star-crossed;

Ребенком он часто терялся в Драконьем Логове; оно и неудивительно. Количество коридоров, переходов и содержащихся здесь драконов казалось ему чем-то невообразимым. Теперь Эймонд отлично знает дорогу до многих из них, хотя в этом и нет никакой необходимости. Вхагар слишком велика, чтобы жить здесь. А еще стара и раздражительная; подвижный молодняк приведет ее в ярость, но никак не растормошит. Хелейна же, напротив, бывает здесь крайне редко. Пару раз в год или и того меньше. Он вызывается сопровождать ее всякий раз, потому, наверное, увидеть ее здесь в компании Пламенной Мечты кажется чем-то странным. — Не знал, что ты собираешься сюда, — подает он голос заранее, чтобы не раздражать драконицу, недавно сделавшую новую кладку. Пламенная Мечта поднимает голову, глядит в его сторону, но Хелейна ласково хлопает ее по шее, успокаивая. — Я и не собиралась, — отвечает она. — Так вышло, а потом я… — Заблудилась? — подсказывает Эймонд. Хелейна давит тонкую улыбку и кивает. В тусклом свете от факела она выглядит еще более неловкой и какой-то совсем маленькой. Или же дело в огромной драконице, которая лежит на земле и тяжело пыхтит. Эймонд делает огромную петлю, чтобы подойти к сестре, ничем не спровоцировав Пламенную Мечту. — Ты же знаешь, что драконоблюстители могли бы тебе помочь? — Знаю. Но иногда потеряться бывает полезно. Ее голос звучит отстраненно, а эхо разносит ее слова, и Эймонд удивляется, насколько гармонично она смотрится здесь — привалившись спиной к драконьей шее. Наконец он подходит к ней и опускается на корточки рядом. Хелейна коротко улыбается, но уголки ее губ почти сразу же сползают вниз. — Ее выпускают полетать, да? — спрашивает она обеспокоенно. — Здесь всех выпускают полетать, — произносит он, но ловит себя на том, что не помнит, когда в последний раз видел ее драконицу в небе, а не лежащей в Логове. — Я могу чаще спрашивать о ней для тебя, если захочешь? Хелейна кивает, задумчиво смотрит куда-то мимо него и гладит округлившийся живот. Вот что роднит их с Пламенной Мечтой, думает он. Вот почему она вдруг решила прийти сюда, хотя уже год как отказывалась выходить из замка ради такой долгой прогулки. — Тебя что-то тревожит. Он не спрашивает, скорее утверждает. Она закусывает нижнюю губу и кивает, все так же, как и прежде, не смотря на него. — Иногда мне снится, как я умираю в родах, — признается Хелейна, и ее голос звучит так монотонно и остраненно, что ему становится не по себе. — Снится много крови, напуганные повитухи и яркое, ослепляющее солнце, светящее прямо в окно. Она делает паузу, а потом вдруг встречается с ним взглядом, и в тусклом свете факелов ее лицо кажется похожим на лик одной из статуй в септе. — Ты будешь о ней заботиться, если я умру? Вопрос застает его врасплох; Эймонд хмурится, предлагает ей руку, чтобы помочь подняться, и они встают почти одновременно. — У нее будет новый всадник, и мне тогда не придется о ней заботиться. — До меня она долгое время была одинока, — задумчиво произносит Хелейна, проводит ладонью по драконьей шее и едва-едва улыбается. — Не хочу, чтобы она чувствовала себя не такой, как все. У них троих так много общего, думает Эймонд, помогая сестре выйти из Драконьего Логова. Несколько раз они останавливаются, потому что Хелейне становится тяжело дышать, и он не понимает, как она вообще смогла добраться до Пламенной Мечты на таком сроке. Дорогу она, конечно, не запоминает, но все-таки стрясает с него обещание позаботиться о драконице. И ему претят мысли о ее смерти, но ради ее спокойствия он соглашается. Соглашается в надежде, что Матерь будет милосердна к ней и поможет ей в родах. Точно так же, как всегда помогала их матери.