похож на самого Фосса и наверняка на его отчима. Он казался неприятным, больным, может быть даже спящим. Не опасным, но противным. Пожелтевшие, обшарпанные обои кое-где свисали кусками. На грязном полу, докуда простирался взгляд, в каждом углу и вдоль стены стояли пустые бутылки из-под выпивки. Сломанная вешалка и треснутое зеркало. Саймон прошел мимо заваленной хламом комнаты, которая вероятнее всего была гостиной и направился прямо по коридору, то и дело заглядывая в незапертые двери. Бардак. Куча валяющихся вещей, обшарпанная мебель, хорошо, если не сломанная. А ещё в воздухе висел противный запах чего-то прокисшего. Комнат было не так много, и Саймон быстро нашел нужную. Тот же бардак, как и в остальных. Шторы не задёрнуты. Свет лился через грязное стекло на выцветший ковер, старую кровать с грязным бельём, заваленный стол, кучи барахла, велосипед без заднего колеса и шкаф. Старый платяной шкаф с покосившейся дверцей. Мальчик заглянул внутрь и обнаружил ворох перепутанной одежды. От какой-то пахло потом. От какой-то пылью. Но паутина как раз над дверцей говорила о том, что в этот шкаф Фосс не заглядывал очень давно. А если и решит заглянуть сегодня, Саймон сможет накрыться чем-нибудь, забиться поглубже в угол и остаться незамеченным. Например? Мальчик не без отвращения перебрал что-то из одежды и выудил посеревшую от времени простыню. Например, этим. Саймон накинул простыню на плечи и шагнул в шкаф. Тут было не так просторно, как в шкафу четы Мюррей, но все-таки не так тесно, как показалось сначала. Основная часть вещей забивала место возле запертой дверцы шкафа, видимо, чтобы не вываливаться наружу. Мальчик уселся поудобнее, впихнул свой портфель под ворох одежды и прикрыл дверцу. Замочной скважины не было, но через узкую щель Саймон прекрасно видел дверь комнаты и левый угол. Чуть наклонив голову вправо, он разглядел кровать и стол. Если Фосс не пойдёт гулять, а останется в комнате, то мальчик легко увидит, когда тот заснёт и сможет покинуть дом незамеченным. А собака… Он забыл зайти на кухню за ещё одной подачкой для пса. Саймон скормил ей добрую часть сэндвича, но ещё осталась половина сладкого пирога с вишней. Собаки тоже должны любить сладкое. Мальчик прижался лбом к стенке шкафа и прикрыл глаза. В этом доме со спёртым воздухом, пылью и странной болезненной атмосферой на него находила дрёма. Не беда. Главное — проснуться до прихода Фосса. Мальчик засыпал и просыпался, и снова засыпал. Он давно потерял счёт времени и не имел ни малейшего понятия, который был час, когда входная дверь, наконец, хлопнула и по коридору быстро приближался топот ног. Теперь Бен не заставлял себя долго ждать. Даже на кухню не заходил, а сразу же вбежал к себе в комнату. Тут уже царили сумерки, а в шкафу было и вовсе темно, как в подвале. Вспыхнул тусклый свет настольной лампы. Он был мягким и почти не просачивался в щель шкафа, но комната теперь просматривалась гораздо лучше. По крайней мере, та её часть, что была в поле зрения Саймона. — Чёртов Шлусель! Почти восемь! Завтра я тебе устрою! — Фосс пинком отправил в сторону стул, высыпал содержимое портфеля на пол и начал спешно собираться. Разглядеть полностью инвентарь Бена Саймону не удавалось. В портфель летели какие-то тетради, теплая куртка, что-то ещё, что парень сгребал со стола и с кровати. Словно он собирался бежать. И бежать как можно быстрее. Куда? Зачем? Неважно. Для Саймона главной целью было — увидеть, чего же все-таки боится Фосс? Крыс? Пауков? Змей?.. Снова хлопнула входная дверь. Фосс вздрогнул и, кажется, даже вскрикнул. — Бен, ты дома?! — раздался хриплый голос. — Папа пришёл сегодня пораньше. Слова казались невнятными, Саймон различал их с трудом. Да и его скорее интересовала реакция Фосса. Тот подскочил и заметался по комнате, словно таракан при внезапно включённом на кухне свете. Словно… искал укрытие. Саймон затаил дыхание и приблизился вплотную к щели. Бен боялся? — Бен? — в дверном проёме показался грузный мужчина. Отчим Фосса. Неприятный тип. Саймон не помнил его имени, но видел несколько раз, неподалеку от паба и всегда в очень нетрезвом состоянии. Бен попятился к кровати. — Как в школе? — спросил мужчина. Теперь понятно, что он и сейчас пьян, поэтому его язык так заплетается и речь невнятна. — Нормально, — еле слышно ответил Бен. И не глядя на Фосса, было ясно, что этот одиннадцатилетний мальчик до смерти боялся своего отчима. — Вот и молодец, — мужчина, шатаясь вошёл в комнату, на ходу снимая рубашку. Теперь, в майке, он казался еще большим толстяком. И ещё более отвратительным. Саймон знал, что так не стоит говорить о людях. Ведь многие из них не виноваты в том, как они выглядят. Но всё-таки отчим Фосса был отвратительным. — Бен, — мужчина направился к Фоссу. — Папа сегодня устал. Папе надо расслабиться. — Н-не надо, — Бен уж не скрывал слёз. Даже не пытался их вытереть. Он плакал. Плакал от страха и бессилья. — Надо Бен. Давай-ка присядем… Саймон уже забыл, как дышать и не смел даже шевельнуться. Он понимал, что в спальне Фосса происходит что-то неправильное. Но, что именно, пока не знал. Хотя ужас Бена теперь передавался и ему. — Пожалуйста, не надо, — заныл Фосс, пытаясь обойти мужчину. — Я сказал сидеть! — рявкнул мужчина, толкнув пасынка на кровать. — Нет, — глотая слёзы, захрипел Бен, выставив вперёд руки. Но что может сделать мальчик одиннадцати лет толстому пьяному мужику? — Бен, не надо кричать, — продолжал мужчина, одновременно приспуская штаны. — Ты же знаешь, что папа тебя любит. И ты любишь папу. Ведь любишь, Бен? Саймон почувствовал приступ тошноты и прикрыл рот ладонью, чтобы не выдать себя. Его окатила новая волна ужаса. Теперь он боялся вместе с Фоссом. Боялся этого пьяного отчима, боялся, что его обнаружат, боялся, что никогда не сможет покинуть этот дом. Мужчина заломал Бену руки и рванул за штаны. Послышался треск рвущейся одежды, перекрываемый надрывным криком мальчика. Фосс в отчаянии начал пинаться ногами, но пьяный быстро перехватил того за лодыжки и удерживая, развернул на бок. Бен извивался ужом, сопротивляясь и визжа как девчонка. Мужчина навалился сверху, переворачивая мальчика на живот. — Не надо! НЕ-Е-ЕТ! — голос Бена зазвенел в ушах. Саймон, отпрянув назад, вжался в спинку шкафа, как когда-то в доме четы Мюррей, и спешно закрыл уши. Но надрывный полный боли, страха и отвращения крик прорывался и звучал в голове, как единственный крик о помощи. Вот только помочь Фоссу не мог никто. Даже Саймон. Тем более Саймон. Саймон мог лишь, еле дыша от страха, завернувшись в простыню, замереть в углу шкафа, не смея больше смотреть в щель. То, что сейчас происходило в комнате, было слишком страшно. И боль Бена Саймон чувствовал так, словно это была его личная боль. Теперь время тянулось бесконечно долго. Иногда мальчику казалось, что кряхтенье и пыхтенье мужчины затихали. Тогда он снова смотрел в щель, но быстро отводил взгляд и снова вжимался в угол шкафа, трясясь мелкой дрожью от страха и отвращения. Всхлипы и жалобные стоны Бена не прекращались ни на мгновение. С каждым всхлипом Саймон вздрагивал и тихо глотал слёзы. Ужас давно сменился тупой ноющей болью в голове и душил, застревая в горле. Он уже плохо слышал и еще хуже соображал, когда раздался хриплый голос отчима Фосса. — Вот и всё, Бен. Хватит плакать. Папа тебя любит, — звук прозвучал глухо, словно Саймона разделяла с комнатой не тонкая дверца шкафа, а кирпичная стена в метр толщиной. Но, когда мальчик осмелился снова заглянуть в щель, ни Бен, ни его отчим из комнаты не выходили. Может быть, Саймон просто начал глохнуть от криков Фосса. Просто, потому что не хотел их слышать. Бен, скрючившись на кровати, продолжал хныкать. Сейчас он был не тем задирой из школы, которого боялись все одноклассники Саймона. Сейчас он был слабым, беспомощным и в какой-то степени даже жалким. Мужчина поднялся с кровати. — Не плачь, Бен. Всё было хорошо. Завтра куплю тебе мороженое, — добавил он напоследок и, даже не надев штаны, вышел из комнаты. Саймон не отводил взгляда от фигуры Фосса на кровати и прислушивался. Шаги удалялись. Не так громко, как хотелось бы. Но отчим Бена точно уходил и вряд ли уже вернётся сюда в ближайшее время. «Раз, два, три, — на всякий случай медленно, про себя начал считать Саймон, — Четыре, пять, шесть». Кажется, Бен стал меньше хныкать, но в комнате по-прежнему слышался его голос. Похоже, он что-то произносил. Только так тихо и невнятно, что Саймон не мог понять, что именно. «Семь, восемь, девять, — Саймон глубоко вдохнул, — Девять, десять». Теперь стало чуть легче. Мальчик начал возвращаться от эмоций к мыслям. Кроме бормотаний Бена, других звуков в комнате слышно не было. Если отчим Бена в гостиной, можно выйти через запасной выход на кухне. Если же мужчина на кухне. Можно сбежать через главную дверь. В этой темноте его не успеют заметить вовремя и не поймают. Где-то в голове пульсировала успокаивающая фраза: «всё закончилось, тебя не тронут». И почему-то Саймон верил той фразе. Которая с каждым разом звучала всё чётче, словно кто-то шёпотом произносил её тут, совсем рядом. Мальчик нащупал в кармане штанов ключи от этого мерзкого дома. Он готов. Протерев не успевшие высохнуть дорожки слёз на лице той самой старой простынёй, в которую он заворачивался, Саймон вцепился в ручку своего портфеля и толкнув дверь, бесшумно вышел из шкафа. Фосс, бледный и голый, всё так же лежал, уткнувшись лицом в подушку и что-то бормотал. Палас скрывал звук шагов Саймона, и тихо приблизившись, тот внимательно вслушался в голос Бена. — Ненавижу! — повторял тот осипшим от криков и плача голоса. — Всех вас ненавижу! Ненавижу! Убью! Всех убью! Саймон нервно сглотнул и краем глаза зацепился за свое отражение в окне. Он так вспотел в душном шкафу, что намокшие волосы буквально прилизались на правый бок. Неестественная бледность в тусклом свете отдавала не то синевой, не то зеленью. На лице остались полосы. То ли от пыли, то ли от грязной простыни. И обезумевшие глаза. Где-то в глубине таился страх. И Саймону хотелось прогнать этот страх от себя как можно скорее, вместе с воспоминаниями о том, что происходило тут полчаса назад. — Ноешь, как девчонка, Фосс! — внезапно для себя произнёс мальчик и сам поразился тому, что не узнаёт собственный голос. От неожиданности Бен отпрянул к стене и испуганно посмотрел на Саймона, не сразу узнав. — Шлусель? — хрипло произнёс он, всматриваясь в фигуру незваного гостя. — Для тебя — Мастер!* — огрызнулся Саймон и наклонился с презрением глядя в глаза бывалому обидчику. — Хочешь, все узнают про тебя и твоего «папу»? — Он мне не папа! — выкрикнул было Бен, но быстро закашлялся. — Заткнись, Фосс! — прошипел Саймон, наклонившись над ним. — И полезь ко мне ещё хотя бы раз, хотя бы раз… Клянусь, весь город узнает, как тебя «любит» папа. Ты меня, понял, Фосс? Весь город. Фосс смотрел на него не только с ненавистью, теперь в его глазах ясно отражался страх. Страх, что этот мерзкий секрет станет известен всем. Саймон выпрямился и бесшумно нырнул за дверь. Теперь он точно знал, что Бен больше не посмеет его задирать. Но нужно было ещё покинуть этот мерзкий дом. Такой же мерзкий, как всё, что происходило в его стенах. Немая боль снова сжалась комком в груди, сбивая дыхание. В коридоре было намного страшнее, чем в комнате Бена минуту назад. В коридоре было опаснее. Саймон бесшумно двинулся в сторону холла. В гостиной мерцал синий свет, как будто там работал телевизор. С каждым шагом приближалось невнятное бормотание. Внезапно оно было перебито громким храпом. Саймон вздрогнул от неожиданности, и после небольшой паузы двинулся вперёд. В гостиной действительно работал телевизор. Что-то бормотала ведущая канала новостей. Отчим Фосса спал, откинувшись в кресле. Рука, сжимающая за горлышко бутылку, мирно покоилась на груди. Слюна стекала по подбородку. На гениталии, даже не прикрытые трусами, Саймон смотреть не стал. Проскользнув к входной двери, крепко сжимая в руке ключи, чтобы не звенели, мальчик наощупь отыскал замочную скважину и отпер дверь. В лицо подул ветер, подхватив горсть свежего воздуха. Саймон вдохнул полной грудью. Он уже стал забывать, пребывая в этом мерзком доме, как приятно дышать на улице. За пределами этого прокисшего запаха. Саймон спустился с крыльца и тут же откуда-то слева раздался угрожающий собачий лай. Он совсем забыл про ротвейлера. Лезть за пирогом поздно. Пёс разорвёт его на куски в мгновенье ока. Размахнувшись, Саймон с силой швырнул ключи в сторону приближающегося лая, и бросился бежать к воротам. Собака взвизгнула, но ненадолго. В скором времени Саймона настигал и лай, и стук цепи. Мальчик прибавил скорости и буквально перелетел через калитку. Ротвейлера остановила натянутая цепь. Саймон тяжело дышал, стоя на четвереньках на асфальте. Ни души вокруг. Но фонарь возле дома Фосса не работал. Даже если кто-то бы появился, вряд ли в такой темноте разглядел бы мальчика. Всё было позади. Саймон медленно поднялся и побрёл в сторону своего квартала. Успокаивающий шепот куда-то исчез. Он снова остался один. Один на один с чужими страхами. И теперь он прекрасно понимал, что чужие страхи переживать намного труднее, чем свои. Мальчика снова охватил ужас. Перед глазами замелькали мерзкие воспоминания того, что он видел, прячась в шкафу Фосса. Словно он опять оказался в этом мерзком доме. Доме, который был болен душевно. К горлу опять подступила тошнота. Теперь у Саймона не было сил сдерживаться. Он лишь нагнулся над мусорной урной, пока его рвало.