Долина кукол

      – Я надеялся, вы не придете.       Нил лишь развел руками, мельком взглянул на возвышавшуюся над ним фигуру. Голос Дилана Вермиллиона был по-прежнему сиплым, он говорил в нос, в тусклом освещении негаснущих факелов – и с плохим зрением Нила – невозможно было определить, красные ли у него щеки и уши – но и так все было понятно.       – Спасибо, – добавил Дилан.       – Пока не за что. Мы еще ничего не нашли.       – Я уже был там днем, несколько часов назад, – говорил профессор Вермиллион, обходя Нила у крутой лестницы входа в подземелье, отделенного от кухни и гостиной Пуффендуя одним коридорным пролетом. – Вернулся ни с чем.       Нил не стал комментировать. Очевидно, что он уже пытался… Он принял помощь лишь потому, что не было иного варианта.       Пусть так… Нил хотел быть полезен, Нил искренне переживал за студентов – и за Дилана, который решил ввязаться в одиночку в рискованное расследование.       Дилан уже нырнул в нишу под лестницей, скрывающую потайной вход в катакомбы, спертый воздух почти сразу врезался в ноздри, по коже пробежали мурашки от влажной прохлады. Они условились встретиться на нижнем ярусе крепости под внутренним двором замка, двором Виадука, чтобы попасть заброшенную часть подземелий.       Профессор Вермиллион уверенно шагал впереди, держал палочку, рассеивающую свет подобно фонарю, Нил следовал по пятам по узким, подернутым паутиной коридорам. Эту часть подземелий намеренно держали в запущенном состоянии – чтобы отпугнуть любопытных студентов, – сквозняк подвывал все громче, в то время как они продвигались вглубь катакомб по пологому спуску.       Узкий коридор закончился резко, перешел в темный просторный зал со сводчатыми потолками, вдалеке заканчивающийся высокой дверью, очевидно, одного холла из серии анфилад. Нил нечасто забирался в нехоженные части Хогвартса, но узнал помещение – согласно справочникам по истории школы, некогда здесь была комната для внеклассных занятий студенческих сообществ.       Где-то над их головами, под толщей камня и грунта, начиналось Черное Озеро, со скалистой береговой линией, примыкающей к крепости. Та часть озера, что находится со стороны Запретного леса, имеет более покатый берег, с выходом к воде в укромной бухте… Луна полностью освещает ее, кроны деревьев будто расступаются, чтобы дать серебряным лучам простор – и все становится видно, как на ладони.       – Туда, – вынырнул из размышлений Нил, указал в нужном направлении.       Их шаги гулко отражались эхом от стен и потолков, каменная крошка шуршала под ногами. Дилан по обыкновению шел впереди.       Створки прохода в следующий зал отворились с грохотом, даже заклинание не сразу раздвинуло их. Фонарик палочки освещал путь, черные тени крались следом, дрожа и расползаясь по углам, странные звуки, похожие на шепот призраков, будоражили нервы.       За спиной, вдалеке, кто-то взвыл и заухал, звук пополз по потолку, с каждым шагом приближающемуся к макушке, но Нил даже не оглянулся. На пути их пока что ждут только пугающие ловушки, в этой части подземелий нет ни монстров, ни привидений – лишь сквозняк и вонь затхлости, выбоины в полу, заполненные склизкой жижей и грязной водой, слои пыли, которую они тревожили подолами мантий.       С Диланом было спокойно – пусть даже тот, казалось, позабыл, что профессор Блейк идет следом, шаги были осторожные, но размашистые, приходилось часто перебирать ногами, чтобы успевать.       Нил притормозил.       – Профессор Вермиллион.       Голос был громким, в контраст с шелестящей тишиной и едва различимым звоном магии в лучах фонаря.       Дилан обернулся.       – Сюда, – Нил указал на пустую стену. – Сто сорок два шага от последнего поворота, с расчетом на стандартный рост, я посчитал. Здесь должен быть сквозной проход, лаз в соседний коридор, вдоль него грибница.       Дилан приблизился, повел носом, присел на корточки и положил ладонь на холодную стену. Палочка двигалась медленно вдоль неровной кладки, нигде не было ни отверстия, ни рычага.       – Алохомора, – сказал Нил.       У самой земли, напротив места, где присел профессор Вермиллион, покрытые мхом и плесенью камни зашевелились, ввалились внутрь, открывая черную дыру портала. Дилан заглянул в углубление, подсвечивая фонариком, едва слышно хмыкнул.       – Рассчитано на домового эльфа, – произнес он после многозначительной паузы. – Вы еще пролезете, а я застряну. Ползти расстояние длиной футов шесть.       – Да бросьте, – усмехнулся Нил. – Мы оба пролезем, даже уменьшающее заклинание не понадобится.       Дилан ничего не ответил, он уже пригибался к земле, касался локтями каменного пола, палочка и голова по плечи исчезли в лазе, свет на несколько секунд погас – пока Нил не зажег свой фонарь коротким взмахом.       Когда из в отверстия в стене оставались торчать только ботинки профессора Вермиллиона, стоявшего на коленях, темный коридор сотряс громкий чих. Дилан замер, эхо рассыпалось криком испуганного филина, а затем раздался шорох от падения мелких камней.       – Не шевелитесь! – обеспокоенно выпалил Нил.       Стоявшее на карачках тело засопело, через мгновение поползло дальше. Нил с замиранием сердца следил, как исчезает из вида обувь Дилана, как тот, судя по звукам, путается в мантии и вылезает наружу по ту сторону прохода.       – Снимите мантию и обвяжите ее вокруг пояса, иначе будет неудобно, – сказал Дилан, голос его был глухой.       Нил кивнул, тут же спохватился, осознавая, что его все равно никто не видит.       – Хорошо.       Нил был низкого роста, но вовсе не атлетического телосложения – он ощущал себя ползущим в норе барсуком. Камни царапали ладони, пальцы ощущали холодную, скользкую грязь, в колени впивались острые грани булыжников, громада толстой каменной стены нависала над головой, и казалось, от неосторожного движения вот-вот обрушится вниз.       Нил с облегчением выдохнул, когда оказался по ту сторону барсучьей норы, риск остаться погребенным заживо под грудой камней отступил.       Дилан протянул руку, чтобы Нил оперся на нее, поднимаясь с колен – и одна перепачканная грязью ладошка вложилась в другую.       Руки у Дилана по-прежнему ледяные. Не нравится ему эта аллергия…       – Ну, что тут у нас? – чтобы развеять повисшую паузу, сказал Нил, оглядываясь, выпрямляясь, гася палочку.       Дилан повторил за ним, фонарь потух, они остались в кромешной темноте, и лишь в дальней части узкого, еще более затхлого коридора, мерцало бледно-желтое сияние.       Они оба не сговариваясь дернулись, двинулись на свет, Нил, стоявший позади Дилана, со всего размаху впечатался ему в спину – потому что Дилан вдруг остановился.       – Тише.       Нил сдавленно вскрикнул, попытался отстраниться, но в темноте движения были как под водой, медленные и неуклюжие. Он невольно вцепился в мантию Дилана, но тут же отпустил.       Он прислушался.       Сперва он ничего не заметил, грохот колотящегося сердца – от нелепости ситуации и от неуместного испуга – перебивал слух. Пару мгновений спустя легкий стрекот, как от колыханий крыльев – бабочки или летучей мыши – рассыпался над головой.       Нил мог только представить, как Дилан задирает подбородок и смотрит наверх – потому что сам профессор Блейк ничерта не видел.       – Мотыльки, – сказал Дилан. – Много мотыльков.       Он видит? Он не принимал зелье от аллергии? Или у оборотней настолько чуткие глаза, что даже в темноте, после падения зрения на порядок, они различают предметы?       Нил спросит его об этом потом… Странное логово ночных бабочек и мерцающий корень сейчас были важнее.       Профессор Травологии взмахнул палочкой и зажег свет – чтобы больше не натыкаться на Дилана и не пугаться своего же собственного вскрика. Когда он запрокинул голову, чтобы узреть мотыльков, он пожалел.       Нил был не из робкого десятка, на колдомедицинской практике, во время учебы после Хогвартса, он чего только не повидал… Однако копошащееся, перекатывающееся волнами скопление пушистых созданий с черными точками блестящих глаз, выглядело жутко. Они были высоко под потолком, они танцевали свой тревожный танец, побеспокоенные незваными гостями, крошечные тельца были одним сплошным организмом.       Они облепили гнездо – с серебристыми нитями паутинами и полупрозрачными куколками, перебирали мохнатыми лапками и усами, трепетали крыльями. Что они тут забыли? В подземельях, без света, без свежего воздуха. Что видят черные бусины глаз, если вокруг – кромешная темнота?       Наверняка, эти мотыльки – чей-то боггард.       Дилан пошел вперед, Нил следом, на ходу доставая короб из поясной сумки – чтобы собрать в него мерцающий корень. Плесени оказалось мало, но начало было многообещающее.       Еще два раза им пришлось преодолевать неочевидные препятствия, лезть на выступающий валун в тупике, чтобы добраться до вентиляционной шахты, спрыгивать в яму, на гору звериных костей. Оставалось только надеяться, что обратный путь будет легче… Когда короб заполнился, настало время возвращаться назад.       Профессор Блейк был предусмотрительным, подготовился заранее, даже взял с собой еще два пузырька противоаллергического зелья – «от раздражения». Дилан задумался только потом – насколько совершенно естественным оказалось подавать руку, когда профессор Блейк кряхтя выбирался из лаза, когда не мог перешагнуть глубокую яму, когда пришлось затаскивать его наверх.       Они вышли из подземелий чумазые, но довольные. Глаза у Дилана болели, от пыли, от отека, от режущего искусственного света фонарика палочки, профессор Блейк улыбался, в волосах у него запуталась паутина.       Поход в катакомбы ощущался как студенческая шалость… Забавно. Дилан начинал понимать, зачем дети постоянно нарушают школьные правила, почему их так и тянет найти приключения на задницу, влезть туда, где опасно, неизведанно, но очень интересно.       В последний раз, когда Дилан испытал это распирающее чувство энтузиазма, задора, удовлетворенного любопытства и желания продолжать, его наказали. Послевкусие осталось неприятное.       Профессор Вермиллион поблагодарил Нила за помощь, забрал короб с мерцающей плесенью, нехотя пообещал принимать отвар от аллергии и удалился по длинному коридору подземелий к тайному проходу в кабинет Защиты от темных искусств – очевидно, чтобы не попадаться никому на глаза. Мантия, уже безнадежно испорченная, была перекинута через локоть, Нил смотрел на его удаляющуюся спину, широкие плечи, узкую талию и круглую задницу, перепачканную в грязи.       Мышцы ныли от усталости и холода, кости ломило… Надо будет занести в кабинет Защиты от темных искусств акулий плавник – чтобы Дилан начал готовить зелье и успел к рассвету. Профессор Грэм поймет и вовсе не расстроится, что полуночное чаепитие отменяется – а они нередко заглядывали друг другу в гости и заносили угощения, маясь от бессонницы, благо кабинеты находились неподалеку.       Нил направился к мраморной лестнице, абсолютно не заботясь о том, что кого-то, ненароком встреченного ночью, испугает его внешний вид – у него всегда есть садоводческая отговорка.