Мерринтошу — быть!

Вскоре последовавшая за этим коронация Мериды для Макинтоша явно не в радость. Однако, можно заметить, что его статус нисколько не упал — он все ещё является предводителем не только своего клана, но, фактически, и двух других. Иными словами, второе лицо в королевстве после Мериды — но королевой он ее так не признаёт (в душе, разумеется). Недовольство коронацией так и сквозит в его облике, а, поднося Мериде корону, он вновь преклоняет левое колено. Впрочем, короноваться Мерила так и не успевает — внезапное появление ведьмы закручивает новый виток сюжета. Мерида должна найти давно утерянный шлем, который ее отец некогда «одолжил» у ведьмы, да так и не вернул. Увы, поиски оказываются слишком сложными, да и по их ходу вскрывается любопытные факты из жизни короля Фергуса, которые заставляют Мериду разувериться в собственных силах. Она, решив, что взвалила себе на плечи ношу не по силам, готова отдать корону Макинтошу — отметим также, что он единственный, кого она называет по имени в разговоре с Мулан. Итак, она готова отдать корону Макинтошу, если он найдёт шлем в установленный срок. Самодовольная улыбка Макинтоша в ответ на это обещание говорит сама за себя — мол, он был уверен, что дело этим и кончится. Мерида устало отводит глаза — будто разговор этот (или подобный ему) для неё не редкость, как и реакция Макинтоша. Но обратим внимание на обстановку, в которой происходит этот разговор и вновь встанем на скользкий путь малозаметных знаков и символов. Несложно заметить, что Макинтош стоит рядом с камином, то бишь, очагом. А очаг, как известно, является символом центра дома, самого важного и сокровенного его места. К тому же, очаг является символическим соединением двух стихий — огня и земли, ассоциирующийся, в свою очередь, с мужским и женским началами соответственно. Итак, не хотели ли нам таким образом показать, что, несмотря на продолжающееся между этими двумя противостояние, Макинтош очень близок к семейному очагу Мериды, а стало быть, и к ней самой? Вполне возможно. И все же, Мерида берет себя в руки и находит шлем — вместе с убийцей своего отца, который так же жаждет завладеть столь востребованным головным убором. Между ними завязывается схватка, в которой Мерида, не столь искусная в умении управляться с мечом, как в стрельбе из лука, оказывается с приставленнным к горлу клинком. Однако на помощь королеве вовремя является Макинтош. В ответ на угрозу противника Мериды «Только дёрнись, и мой меч пронзит тебя так же, как твоего отца» Макинтош пафосно бросает: «И сам превратишься в подобие дикобраза». Первый же вопрос — каким боком тут дикобраз, о существовании которого в то время в Англии вряд ли вообще догадывались? Очевидный, как кажется на первый взгляд, ляп, однако, очень символичен — ведь в этом эпизоде «подобием дикобраза» является сам Макинтош. Как можно выяснить при детальном изучении этого вопроса, дикобраз, по представлениям более поздних символистов, сворачивающийся в клубок перед лицом опасности и колющий противника своими иглами, является символом силы, бесстрашия, защиты и, как не удивительно, смирения. Отличный портрет Макинтоша в данном эпизоде, не правда ли? Сильный, вполне отважный, он приходит на защиту Мериде, смирив свою гордыню и наконец признав королеву достойной своей короны. Последнее становится ясным после исчезновения короля Артура. Мерида подбирает шлем и подходит к Макинтошу — и в этот раз он уже сам идёт ей навстречу, в отличии от двух их предыдущих «сближений» друг с другом, на которые мы обращали внимание выше. Он преклоняет перед Меридой колено, и в этот раз — правое, как и положено перед монархом. Мерида, в свою очередь, благодарит в первую очередь Макинтоша, и лишь потом оборачивается к остальным воинам. Также она спрашивает именно его о том, согласны ли кланы на такую королеву, как она. И Макинтош подтверждает, что иной королевы кланам нельзя и желать. Как и ему. Следующие их взгляды могут сказать о бесконечно многом. Макинтош признаёт ее достойной короны. Он наконец разглядел ее отвагу, достоинство и готовность пожертвовать своим благом ради общего. Он восхищён той душой, что до этого момента оставалась скрытой от него за рыжими кудрями и упрямством. Подобной девушки он ещё не встречал, да и вряд ли когда встретит. Макинтош наконец видит в ней не слабую и своенравную девчушку, но воина и правителя, который вызывает в нем искренне уважение. Он видит перед собой такую девушку, которая может стать наравне с ним. Сожалея о содеянном в прошлом, наверняка будет стремится искупить свои грехи перед Меридой — и потому готов служить ей верой и правдой, что и доказывает последний его поступок. Для Мериды этот поступок тоже значит очень многое. Она не может отрицать авторитета Макинтоша перед другими кланами, и оттого появление им смирение вдвойне ценнее. Он пришёл ей на помощь в нелёгкий момент, и Мерида ценит его поддержку. Она открыто улыбается ему — и прощает те обиды, что он нанёс ей в прошлом. Макинтош заслужил ее доверие. В этот момент она может торжествовать свою полную и безоговорочную победу. Все преграды, что разделяли их когда-то, обращены в пыль. Они готовы начать с чистого листа, вновь сражаясь на одной стороне. Определенно, этот момент можно смело считать началом (возрождением?) если не любви, то крепкой дружбы между ними. А следом — кто знает, во что перестает эта дружба. Последняя сцена является счастливым окончанием истории Мериды, показанной в сериале — она стала королевой, а задание ведьмы отказалось лишь испытанием. Можно заметить, что при разговоре с последней, она несколько раз направляет свой взгляд в сторону Макинтоша, особенно когда речь заходит о шлеме. Ищет в нем поддержки? Скорей всего. На самой же коронации Макинтош же искренне рад за нее. Он широко улыбается и смотрит на свою королеву с настоящим восторгом. Ну разве можно не поверить в искренность его радостной моськи?! Итак, вот мы и добрались до конца этой статьи и, если вы до сих не крутите пальцем у виска, то, основываясь на найденных в ее ходе символичных деталях, вооружившись минимальным запасом фантазии и правилом «автор канона не отрицал — значит, было», мы можем прийти к следующему выводу:

Мерринтошу — быть!