Тёмные улицы моей души

Прошло полгода с того момента, как мы превратили башню «Эгиды» в груду строительного мусора. Наш офис расположился в одном из небоскребов в центре Сеула. Вывеска на входе гласила: «Феникс Секьюрити». Официально — мы занимались кибер-безопасностью и консалтингом для крупного бизнеса. Неофициально — мы подмяли под себя весь теневой рынок информации. ​Я сидел в своем кабинете, просматривая отчеты по новому проекту. С тех пор, как мы вышли из подполья, жизнь стала другой, но привычка спать с пистолетом под подушкой осталась. ​Дверь тихо скрипнула, и внутрь вошел Чимин. За эти месяцы он изменился до неузнаваемости. Из затравленного зверька он превратился в элегантного, уверенного в себе партнера. Он больше не боялся звуков, а его взгляд стал мягким, хотя в нем все еще читалась та стальная закалка, что позволила ему выжить. ​— Хватит пялиться в монитор, Инь, — Чимин подошел со спины и положил руки мне на плечи, легко массируя уставшие мышцы. — У нас обед через десять минут, а ты даже не размялся. ​Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, и поймал его руку, прижимаясь щекой к его ладони. Для меня он все еще был тем самым омегой, которого я должен защищать от всего мира, но теперь он был и тем, кто защищал меня от моего собственного внутреннего хаоса. — Как ты? — спросил я, разворачиваясь к нему. — Счастлив, — ответил он, искренне улыбнувшись. — И да, Чонгук снова разносит тренировочный зал. Тэхён пытается его угомонить, но они опять грызутся как две бешеные собаки. ​ ​Я тяжело вздохнул, понимая, что покой нам только снится. Мы вышли в коридор, где из зоны отдыха доносились отборные маты, перемежающиеся смехом. ​В техническом отделе Чонгук прижал Тэхёна к серверной стойке. Наш «машина для убийств» Чонгук, который еще полгода назад готов был снести голову любому, сейчас выглядел как подросток, который не знает, как подкатить к объекту обожания. ​— Слушай, ты, мелкий хакер, — рычал Чонгук, едва сдерживая свою доминантную ауру. — Если ты еще раз полезешь в мои настройки оружия, я клянусь, я тебя в этой серверной запру на неделю! ​Тэхён, который был в два раза меньше него, даже не думал пугаться. Он поправил очки и насмешливо посмотрел в глаза альфы. — Твои настройки — мусор, Чонгук. Я их оптимизировал. Скажи спасибо, что теперь твой ствол стреляет точнее, чем твои кривые руки. И вообще, свали с меня, ты придавил мне кабель! ​— Ах ты, паршивец... — Чонгук наклонился ниже, почти касаясь лбом лба Тэхена, и я увидел, как между ними пробежала искра. — Ты доиграешься, что я тебя съем вместе с твоими железками. ​— Да неужели? — Тэхён игриво прикусил губу. — Попробуй, альфа. ​Я кашлянул, прерывая их «милую» сцену. Чонгук мгновенно отпрянул, хотя в его глазах еще горел огонь, а Тэхён невозмутимо вернулся к клавиатуре, хотя его уши предательски покраснели. ​ ​Мы прошли дальше, в стратегический центр. Здесь царила тишина. Намджун стоял у огромного окна, глядя на панораму города, а Джин — единственный, кто мог усмирить его вечную тревожность — раскладывал перед ним документы. ​Джин был нашей головой. Его интеллигентность и хладнокровие дополняли грубую мощь Намджуна. ​— Джун, ты опять не спал, — Джин подошел к нему и бесцеремонно забрал из рук Намджуна планшет. — Ты ведешь себя как последний идиот, пытаясь контролировать каждую мелочь в этом городе. Шин мертв, успокойся уже. ​Намджун устало улыбнулся и притянул Джина к себе за талию, прижимаясь лбом к его плечу. — Ты же знаешь, я не могу иначе. Если я перестану думать, кто-то другой решит, что может занять место Шина. ​— Если кто-то попробует, я сам лично вскрою им черепа, — Джин ласково провел рукой по волосам Намджуна. — Иди поспи хотя бы пару часов. Я здесь за старшего. ​Я посмотрел на них — двух сильных людей, которые нашли друг в друге опору, которой им так не хватало все эти годы. ​Чимин тихонько сжал мою руку. — Ты видишь? — прошептал он. — Мы построили не просто корпорацию. Мы построили дом. ​Я посмотрел на свою команду. Чонгук с Тэхеном опять начали какой-то спор, Хосок сидел в углу, смеясь над ними, а Намджун с Джином напоминали скалу, о которую разбиваются все проблемы. ​— Мы построили семью, — поправил я его. — Свою, мать их, семью. ​Намджун обернулся и, увидев нас, кивнул. — Ладно, команда, перерыв закончен. Есть новый заказ. Не от Шина, конечно. От людей, которых он когда-то поимел. Они просят помощи, и, думаю, мы им её окажем. ​Чонгук ухмыльнулся, на ходу вскидывая автомат: — Я готов. Тэхён, подгоняй технику. ​— А я готов вскрыть их счета, — кивнул Джин. ​Я посмотрел на Чимина. Он кивнул мне, и в его глазах не было ни страха, ни боли. Только готовность идти до конца. ​— Погнали, — сказал я, открывая дверь в будущее, которое мы заслужили. Вечер в Сеуле за окном превращался в размытые огни, но внутри нашей квартиры время словно остановилось. Здесь не было гула серверов, звуков стрельбы или напряжения, которое требовало держать оружие под рукой. Здесь был только мягкий свет приглушенных ламп и запах дождя, проникающий через приоткрытое окно. ​Я вошел в спальню, отбрасывая тяжелый пиджак на пол. Плечо, где когда-то была рана, едва уловимо ныло — лишь напоминание о том, что всё случившееся не было сном. ​Чимин сидел на кровати. Мягкий свет лампы ласкал его кожу, подчеркивая каждую линию его тела. Он поднял взгляд, и я снова утонул в этих ореховых глазах. Он больше не был тем затравленным зверьком из подвала «Эгиды». Сейчас в его взгляде читалось нечто иное — голод, доверие и осознание того, что он принадлежит только мне, а я — ему. ​— Ты сегодня поздно, — тихо сказал он, откладывая книгу. ​Я подошел ближе, чувствуя, как с меня спадает броня. Я сел на край кровати, и Чимин, не дожидаясь приглашения, переместился ко мне, садясь верхом. Его руки — теплые, сильные — легли на мои плечи, и я ощутил, как по телу пронеслась волна электричества. ​— Не могу отделаться от дел, — прошептал я, вплетая пальцы в его каштановые волосы, притягивая ближе. — Но теперь все они кажутся такими неважными. ​Наши губы встретились. Поцелуй был сначала робким, пропитанным нежностью, но в нем быстро разгоралось пламя. Чимин стонал в поцелуй, его руки скользили по моей спине, изучая каждое движение мышц, словно подтверждая, что я здесь, что я настоящий. Для нас обоих это была не просто страсть. Это было доказательство жизни. Мы забирали друг у друга ту близость, которую у нас крали годами. ​Я осторожно повалил его на мягкие простыни. Одежда — помеха, ненужная преграда — летела на пол, не вызывая у нас ни стыда, ни спешки. Когда я оказался сверху, я замер на мгновение, любуясь им. Чимин был прекрасен. Его кожа, свободная от цепей, светилась в полумраке, а дыхание было прерывистым. ​Я начал целовать его ключицы, спускаясь ниже, к груди, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои плечи. Чимин выгибался навстречу, его стоны становились всё громче, заполняя собой тишину комнаты. Я хотел оставить на нем каждый свой след, каждый поцелуй был попыткой смыть с него все те ужасы, что он пережил. ​— Юнги... — его голос сорвался на шепот, когда я перешел к самой чувствительной грани, заставляя его тело дрожать от удовольствия. — Пожалуйста... не останавливайся. ​Когда мы стали единым целым, мир окончательно исчез. Был только ритм наших тел, сбивчивое дыхание и тепло, которое разливалось внутри. Я двигался плавно, но настойчиво, следя за каждым его движением, за каждой эмоцией на его лице. В его глазах отражалось абсолютное счастье, и я знал, что в этот момент он чувствует только любовь, а не боль или страх. ​Каждое прикосновение было пропитано нашими феромонами, сводя с ума, превращая всё вокруг в бесконечное наслаждение. Я прижимал его к себе, ощущая, как его сердце бьется в унисон с моим. Мы двигались быстрее, наши тела сплетались в неразрывном узле, пока резкая, сладкая вспышка не пронзила нас обоих, заставляя замереть в последнем, долгом объятии. ​После, когда тишина вернулась, мы лежали, переплетя ноги, тяжело дыша. Я прижимал его голову к своей груди, поглаживая по спине. Его кожа была влажной от пота, а сам он выглядел таким умиротворенным, словно два года ада наконец стерлись из его памяти. ​— Ты мой, — прошептал я, целуя его в макушку. ​Чимин сильнее прижался ко мне, укрываясь моим запахом. — Навсегда, — ответил он, медленно погружаясь в сон. ​Я лежал, глядя в темноту, и понимал, что эта ночь — наш самый важный проект. Мы создавали жизнь, в которой больше нет места ни боли, ни Шину, ни одиночеству. Только мы. И этого было достаточно.