Люби и ненавидь

Порыв ледяного ветра заставил Мо Жаня зажмуриться. С земли вскрикнула дева — незнакомая. Перед залою Даньсинь собрались многие — половину учеников Мо Жань в глаза не видел. — Цзецзе, это кто? — маленький мальчик потянул кричавшую девушку за платье. Она обняла, заслонила его собой. — Это шисюн. Помолчи, А-Ни, я ведь с тобой. Старейшина в зелёных одеяниях Жуфэн проговорил — горделиво: — Уйми ребёнка, женщина, перед императором стоишь. Учитель приземлился рядом с девушкой, с негодованием взглянул на старейшину из Жуфэн. Впрочем, это даже не было негодование, это была ярость. Учитель обронил: — Побеждённая собака лает громче всех, видно? Мо Жань рассмеялся — восхищённо. Ни убавить, ни прибавить. Спрыгнул тоже, мальчик с перепугу ухватил его за руку, пониже локтя. Сестра мальчика побелела — как пудры насыпали — Бугуй у Мо Жаня был как раз с той стороны. Вот только ему и не хватало сейчас зарубить мальчишку! — Прошу учителя забрать мальчика. Мо Жань склонил голову. По рядам зашептались: — Старейшину Юйхэна учителем зовёт. — Разве не так? Не припомню, чтобы он творил зло. — А Вэйци Чжэньлун? А-Мэй говорила, это сущий кошмар, одно понимаешь — хозяин. — А если это Жуфэн, Верхнего царства им мало, они в Нижнее пошли? Мо Жань махнул рукой воинам — стало тише, старший из них прокричал: — Император не собирается обращать Вэйци Чжэньлун против пика Сышэн, он помнит, где его дом. Вопрос лишь в том, помните ли вы? * Мо Жань лежал на циновке в доме учителя. Учитель ходил по комнате, перешагивал через трубки для ночных стражей, подбирал части, крепил — в общем, делал вид, что это не он сражался сегодня Хуайшой и проиграл. Мо Жань знал — они оба давали Сюэ Мэну возможность уйти незамеченным. На бой отвлеклись и воины, и пришедшие из Жуфэн. — Учитель, я... мог бы не спать с вами. Эти... в высшей степени нехорошие твари, я хотел сказать, — Мо Жань задумался, луна уже взошла, отбросила тень на его ладонь. — Старейшины просто пытаются вас унизить. Учитель присел рядом, усмехнулся — без злости. — Не надо со мной спать. Мо Жань прижал ладонь к груди — сердце билось быстро-быстро. Он был так близок к смерти в сражениях, но, главное, учитель ничего не знал и мог оставаться по-прежнему твёрдым. Сколько их ещё будет? — Учитель, давайте спляшем, что ли? Учитель прикусил губу, кажется, подавил смех. — Мо Жань, тебе ведь не пять лет, как А-Ни, правда? Мо Жань встал на колени, сел на ноги — вообще-то это была самая приличная поза — так сидели за столом, но теперь учитель оказался намного ближе, чем Мо Жань привык. Да учителю сейчас достаточно чуть выставить колено вперёд, чтобы развести его ноги. При должном напоре это было бы горячо. Слишком горячо, чтобы учитель решился на это в действительности. Что же, Мо Жаню и правда не пять лет, но если бы учитель сказал, что не против попробовать, Мо Жань бы с радостью показал ему всё, что успел узнать в весеннем доме. Ему вдруг показалось, что учитель тоже подался вперёд. — Мо Жань, Мо Вэйюй, — голос учителя непривычно изменился, стал ниже. — Я... Нет у меня сейчас женщины, мешочек я на рынке купил, в нём шестерёнки хранить удобно. А те слухи — тоже правда? Мо Жань выдохнул — вот бы учитель почётче выражал собственные мысли. Но, видимо, теперь учителю не хватало и тех многих понятий, что он знал. Впервые в жизни. — Те слухи — это то, что я отрезанный рукав, учитель? Мо Жань взглянул на учителя прямо. Учитель кивнул — медленно-медленно. — С мужчинами спокойнее, просто спокойнее. По крайней мере, я не обмираю, когда думаю о них, когда вижу и познаю весенние удовольствия.