Глава 2
12 января 2023 г., 17:00
Дженни теперь было совсем не страшно идти к дракону. Она не смогла бы объяснить, почему. Наверное, потому, что поверила в собственную безопасность. И в этот раз Дженни подготовилась лучше, взяв не только воду — для питья и промывания ран — но и заживляющие травы.
Она сделала шаг к дракону.
— Я хочу помочь тебе, — сказала она. — У меня есть растёртые травы, их можно намазать…
Однако дракон, недослушав, покачал головой. И фыркнул. С волнением отступив на шаг, Дженни стала его торопливо уверять:
— Хорошо, я не буду, но ведь просто промыть можно? У тебя там грязь.
Дракон склонил голову в кивке. Обрадованная, Дженни взялась за дело. Вода стекала по камням и иголкам вниз, вглубь пещеры, унося за собой всё, что налипло на крылья. Аккуратно, невесомо она касалась их рукой, а в какой-то момент осмелела и так же легко и быстро провела пальцами по чешуе. И та оказалась действительно гладкой и прохладной, очень приятной на ощупь…
Подняв глаза, Дженни обнаружила, что дракон выгнул шею и смотрит прямо на неё, а морда находится близко-близко. У Дженни перехватило дыхание, однако она всё ещё не боялась — разве что совсем чуточку. Серые глаза, чистые, как ледяная водица, завораживали. Очень медленно Дженни потянулась рукой к его шее, однако дракон отклонился, словно не желая, чтоб его трогали. Вздрогнув, она вернулась к ранам.
В ведре оставалось ещё довольно водицы, когда она закончила, и Дженни поставила его рядом с драконом, а потом отошла.
— Я оставлю ведро с водой тебе, чтобы было что попить, — проговорила она. — Как жаль, что ты не можешь рассказать, откуда ты такой…
Он склонил голову, будто бы проявляя интерес. Но кивками и мотаниями действительно много не поведаешь, а Дженни слишком мало знала о мире, чтобы предполагать. О драконах ей рассказывали с детства, самое разное, но сходились в одном — они очень, очень большие, опасные, и живут далеко.
— Ты ребёнок? — спросила Дженни.
Дракон помотал головой. «Нет».
— Но разве драконы не огромные?
«Да». «Нет».
— Что... — начала она следующий вопрос и запнулась. Для разговоров не хватало «да» и «нет». — Ты наелся? — спросила она вместо этого.
«Да». Этот кивок вышел больше похожим на поклон: дракон изящно пригнул голову, согнув гибкую шею и глядя на гостью будто исподлобья, замер так на секунду и выпрямился.
— Да пожалуйста, — улыбнулась Дженни, решив, что ей благодарны.
Она не успела подумать, что бы ещё можно было спросить у дракона: где-то в глубине леса звонкий мальчишечий голос позвал её по имени:
— Дже-е-енни-и! Дженет!
Резко обернувшись на звук, она застыла на пару секунд, повернулась обратно к дракону и сказала извиняющимся тоном:
— Прости, меня ищут. Я приду завтра! Не хочу, чтобы тебя увидели.
И, подобрав корыто, Дженни побежала от пещеры, на ходу крича в ответ:
— Здесь я! Здесь!
Младший брат Дженни, Йозеф, искал её на излюбленной тропке. Она первая выбежала к нему и обняла одной рукой, прижимая к себе:
— Вот и я! — сказала она скороговоркой. — Что такое? Мама звала? Что-нибудь случилось?
Дженни стремилась засыпать вопросами и вообще избежать темы того, где она была, но карие глаза мальчишки уставились прямиком на деревянную ёмкость в её руке.
— Да, мама звала, — ответил братик, достававший ей макушкой аккурат до талии. — Она обыскалась тебя, говорит, ты пропадаешь второй день… Дженни, а зачем тебе в лесу корыто?
— Лесовичка кормила, — придумала на ходу она, радуясь, что Йозеф ещё в том возрасте, когда можно рассказывать сказки, даже если он в них уже и не поверит. — Принесёт мне грибов полно лукошко, как дождь пройдёт.
— Разве лесовичок так много съест? — изумился брат, поглядывая на здоровенное корыто.
— Мужчины вообще много едят, — уверила его Дженни, — и ты, когда вырастешь, тоже будешь много-много есть. А что мама? Она что-то хотела?
Они пошли по тропинке к дому. Йозеф рассказал, что заболел старик Вуд, и мама хотела, чтобы Дженни отнесла Вудам горшочек мёда. Тогда-то и выяснилось, что Дженни второй раз убежала в лес, при том утащила картофеля из погреба — это видела бабушка Каталина, и прихватила корыто — это видел Эван, старший брат. Так, сложив странную картину, мама послала за ней Йозефа — выяснить, что к чему.
Она, выслушав это, вздохнула — от мамы лесовичками было не отговориться. А она-то следила, чтобы её не заметили, все дела переделала и спряталась в охотничьем домике в лесу, где сейчас никого не было! Только вот драконьих размеров тарелку там было не добыть — пришлось унести из дома.
Но по счастью, на маму навалилось много забот. Корыто Дженни заблаговременно сунула подальше с глаз, и мама, увидев её, вручила горшочек для Вудов и отправила к ним. Не вспомнила она про корыто и за ужином, и наутро, и только когда Дженни вызвалась снова сходить за ягодами, сказала:
— Лесовичок твой, надеюсь, действительно обещание своё сдержит. Уж больно он прожорлив. А вообще — пусть приходит к столу, как отец вернётся. Это Дэйви Уоттс? Или Тео Харпер?
Застигнутая врасплох дочь вспыхнула. Ну конечно, Йозеф всё маме рассказал, было бы глупо надеяться на другое. А она, в свою очередь, прекрасно знала, что Дженет вошла уж в возраст, когда юношами интересуются, знала и ждала, пока веского своего материнского слова не роняя.
Только вот пригласить ко столу дракона было невозможно. И уж пусть мама думает, что Дженни на свиданки бегает, это было лучше, чем знать правду.
— Нет, мама, — пискнула она и поспешила из дома, чуть не забыв свой туесок.
Откуда у неё была такая уверенность, что о драконе никому лучше не знать? Наверное, оттого, что не хотела, чтобы ему навредили. Сама Дженни испугалась по первости, а папа не стал бы долго думать, он взял бы свой лук и охотничий нож, да мужиков-соседей. Ведь все знают, что драконы — злые, сжигают деревни и утаскивают людей. Никто и представить не может, что с ними можно разговаривать!
Вдобавок ей нравилось иметь свою тайну. Нравилось знать то, что не знал никто. Дженни имела дело с чудом, настоящим чудом, и не хотела, чтобы это менялось. Что будет, когда крылья заживут, и дракон окрепнет? Наверное, он улетит на поиски сородичей, но может, не забудет её и оставит какой-нибудь дар… Как в сказках!
Сегодня Дженни снова взяла картошки — поменьше, правда, — и обосновалась в охотничьем домике, чтобы приготовить поесть. Домик принадлежал барону здешних земель, но с тех пор, как он упал с коня и чуть не свернул себе шею, его страсть к охоте поубавилась. Теперь сюда иногда наведывался его сын, но так редко, что она и не думала его встретить. А заметила бы — убежала бы в другое место. Говорили, что сын барона — хороший человек, и вряд ли бы что-то ей сделал.
Наготовив и переложив кушанье во вчерашнее корыто — его Дженни отмыла дочиста — она отправилась к пещере. Без ведра было удобнее, да и шла она — будто летела на крыльях.
У входа в пещеру никого не было. Дженни осторожно заглянула внутрь, и в глубине увидела знакомый блеск льдинок.
— Привет, — сказала она и храбро, но медленно, двинулась внутрь.
Дракон внутри поднял голову, а затем поднялся сам. Так Дженни впервые увидела, как он передвигается. У существа были четыре мощные лапы, которыми оно переступало как кошка, невесомо и ловко. Крылья же были сложены, похожие сейчас на два лезвия.
Остановившись в нескольких шагах от дракона, Дженни поставила корыто. Тот снова фыркнул и, изогнув шею, потянулся куда-то в темноту, ухватил что-то зубами и бросил к её ногам. Отступив шаг, она уставилась вниз. В полумраке это было похоже на маленькие пушистые тушки.
Перед ней лежали кролики. Судя по всему, мёртвые. Дженни перевела взгляд на дракона.
— Ты поохотился? — сказала она.
«Да».
— Собираешься есть этих кроликов вместо моей картошки? — предположила Дженни, решив, что фырканье значит именно это.
«Нет». Дракон демонстративно придвинул к себе корыто когтем и стал поедать подношение. Дженни стало неловко наблюдать за этим неотрывно, и она сделала пару шагов по пещере, отходя, и чуть не споткнулась об ведро.
— Я наберу воды, — сказала она и вышла.
Что ж, значит, дракон теперь более самостоятельный. Дженни логично предположила, что он скоро улетит, и на душе стало тоскливо. Конечно, она была рада, что существу, о котором она заботилась, лучше! Но всё равно Дженни не могла не чувствовать досады.
Однако пока что он рад её картошке. Может, и ей самой — морда ящера не особенно подходила для выражения эмоций. Можно было не думать мрачных мыслей заранее.
Когда Дженни вернулась, корыто снова было пустым, однако кролики лежали всё там же.
— Они для меня? — наконец, догадалась она — и получила утвердительный ответ.
Вот оно что! Вот и дары! И это было не лукошко грибов, которое Дженни обещала маленькому брату, а нечто получше. Она заулыбалась широко, блестя глазами.
— Спасибо! — сказала Дженни. Будучи девушкой практичной, она мысленно тут же разобрала кроликов на составляющие: мясо, шубку, потроха. Всё это было ценным ресурсом. Она подхватила тушки на руки, однако, не зная, куда их пока что деть, сложила кучкой. Ведь уходить вовсе не хотелось. Теперь можно было задать свои вопросы!
Однако дракон так не считал. Он вернулся на прежнее место и улёгся, положив голову на хвост. На вопросы Дженни он не реагировал.
«Устал, наверное», — решила она. И, вежливо попрощавшись с существом, Дженни прихватила тушки, корыто, и ушла, боясь излишне тревожить его.
Притащив домой кроликов, она молча положила их перед мамой.
— Лесовичок принёс? — спросила мать, зная, что её дочь не охотница. — Значит, не Дэйви и не Тео. Но к столу пусть всё равно приходит, неча скрываться.
Впрочем, она подобрела, то ли получив кроликов, то ли просто так. Вместе с Дженни они освежевали тушки и разобрали на составляющие: мясо отдельно, потрошки отдельно.
— Завтра придётся тебе без свиданок обойтись, — сказала мама. — Будем овец стричь, а потом ты мне в сыроварне нужна.
Спорить здесь было бессмысленно. Дженни прекрасно знала: от того, как она будет стараться летом, зависит, что все они будут кушать зимой.
— Но а если бы я принесла ещё кроликов, мама? — всё же сделала попытку она, хотя и не была уверена, что дракон снова принесёт ей добычу.
— От необходимости стричь овец это нас не избавит, — покачала головой мама. — Да и не нравится мне всё это. Что ты там на кроликов вымениваешь?
«Картошку», — хотела сказать Дженни, но прикусила язык. Здесь благоразумнее было послушаться и навестить дракона, как освободится. К тому же он окреп, поохотился — словом, не пропадёт.
Но Дженни всё равно было тревожно. Вдруг дракон подумает, что она его бросила, и улетит?
***
Вернувшись домой, Аксель нашёл отца в мастерской. Рядом крутился Роберт, младший братишка Акселя. — Я всё продал, — оповестил он о своём прибытии. Отец поднял голову от работы. — Молодец. Ну как, на сколько сторговался? Кто взял? Аксель стал рассказывать, как прошёл процесс торговли — подробно, тем более он считал, что провернул все сделки очень успешно. Слушая его, отец одобрительно кивал. И вот, закончив рассказ и добавив ещё о том, что купил порошки для лечения, Аксель решил, что можно приступить к менее приятной части: — И ещё я забрал кое-какие дядины вещи. — Какие это вещи? — удивился отец. — Да вот он оставлял у своих друзей компас и дневник, — Аксель вынул из сумки добычу и показал ему, — пришлось заплатить за выпивку и сведения. — Сколько? — теперь отец нахмурил брови. — Семь медяков. — Семь медяков… А почему со мной не согласовано? Уж я ему… — Подожди, — встревоженно остановил его сын, — дядя меня ни о чём не просил. Он не знает. Это сюрприз. Отец, собиравшийся уже идти из мастерской, остановился и посмотрел на Акселя. — Выпороть бы тебя, — с чувством сказал он, хотя не сердился. — Да возраст не тот. Ладно, забрал и забрал. Иди радуй своего дядю. Может, он хоть на день перестанет ворчать. Облегчённо вздохнув, Аксель кивнул и пошёл в дом. Отец рассердился куда меньше, чем мог — и больше на то, что его поставили перед фактом. И розгами пригрозился для острастки. Словом, всё прошло благополучно. К тому же вся семья знала, что с собой из путешествия дядя Лео привёз внушительный кошель монет, и семья сейчас не нуждалась. Аксель нашёл дядю на заднем дворе: тот отбивал косу. — Привет, — сказал он, подходя. Дядя глянул на него. Это был молодой ещё мужчина, младше отца Акселя, который казался старше из-за седин, уже проглядывавших в волосах. Лицо Лео было закалено морскими ветрами; водянистые глаза, посаженные глубоко под хмурые брови, смотрели на мир с вызовом и претензией. Он был, как и все в семействе Рош, рыжеват, но унаследовал более русый оттенок матери. Всё детство Аксель больше слышал о своём дяде-путешественнике, чем видел. Когда ему было шесть, дядя уже отправился в первое путешествие, и с тех пор бывал дома редко. Чаще — но и то не слишком часто — приходили его письма, где он своим неровным почерком рассказывал, что у него всё благополучно, и добавлял что-нибудь про свои приключения. С тех пор как Аксель изучил буквы, он зачитал эти письма до дыр, и мог рассказать любое наизусть. Отчасти потому на дядин дневник у него было столько надежд. И вот, где-то месяц назад, дядя Лео приехал домой, объявив, что вряд ли взойдёт на борт в ближайшую пару лет. Семья приняла его хорошо, хотя отец и бурчал. Впрочем, бурчать — это у них, похоже, была общая черта. Скоро выяснилось, что дядя бо́льшую часть времени не в духе, и, хоть живёт как все, участвует в хозяйстве, и здесь его привечают, постоянно чем-то недоволен. Но сегодня он выглядел куда дружелюбнее обычного. — Привет-привет, — поздоровался дядя и протянул руку. — Я привёз лекарства, о которых ты говорил, — ответив на рукопожатие, сразу перешёл к делу Аксель. — Привёз? Прекрасно, племянник! Давай их сюда. Аксель покачал головой, чувствуя себя, впрочем, совсем не так уверенно, как выглядел. — Джули сказала нести к ней. Джули была его сестрой, хорошей целительницей. И конечно, она не хотела доверять лекарства лично дяде — как она его называла, пациенту. — Вот хабалистая девка, — буркнул мужчина, помрачнев, но спорить не стал. Он успел поспорить с само́й Джули, но на её сторону встали мать и отец, и дяде пришлось уступить. — Но кое-что я всё же принёс тебе, — улыбнулся Аксель и снова стал доставать вещицы, которые забрал у Жандара и Реймонда. Дядя Лео заинтересованно смотрел на то, как племянник копается в сумке, а увидев своё добро, тут же забрал его. — Лучше бы ты табаку взял, — буркнул он, однако было видно, что он доволен. Притом на дневник дядя обратил мало внимания, а вот компас бережно обтёр рубахой. — Вот не думал, что снова их увижу. Стало быть, ты меня внимательно слушал, маленький хитрец, и нашёл моих добрых друзей? Аксель кивнул, воодушевлённый реакцией. Дядя сел на пень, всё разглядывая компас, будто впервые видел. — Ну, и как они? — Их выгнали из дому, про который ты рассказывал, — весело сказал Аксель, присаживаясь на корточках рядом. — За буйство. Я нашёл их в ближайшем кабаке. — За буйство! — дядя хохотнул. — Думается мне, Жандар решил ущипнуть за зад хозяйку, и муж спустил его по лестнице. Впрочем, это мог быть и Реймонд. Значит, не ушли ещё в новое плаванье… — взгляд его затуманился. — Они спрашивали, как твои дела, — продолжил Аксель. — А ещё Жандар делал странные намёки, кажется, про твою болезнь, но Реймонд не давал ему договорить. Дядя Лео посмотрел на него задумчиво, потом усмехнулся. — Жандара хлебом не корми, дай на что-нибудь понамекать. Поди, хозяйке дома он тоже намекал… Но весёлость его теперь стала напускной. — Жандар и Реймонд — славные парни, — сказал он и зачем-то похлопал Акселя по плечу. — Сидят себе в городе, могут каждый день выпивать, не то что я… В семье Рош стараниями матери Акселя к алкоголю относились очень строго. На это дядя, давно не бывавший в родных краях, наверное, не рассчитывал. Впрочем, он в любой момент мог уехать, но не уезжал, из чего Аксель сделал вывод, что не так уж дяде и жалко. — Скажи, — решился он наконец спросить, — а можно ли почитать твой дневник? Ты же там писал о своих приключениях, сам говорил. — Ишь! — дядя шутливо погрозил ему кулаком. — Ясно теперь, что ты задумал и отчего такой услужливый. Нет, нельзя. Однако, выдержав паузу, в которой отчётливо прозвучал вздох Акселя, дядя продолжил: — Вот если помру, то и дневник, и компас твои. А пока они мои, и трогать их нельзя. Уяснил? — Уяснил, — кивнул Аксель, подумав о том, что дядя молод и здоров как бык, а одолевающая его хворь, очевидно, скоро пройдёт, так что о дневнике было можно забыть.***
Выбраться в лес удалось только через два дня. Стоило Дженни улучить момент, как она подхватила туесок, и была такова. В этот раз она не приготовила ничего, потому что не знала, на месте ли вообще её дракон. Однако он был всё там же. В той самой пещере. По обыкновению, лежал, свернувшись клубком. «Наверное, охотится он ночью», — подумалось Дженни. — Привет, — сказала она неуверенно. Существо подняло голову и посмотрело на неё. Взгляд этот был долгим, и под ним Дженни почувствовала себя неуютно. — Было много дел, — стала она оправдываться. — Я хотела прийти к тебе, но было совсем некогда… И я боялась, что ты улетишь… Хочешь, снова принесу поесть? Я быстро! Дракон внимательно её слушал, а потом покачал головой. Он поднялся на все четыре ноги, выпрямился, вытянулся, а затем с явным усилием стал подниматься на две, тянуться вверх. Дженни наблюдала за этим с непониманием. А потом ахнула: с дракона словно бы слетела вся чешуя и растворилась в воздухе, не достигнув пола. И перед ней теперь стояла девица, голая и простоволосая. Её длинные русые волосы лишь немного прикрывали наготу, однако девушка словно бы не смущалась ни капли. — Я ждала тебя два дня, — высоким голосом проговорила незнакомка, и в её голове не звучало осуждения, но каким-то образом оно всё равно чувствовалось. А Дженни струхнула. Как это получилось?! Дракон превратился в девушку, или девушка подменила собой дракона? — Мне нужна одежда, — продолжила та, и затем внимательно посмотрела на Дженни, — Не могла бы ты принести что-нибудь для меня? Глаза были всё те же. Льдисто-серые. Очевидно, перед Дженни стоял дракон-оборотень, а точнее, драконица. Это о ней Дженни заботилась, с ней разговаривала! Невероятно! Видя, что та всё ещё не движется с места, незнакомка заговорила мягко: — Дженет. Дженни. Неужели дракона ты не испугалась, а девушки боишься? Ты кормила меня, пока я была слаба, промывала раны. Спасибо тебе. Оборотница легонько, учтиво и изящно поклонилась ей. И только теперь Дженни отмерла. — Пожалуйста, — слабо проговорила она. — А как тебя зовут? Откуда драконица знает её имя, Дженни сейчас сообразить не могла. Но и сам вопрос казался глупым. Почему бы драконице не знать вообще всё? Её глаза так и смотрели в душу… — Нилиас, — теперь оборотница сделала пару шагов к ней. — Меня забросило сюда волею судьбы. Дженни продолжала смотреть во все глаза, не в силах поверить в то, что видела прямо сейчас. Фигурка у Нилиас была ладная; вдобавок она была чуть смугла, и от природы, а не от загару, и это чрезвычайно шло к её волосам и глазам. На вкус Дженни драконица была куда как красивее, чем она сама: тёмная бровь, взмывающая к вискам, раскосые большие глаза и острое личико с точёным носом. Не то что сама Дженни, представлявшая собой бледное нечто, словно без бровей и без ресниц, которые если и проявлялись, то на загаре, и то — белыми полосками, и свою хозяйку неизменно огорчали. Когда Нилиас приблизилась к ней, Дженни смогла прийти в себя — и наконец озаботилась насущными вопросами. — И тебе нужна одежда! — спохватилась она, — Я сейчас, я мигом! Стоило Дженни найти занятие, за которое она могла бы уцепиться и обрести почву под ногами, как она почувствовала себя лучше. Нилиас нужно было платье, и можно было сосредоточиться на этом, а не на невероятном превращении. Дженни добежала до дома, а потом долго рылась в сундуке с платьями, выбирая то, что подошло бы такой красавице-драконице. В итоге выбор Дженни пал на небесно-голубое платье, вышитое блестящими нитками по рукаву и подолу. Большая редкость в здешних краях, однако его всё равно почти не носили — именно по этой причине. Завернув ткань в платок и прихватив ещё несколько необходимых вещей, Дженни побежала обратно. Нилиас всё ещё сидела в той же пещере, в углу, где её не было видно от входа. Заметив гостью, она помедлила и подошла. — Вот, — сказала Дженни, отдавая свёрток, — здесь всё, и ещё я взяла ленты для волос. Ленты тоже были голубыми. Дженни казалось, что этот цвет лучше всего подойдёт Нилиас. Драконица с достоинством приняла одежду и стала одеваться. Она не просила помощи, а Дженни не решалась сделать лишних движений. Ею овладела робость. Каждый жест Нилиас было изящным, даже когда она поправляла юбки. Это было невероятно. Вместе с тем её охватывал восторг. Страхи не оправдались — дракон не просто не улетел, а стал, как в сказках, человеком. Жизнь становилась чудеснее и чудеснее, и Дженни была в некотором роде причастна к этим чудесам. Оставив волосы распущенными, драконица вышла из пещеры и, помедлив, поманила её за собой. В руках у Нилиас были ленты и гребень, который Дженни также принесла с собой. И она пошла за драконицей, как заколдованная. Ноги Нилиас, оставшиеся босыми, как и ноги Дженни, легко ступали по земле и камням. Нилиас пошла к ручью, у которого Дженни набирала воду для неё. Там она взглянула на своё отражение, затем развернулась снова к застывшей неподалёку девушке и улыбнулась ей, одновременно учтиво и искренне: — Это платье просто чудесно. Робко улыбнувшись в ответ, Дженни кивнула. А Нилиас повернулась к ручью и стала заплетать волосы, смотрясь в неровное отражение в журчащей воде. Но и причёска у неё выходила необычная. Она отделила несколько прядей у висков, заплела две тонкие косицы и убрала в высокий хвост все волосы, кроме тех прядей. Теперь они спускались по плечам, придавая драконице диковинный вид. Закончив, она повернулась к Дженни и улыбнулась. Та же ответила восхищённым взглядом. Причёска Нилиас была потрясающей. «Как и она сама», — подумала Дженни.***
Дженни стала неожиданно пугливой и робкой, словно лань. Всё то время, пока Нили сидела в драконьей шкуре, прекрасная селянка казалась ей очень смелой для деревенской девицы, но всё переменилось, как только Нилиас вернула себе человеческий облик. Впрочем, в реакции Дженни отчётливо читалось восхищение, и это льстило Нили. И нерешительность была прелестной. Эта девушка в целом очень даже нравилась драконице, а главное, самой Дженни нравилась Нили, и это, помимо того, что было приятно, подходило к её планам. А планы были незатейливые — выжить, найти пристанище. Приспособиться к жизни в другой стране. Нилиас полагала, это будет несложно, ведь Бомарик считался менее развитым, значит, и сориентироваться в нём было проще. — Как я могу отплатить за твою доброту? — обратилась Нили к селянке, помня о вежливости. — У меня, правда, сейчас толком ничего и нет… — Да ничего! — замахала руками Дженни. — Ничего не надо! Затем она задумалась. — Давай я отведу тебя в деревню? — предложила она. — Познакомлю с семьёй. Они тебе помогут! Я боялась, что тебя кто увидит, пока ты была драконицей, но теперь-то можно. — Я всё ещё драконица, — заметила Нилиас, позабавившись этой простоте и открытости. — Могу превратиться в любой момент. — А вот об этом лучше, наверное, не говорить… — селяночка замялась, кусая пухлую губку. Нили захотелось, чтобы Дженни не терзала свои красивые губы, но она удержала порыв одёрнуть девушку. Об этом можно поговорить позже. Пока что у них были проблемы посерьёзнее. У неё, Нили, были проблемы. Которые сейчас милостиво пыталась решить добрая селянка. — Я не знаю, как тебя представить, — призналась наконец Дженни. — Может, и лучше правду сказать. Откуда ты? — Издалека, — уклончиво ответила Нили. — Вряд ли тебе что-то скажут названия мест. В конце концов, тайну драконов-оборотней оберегали даже от простых жителей её родины, вряд ли кто-то здесь, в сельской глубинке, знает об их существовании. Пусть думают, что она прилетела откуда-то из земель настолько далёких… — Говоришь ты по-нашенски, — усомнилась Дженни. — Это магия. — Наши всё равно интересоваться будут… Ну конечно. Любопытные деревенские. Нилиас нужно было им понравиться, чтобы иметь возможность влиться в это общество. Она знала, что везде и всюду к чужакам относятся настороженно, а в деревнях особенно: боятся всего непонятного. Но был один способ… — Скажи мне, Дженни, — спросила она мягко. — А есть у вас там кто-нибудь больной? Может, помощь кому нужна? Та перевела взгляд своих огромных карих глаз на Нили, посмотрела озадаченно пару секунд, явно не понимая, к чему вопрос, затем всё же ответила: — Есть, старик Вудов лежит с лихорадкой, второй день как, все боятся, отойдёт скоро… весь горячий, мечется. Нили кивнула. Эта ситуация подходила как нельзя лучше. — Веди к нему, — распорядилась она. — Будем сотворять чудо. А потом расскажу всё: кто сама, откуда… Её простая логика заключалась в том, чтоб оказаться полезной. Она не знала, куда Дженни унесла тех кроликов, однако помимо охоты драконица ещё кое-что умела. Целительные силы Нилиас были невелики, однако они подкреплялись знаниями, которых наверняка недоставало местным. И скорее всего после того, как она сможет облегчить состояние старика, её будут охотнее слушать и не прогонят. Вот так. Отец говорил не связываться с местными, но местные уже связались с ней. К тому же пока всё шло благополучно, а жить неизвестно сколько в густом лесу, питаясь сырым мясом, Нилиас было вовсе неохота. И Дженни принесла очень красивое платье и явно горела желанием общаться. Прося одежду, Нили рассчитывала на простенький сарафан, который могла бы надевать в исключительных случаях, когда потребуется пребывать в человеческом обличии, но получила наряд не менее изящный, чем те, какие носила дома. Возможно, лучший из тех, что были у Дженни в распоряжении. — Ты будешь лечить Вуда? — поразилась Дженни, однако послушно повезла Нили к деревне. — Буду, — кивнула драконица и с довольством приняла ещё один восхищённый взгляд. Однако Дженни, видимо, от неуверенности в затее, привела Нилиас сначала в свой дом. Покричала маму, усадила Нили за стол и вышла на улицу. Её не было около получаса, однако затем селяночка вернулась с женщиной заметно старше её — видимо, матерью. — Здравствуй, Нилиас, — женщина кивнула ей. — Звать меня Эми, я хозяйка здесь. — Здравствуйте! — Нили ответила самой радушной улыбкой, которую была способна выдать. Понравиться матери Дженни тоже было очень важно. — А что ж ты гостье ничего не поставила? — укорила Эми дочку и стала доставать отовсюду еду. Дженни, ничего не ответив, принялась ей помогать, и вскоре перед Нили появились похлёбка, пирожки, кружка компота, да мясо с картошкой. Мясо определённо было крольчатиной, так что драконица без труда догадалась, куда же Дженни носила её добычу. В дом, в семью. Оно и хорошо: задобрить хозяев Нили успела ещё до того, как появилась здесь. А Эми села перед Нилиас за стол. — Дочка мне рассказала, — начала она, когда драконица успела угоститься кушаньем, остро осознав, что за эти дни она соскучилась по нормальному питанию, и простая деревенская еда ей была в радость. — Сказала, нездешняя ты, в дракона умеешь обращаться. Правду говорит? — Правду, — кивнула Нили. — Я оборотница, по своей воле могу тот или этот облик принять, но человеческий разум всегда сохраняю. Всегда внутри я — человек, не зверь. Стоило уменьшить возможные страхи окружающих людей. К тому же это была чистая правда. — Откуда ты такая? Несмотря на прямые вопросы, тон женщины был учтивым и ненавязчивым. — Из далёких земель, за горами, лесами и реками, — без запинки проговорила драконица. — По воле судьбы меня сюда занесло, отделило от своего народа, дороги обратно я не знаю. Буду счастлива отплатить за доброту и гостеприимство вас и вашей дочери. Всё это, с некоторой натяжкой, тоже можно было назвать правдой. Женщина, помедлив, кивнула.
